Я и без того провела с этими боксерами откровенно пугающее количество времени.

Сложив выстиранные вещи в стопку, я тихо пробираюсь внутрь и пытаюсь убедить себя, что вовсе не крадусь. Но, завернув за угол, врезаюсь в Дома.

Он быстро перехватывает мою корзину, удерживая меня на ногах. Я мысленно ругаю себя, когда мой взгляд взлетает к его глазам, и с удивлением замечаю, что он выглядит таким же застигнутым врасплох, как и я. Он только что из душа, кожа ещё влажная и разгорячённая. Затем его взгляд скользит по моей мокрой рубашке и испачканным в грязи коленям, и весь тот мимолётный прилив уверенности, который я ощущала, тут же съёживается.

И тут я замечаю синяк, темнеющий на его челюсти, злой на вид и слегка припухший.

— Ты в порядке? Как ты…?

— Ужин будет готов через десять минут, — перебивает он меня. — Переоденься.

Тяжело сглатываю и один раз киваю. Обхожу его и захожу в прачечную, больше не глядя на него. Придурок. Не дай бог мне проявить хоть каплю беспокойства.

Как ни странно, его тон возвращает меня на знакомую почву. Бабушка посмотрела бы на меня с точно таким же неодобрением, увидев в таком виде.

Часть моих нервно-взволнованных бабочек затихает, и, оказавшись наконец в безопасности за закрытой дверью, я бросаю корзину и запихиваю мокрую одежду в сушилку. Даже не сортирую её.

Пусть Дом сам разбирается с катышками, мне плевать.

Глаза начинает щипать от слёз, пока я иду в свою комнату. Чёрт. Это будет катастрофа. Я ещё даже не разделась, а одного его разочарования уже достаточно, чтобы пробрать меня до костей.

И тут я вижу одежду.

По всей кровати разложены джинсы, блузки, свитера, спортивная одежда, домашняя одежда, сапоги и красивые платья, в которые мне так и хочется тут же влезть. Интересно, смогу ли я позволить себе носить здесь такие платья? Уже много лет я не носила ничего, кроме самой практичной одежды.

Рядом с новой одеждой лежат целые груды кружевного, греховно красивого белья, настойчиво требующего моего внимания.

С лёгким изумлением я провожу пальцами по краю атласного лавандового бюстгальтера с застёжками вокруг шеи. Я никогда в жизни не носила ничего подобного. Посмотрев на бирку, понимаю, что они даже умудрились правильно подобрать размер. Хотя чему я удивляюсь. В ту первую ночь они успели рассмотреть меня более чем достаточно.

Помня о времени, я быстро принимаю душ, радуясь, что волосы вымыла ранее. Снова оказавшись перед целой горой нижнего белья, вытаскиваю из неё самый скромный комплект. Он мерцающего кремового цвета с металлическим отливом, шелковисто-мягкий и с низкой посадкой. Прозрачное кружево по бокам приоткрывает голую кожу на бёдрах.

Застёжка бюстгальтера — простая передняя сцепка в форме блестящей буквы «S», и только застегнув её, я понимаю, насколько головокружительно высоко она приподнимает мою грудь.

Немного поколебавшись, я прохожу мимо спортивной одежды. Надеваю короткое кокетливое синее платье и выхожу из комнаты прежде, чем страх успевает убедить меня сделать какую-нибудь глупость.

Например, запереться в ванной и отказаться выходить.

Боже. А что, если первым будет Дом? Если он посмотрит на меня с таким же отвращением, когда я буду с ним, как я после этого вообще смогу себя уважать? Что, если я распла̀чусь? Что, если окажусь настолько плоха, что они тут же потребуют, чтобы я ушла? Мне хотя бы дадут время на выселение? Мне за это ещё и оценку поставят?

Я останавливаюсь перед дверью кухни, часто дыша. Почему я не могу сама выбрать, кто будет первым? Бо был бы не так страшен. Воспоминания о его пальцах и непристойных губах ещё свежи. Он внимательный и сексуальный. Думаю, если это будет он, я справлюсь. Или, может быть, Лаки. Уверена, он будет со мной нежным, хотя он настолько подчёркнуто дружелюбен, что я не знаю, вызовет ли он во мне такой же трепет.

