Эта глупая птица с жёлтыми перьями над клювом снова влетает в экран и садится на ветку.

Поговорить? Впервые в жизни мне кажется, что мне нечего сказать. Я наконец совершил непростительное. Годы балансирования на грани, игры с катастрофой. Годы сопротивления, и я всё равно подвёл его.

Я наблюдаю, как птица прыгает по ветке, рассеянно снова задаваясь вопросом, почему она меня беспокоит. Затем моргаю и наклоняюсь вперёд. Этой птицы нет на вчерашней записи. Она показывается на сегодняшней камере, прямо сейчас. Точно такая же птица, с точно такими же перьями…

Страх совсем иного рода проникает до самых костей.

— Запись зациклена.

— Что…

— Не сейчас, Люсьен. Посмотри сюда.

Перематываю вчерашнюю запись до того момента, на котором остановился, а сегодняшнюю отматываю на несколько секунд назад. Изображения выводятся на соседние экраны. Когда мне кажется, что время примерно совпадает, я запускаю воспроизведение. Точно такая же птица подлетает под тем же углом, направляется к тому же дереву и садится на то же самое место. То же время. То же изображение. У меня всё обрывается внутри, но одновременно меня накрывает головокружительная волна облегчения.

Вот оно. Вот что я всё это время упускал.

— Запись зациклена, — повторяет за мной Люсьен. — Джаспер, это значит…

— Что у нас нет изображения. Эти камеры бесполезны.

Он тянет себя за светлый пучок волос, тот самый, который я растрепал так, что уже не исправить, пока трахал его лицо, и его взгляд становится отстранённым, пока он размышляет.

— Как они могли это сделать?

Качаю головой, и часть тошноты, сжимающей душу, отступает, когда я сосредотачиваюсь на проблеме. Не сильно, но всё же.

— Если у них есть двадцать четыре часа записи, кто-то, кто хоть немного в этом разбирается, и они знали, где находятся камеры, настроить такой автоматический цикл было бы не слишком сложно. Нас взломали.

— Джаспер, если мы их не видим, они могут быть где угодно. Им даже не пришлось бы избегать основных троп, — говорит Люсьен, становясь серьёзным и напряжённым, когда до него доходят все последствия. — Там могли ждать десятки людей, когда Бо и Дом отправились туда. Джейк прав. Иден может быть в опасности. Парни тоже. Мы должны…

— Только охотникам нужны не они, во всяком случае, не в первую очередь, — перебиваю я, и всё складывается в одну аккуратную, ужасающую картину. — Это была приманка, чтобы разделить наши силы и оставить нас уязвимыми. Иден могла быть дополнительной приманкой, но они никак не могли знать, что она отправится за ними. На самом деле им нужен…

— Бристлбрук, — выдыхает Люсьен, бледнея. — Они идут сюда, пока остальных нет.

Если они знают о камерах, значит, знают и об этой базе. Электричество, вода, животные, сады, оружие — Бристлбрук настоящая золотая жила.

Я смотрю на экран камеры, расположенной ближе всего к нам, прямо снаружи дома. Одной из немногих, которая, как я уверен, не могла быть затронута.

Уже стемнело, и тени вытягиваются через поляну. Меня охватывает ужас.

— А лучшим временем для нападения было бы… — на экране язычок пламени ползёт вверх по стене амбара Джейкоба, — прямо сейчас.

ГЛАВА 33

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 5

Люди, которых ты любишь больше всего, скорее всего, умрут,

и это ударит тебя, словно пуля в грудь.

Приготовься к удару.

Едкий запах горящего дерева первым даёт мне понять, что мы опоздали. Яростный янтарный свет, пробивающийся сквозь листву, и оглушительный треск выстрелов подтверждают это. Крики и вопли боли отражаются от деревьев, и невозможно понять, откуда именно они доносятся.

Несколько часов мы бежали ровной трусцой, ни разу не замедлившись и не остановившись, несмотря на жестокую боль после нашей предыдущей стычки. Но если Бо всю дорогу держался рядом со мной, то Дом гнал нас вперёд, излучая напряжённую, нервную решимость, которая с пугающей ясностью показывала, насколько сильно он переживает. Именно это больше всего и помогало мне не останавливаться.

