А затем наваждение исчезает так же быстро, как и появилось. В один миг всякое напряжение покидает его тело, и голова тяжело падает набок. Я рывком высвобождаю руку, пока кровь шумит у меня в ушах. Едва замечаю суматоху, которая к этому времени образовалась за дверью палаты. Все, что я вижу, — это повязка на плече Солея, которая частично сбилась.

Секунду-другую колеблюсь. Мне хочется просто верить, что рана заживает. Но самообман еще ни к чему хорошему не приводил. Поэтому я хватаюсь за белую ткань и снимаю ее виток за витком, пока плечо Солея не оказывается на виду, и воздух в мгновение ока покидает мои легкие. Там, где после его спасения зияла рана, рука теперь гладкая и нетронутая. Но под ней… Вены темными нитями проступают под бледной кожей и тянутся под воротник его рубашки.

Что за…

Позади меня с грохотом распахивается дверь. Этот звук не способен заставить меня даже вздрогнуть — возможно, потому, что ужас уже крепко держит меня в тисках. Или потому, что покалывание чужой магии на коже послужило мне достаточным предупреждением.

Во всяком случае, меня не впечатляет ни появление Примуса, ни его мрачный вид, с которым он переступает порог. Я лишь поднимаю взгляд, и мое лицо превращается в застывшую маску, которая требует ответов:

— Что здесь происходит?

9 ГЛАВА

Касс

— Вы не можете перемещаться по крепости без сопровождения, — голос Примуса звучит как глухое рычание.

— О, я вас умоляю, — парирую я со сдавленным смешком. — Попробуйте меня остановить. Я не ваша пленница.

Эти слова звучат дерзко даже для меня, и по блеску в его глазах я вижу, что медленно, но верно испытываю терпение Нокса. Однако это меня не пугает, пока я продолжаю безостановочно расхаживать взад-вперед, рискуя проделать колею в каменном полу. Как только принц своей магией вышиб дверь в палату Солея, меня тут же уволокли в маленькую каморку, которая обычно служит местом отдыха для целителей. И если бы я не успела заметить через плечо своего конвоира, как Афина подбежала к Солею и влила ему в рот какой-то отвар, то пробилась бы обратно силой — чего бы мне это ни стоило.

Но в сложившейся ситуации я позволила запереть себя здесь вместе с Примусом. И я твердо намерена уйти отсюда с ответами. Даже несмотря на то, что принц умело отвечает на любые обвинения встречными выпадами. При этом он восседает на табурете с таким величественным спокойствием, будто тот сделан из чистого золота.

— Хм, — с его стороны доносится тихий вздох, и я разворачиваюсь к нему. Грозовые тучи заволокли эти серебряные глаза, а черты лица кажутся высеченными из камня. — Возможно, мне стоит это исправить.

Горячая волна возмущения проносится по моему телу, заставляя преодолеть разделяющее нас расстояние и остановиться прямо перед ним.

— Только посмейте, и…

— И что? — искра веселья разгоняет бурю в его глазах, когда принц поднимается с места. Внезапно мы оказываемся настолько близко, что наши тела почти соприкасаются, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы продолжать сердито сверлить его взглядом. Я не должна так остро ощущать эту близость, ведь в этот момент мне больше всего на свете хочется воткнуть кинжал ему в грудь. Но осознание пронзает меня вспышкой молнии. Мое тело словно никак не может решить, находится ли Нокс слишком близко или все же слишком далеко.

Я прикусываю язык, чтобы сдержать вздох, и одновременно ругаю себя, заметив понимание в его глазах. Этот высокомерный тип прекрасно осознает, как влияет на меня. На меня и, вероятно, на любую другую девушку, с которой оказывается поблизости. И пользуясь каждой крупицей этого влияния, он наклоняется ко мне и шепчет у самого уха:

— Может, тогда вы перестанете держать меч как гигантскую зубочистку и покажете мне, на что на самом деле способны?

На мгновение из легких пропадает воздух, пока я чувствую его теплое дыхание на своей шее. Запах кожи и пряностей ударяет в нос, окутывает и подчиняет себе все мои чувства…

Я резко отшатываюсь, как только до меня доходит смысл его слов. Он просто надо мной издевается.