И до сих пор я действительно испытывала этот трепет.

Каким-то образом. Несмотря ни на что.

Джаспер. Он касался меня губами везде, его зубы довели меня до пика, а его доброта с книгами расположила меня к нему… но что-то в этом его тёмном, опасном контроле заставляет меня не сомневаться: я увязла слишком глубоко. А потом ещё…

Дверь кухни распахивается.

— Заходи, дорогая. Мы ждём, — голос Бо добрый, приглашающий.

Мне пиздец.

ГЛАВА 11

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 200

Безопасное место стоит любой цены.

Даже твоей гордости.

— Твою мать, Бо! — жалуется Лаки из-за спины красавчика-доктора. — Я поставил неделю дежурств на то, что она войдёт сама!

Поправив очки на носу, я захожу внутрь. Все пятеро стоят в комнате. Лаки и Джаспер возятся с блюдами на столешнице. На Лаки фартук с надписью «Kiss the Cock»⁶, от чего мои щёки чинно краснеют.

— Она не собиралась заходить, идиот. Она стояла снаружи и гипервентилировала, — Джейкоб развалился возле небольшого стола, вертя в пальцах складной нож. На меня он не смотрит.

Игнорируя его, я встречаюсь взглядом с Домом. Он возвышается у двери в столовую, и я ничего не могу прочитать в царственных линиях его лица. Бесстрастный и оценивающий, он внимательно меня разглядывает. С досадой решаю, что в покер он, должно быть, играет великолепно.

— Ты опоздала, — говорит он. — Лаки, бери тарелки.

Когда он разворачивается и проходит в столовую, Лаки закатывает глаза. Подхватив две тарелки, он бормочет:

— Да, о господин и повелитель. Может, ещё и ботинки тебе начистить, ваше высочество? Или, может, шею помассировать?

Мои губы подрагивают, и часть тяжёлого свинца в животе исчезает. Джаспер пристально наблюдает за Лаки из-за его спины, а вокруг его губ играет почти-улыбка.

Лаки подмигивает мне и повышает голос, направляясь в столовую:

— Добрый господин, может, мне ещё нарезать твою оленину на крошечные кусочки? — он толкает дверь бедром и напевно продолжает: — О нет, не напрягайтесь, сир. Позвольте мне вас покормить!

Раздаётся громкий стук, за которым следует приглушённое ругательство. Бо сжимает мою руку и забирает две тарелки, а Джейкоб проходит мимо меня, чтобы взять последние две.

Джаспер из-за стойки переводит внимание на меня, и меня снова поражает, насколько он красив. Остальные одеты достаточно хорошо, хоть и непринуждённо, но Джаспер, кажется, вообще не носит ничего, кроме своих элегантных шёлковых рубашек на пуговицах. Эта чёрная, расстёгнута у воротника, а рукава закатаны до локтей. Мышцы его подтянутых предплечий напрягаются, когда он наклоняется вперёд, опираясь на стойку.

— Ты прекрасно выглядишь, Иден, — тихо произносит он, и несколько прядей соболиных волос падают ему на лоб.

Его тёмные глаза пожирают меня. Раздевают догола. Но простые слова одобрения неожиданно успокаивают, и мои плечи совсем немного расслабляются.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

— Хочешь вина за ужином?

— Да. Я бы с удовольствием выпила вина, — фыркаю, смеясь.

Он не улыбается, но лицо смягчается.

— Тебе лучше пройти в столовую. Я принесу. С Дома станется послать за тобой Джейкоба, а тебе, думаю, это не понравится.

Я киваю и иду в столовую, устраиваясь за чудовищно огромным столом рядом с Лаки, напротив Бо и Джейкоба. Дом сидит по другую руку от меня, во главе стола.

Расставленная перед нами еда выглядит невероятно.

— Спинная вырезка оленя с ежевичным соусом, жареный картофель, тыква и спаржа, — гордо объявляет Лаки.

Сегодня половина его длинных волос заплетена в косы викингов, а не собрана в привычный небрежный пучок. Из-за этого угловатые черты лица кажутся ещё более выраженными. Он даже привёл в порядок коротко подстриженную бороду.

— Ты сегодня очень хорошо выглядишь, Лаки. Спасибо, что приготовил ужин, — улыбаюсь я ему.