Но нашего бешеного бегства оказалось недостаточно. Мы поняли всё слишком поздно.

Они уже здесь.

Несколько минут назад Дом скрылся среди деревьев, чтобы получше осмотреться, и я пользуюсь возможностью сделать несколько тяжёлых вдохов, пока Бо стоит на страже. Вокруг его глаз и по обе стороны от рта залегли напряжённые складки.

Дом появляется из-за деревьев словно призрак, и мне лишь чудом удаётся подавить крик.

— Лаки и Джаспер зажаты за грузовиком Джейка. Амбар к этому моменту уже превратился в настоящий ад, а они слишком близко.

— Джейкоба видел?

Дом отрицательно дёргает подбородком, и у меня перехватывает дыхание. Джейк.

Рука Бо находит мою и сжимает её, но сам он не сводит глаз с Дома, который лишь бросает на меня напряжённый взгляд.

— А что насчёт оружейного сарая? Мы можем добраться туда?

— Он прямо на линии огня. Без шансов, — отвечает Дом. Он проверяет оружие. — Я зайду с тыла через лес, а ты пробирайся к Бристлбруку. Прикрой линию деревьев и не дай им подобраться к нашим парням сзади.

Бо качает головой.

— Я зайду с тыла. На земле от меня будет больше пользы, если остальным понадобится медик.

Дом колеблется, затем кивает, стиснув челюсть.

— Ладно. Держи связь открытой.

Читая между строк, я предполагаю, что с тыла будет опаснее. Прикусываю губу, чтобы не сказать какую-нибудь глупость — например, не умолять их быть осторожными.

Дым уже стелется по лесу и обжигает мне нос. Отсюда я не вижу пламени, но пожар должен быть огромным, раз от него столько густого, грязного дыма. Настоящий ад, — сказал Дом.

Меня мутит.

Я пытаюсь сосредоточиться на криках, отчаянно желая услышать хоть что-нибудь, что убедит меня: мои парни в безопасности, но как бы ни напрягала слух, разобрать отдельные голоса не получается. Джаспер и Лаки зажаты? Что это вообще значит? Они ранены? И где Джейк?

— Что я могу сделать? — шепчу я. Руки дрожат, и я прижимаю их к бёдрам, чтобы они не заметили.

— Оставайся на месте, Иден, — тихо говорит мне Дом. — Мне нужно, чтобы ты не мешала — на этот раз действительно не мешала. Сейчас мы не можем ещё и за тебя переживать. Иди в пещеру к животным. Она спрятана. Никто не должен тебя там найти. Если мы не придём за тобой через двенадцать часов, больше не жди. Уходи ночью и двигайся быстро.

Желчь подступает к горлу.

— Но вы… вы вернётесь за мной. С вами всё будет хорошо, со всеми вами. Мы добрались сюда. Мы уже здесь. Всё будет хорошо.

— Береги себя, малышка, — Бо притягивает меня к себе и впивается губами в мои в яростном поцелуе.

Глаза наполняются слезами, и адреналин последних нескольких часов наконец догоняет меня. Но сейчас им нужно не это. Им нужно думать об остальных, о том, как вытащить их оттуда. Я заставляю себя дышать и проглатываю тяжёлый ком в горле. Он покрыт пеплом.

— Ты тоже, Бо, — шепчу, касаясь пальцами его щеки, слегка шершавой от щетины.

Я словно выжигаю его лицо в памяти. Хочу вернуться к нам троим, переплетённым на мху, и к тому краткому мгновению, когда всё было хорошо.

Его щека приподнимается под моими пальцами в полуулыбке, затем он отстраняется и уходит. Сердце бешено колотится, пока я смотрю ему вслед. Я поворачиваюсь к Дому. Уже собираюсь заговорить, хотя понятия не имею, что сказать, когда он берёт меня за руку. И полностью заключает её в своей ладони.

— Иди со мной, — хрипло говорит он. — Я подведу тебя так близко, как смогу.

Он держит винтовку перед собой и отпускает меня, когда я без вопросов следую за ним. От прежней бешеной скорости не осталось и следа. Дом осматривает деревья, пока мы размеренно движемся вперёд, перебегая от одного к другому и используя их как укрытие. Мы держимся подальше от открытой линии деревьев, ближайшей к поляне.