Сжав губы в тонкую линию, я резко разворачиваюсь, намеренно хлестнув его по груди своими распущенными волосами. Это движение возвращает необходимую дистанцию между нами, позволяя мне сделать глубокий вдох, а миру — вернуться к привычной скорости.

— Оставьте уже свои игры и отвечайте. Что происходит с Солеем? Что этот гребаный Двор с ним сделал?

Я бросаю взгляд через плечо и вижу, как усмешка на лице принца мгновенно сменяется жесткой маской. Наблюдать за этой переменой забавно — словно туча внезапно заслонила луну.

— Осторожнее со словами. Вас предупреждали. Тот, кто однажды ступит в туман, навсегда будет потерян в нем.

Требуется секунда, чтобы смысл его слов дошел до меня. Секунда, за которую ужас успевает вонзить в меня свои когти, грозя окончательно сломить. Нет. Нет, нет, нет! Солей не потерян. Он здесь, в соседней комнате, и пытается бороться. И я тоже буду.

— Для вас все так просто? — плотно сжав губы, чтобы они не дрожали, я отвожу взгляд. — Вы бы говорили то же самое, если бы там лежал один из ваших людей? Если бы Кайрос корчился от боли, неужели вы бы не сделали все возможное, чтобы его спасти?

Мне с трудом удается настолько сдерживать ярость и тревогу, чтобы облечь мысли в разумные слова. Было бы намного проще броситься на Примуса и дать ему тот бой, которого он, кажется, так жаждет. Возможно, тогда я бы перестала чувствовать, будто внутри меня что-то ломается. Но сейчас мне нужен не соперник. Мне нужна помощь. Для Солея.

Поэтому я поворачиваюсь и позволяю Ноксу увидеть все. Мою решимость и мое отчаяние. Мой гнев и мой страх. Я полностью открываюсь ему, стоя со сжатыми до дрожи кулаками, в надежде достучаться до человека, который последовал за мной в туман.

Но в ответ на меня смотрят лишь холодные серебряные глаза. Жесткие и непреклонные.

— Ваша готовность пойти на все ради друга похвальна. Но в этой крепости нет никого, кто мог бы ему хоть чем-то помочь. Он заражен. И самым милосердным поступком было бы избавить его от страданий, пока не стало слишком поздно.

Заражен. От этого слова по спине пробегает ледяная дрожь. Мне хочется спросить, что это значит. Чем именно заразился Солей. Но мой язык отказывается шевелиться. Словно ответ не будет существовать в реальности до тех пор, пока я не задам вопрос. Вместо этого я слышу собственный голос, звучащий будто издалека:

— А за пределами этой крепости? Должен же быть хоть кто-то, кто может помочь!

На одну мучительную секунду мир замирает, а вместе с ним и мое сердце.

Но затем я замечаю движение на его лице. Едва заметное подергивание мускула, и все же эта болезненная надежда заставляет мой пульс забарабанить вновь.

— Сомневаюсь. Мне не известны подобные случай, и…

— И все же вы о ком-то подумали. О ком-то, кто, возможно, способен помочь. — С новым рвением я делаю шаг к нему, хотя плечи Примуса напрягаются, стоит мне сократить дистанцию. Но я игнорирую это едва уловимое предупреждение. — Скажите, куда мне идти. Или я выясню это сама.

Его глаза сужаются, и на мгновение мы оказываемся на острие ножа. У Нокса нет причин мне помогать. Скорее наоборот. Устранение Солея дает ему преимущество в борьбе против Примы. В противовес этому есть только обычное человеческое сострадание, которое, надеюсь, дремлет где-то глубоко под его тенями.

Когда он наконец издает недовольный вздох, я не знаю, бояться мне или надеяться.

— Забудьте об этом. Вы не отправитесь в это путешествие в одиночку. Нам нужно выдвигаться немедленно.

***

Примус не дает мне времени на возражения и начинает отдавать точные приказы для подготовки к нашему отъезду. Большинство из них адресованы Кайросу, который к этому моменту тоже объявился в лазарете и отнюдь не в восторге от затеи своего принца. Больше всего на свете мне хотелось бы поддержать его и помешать Ноксу поехать со мной, но в конечном счете я завишу от его помощи. И ни в коем случае нельзя ее лишиться.