Плохой библиотекарь. Он не кусок мяса. Его глаза находятся выше…

— Ты украла мою последнюю чистую футболку, — опускает он взгляд на мою грудь.

Ох.

— Ну, — бормочу я, — ты порвал мои трусики. И платье.

— Чёрт. А мне нравилось синее, — жалуется Лаки. Теперь, когда драма закончилась, он разворачивается обратно к кухне и бросает через плечо: — Завтрак будет ждать тебя, когда примешь душ, красавица.

С его уходом последние остатки напряжения и угрозы насилия покидают комнату.

Бо тяжело вздыхает.

— О, дерьмо. Прости, Джейк, я…

— Оставь, — презрительно бросает он. — Хорошо хоть она честная, а то, полагаю, меня бы уже вышвырнули за стены.

Дом ругается.

— Джейк, прости. Но какого хрена мы должны были подумать? Она не особо похожа на ту, что любит секс с расцарапанной спиной.

Я вздрагиваю и опускаю взгляд на свои ноги, его слова режут, словно мелкие осколки стекла.

— Поверь, кричит она ещё как, — насмешливо бросает Джейкоб.

— Любопытно. Возможно, со мной ей всё-таки понравится, — тихо смеётся позади меня Джаспер.

— Та-а-ак. Думаю, с Иден уже хватит, — вмешивается Бо, приходя мне на помощь, пока я изо всех сил пытаюсь превратиться в жидкость и просочиться сквозь пол. Широкая ладонь касается середины моей спины, и, подняв взгляд, я встречаю виноватые глаза цвета леса.

— Неважно. Вернёшь мне футболку, когда закончишь.

Дом вздыхает, и его голос смягчается.

— Джейк, я…

Джейкоб стремительно выходит, явно ещё злой.

Если честно, я не могу его винить. Они ведь вроде как его друзья. Или хотя бы соседи по дому. Боевые товарищи? Я не могу осуждать их стремление меня защитить, но как они вообще могли подумать, что он способен на такое? Да, он задница. Унижает, грубый и чертовски невоспитанный. Но ни на секунду он не заставил меня бояться за собственную безопасность — и пусть делал это вовсе не вежливо, но до того, как прикоснуться ко мне, убедился, что я этого хочу.

Хотя почему-то сомневаюсь, что сейчас он будет рад сочувственным объятиям.

Ещё раз внимательно осмотрев меня своими расплавленными глазами, Дом уходит на кухню, что-то бормоча себе под нос — я разбираю лишь слова «проблема» и «заноза в заднице».

Через мгновение я киваю Бо, соглашаясь чтобы он проводил меня наверх, и напряжение наконец покидает его, когда я позволяю ему взять всё под контроль.

— Иден, — произносит Джаспер, и я оборачиваюсь, мечтая лишь о том, чтобы он позволил мне спокойно спрятаться. Он осторожно продолжает: — Если захочешь поговорить, о чём угодно, — можешь поговорить со мной. Совершенно беспристрастным мне, очевидно, быть не удастся, но я постараюсь.

Я вспоминаю, что он психолог. Наверняка он желает добра, но завуалированные намёки и угрозы относительно характера его предпочтений заставляют меня нервничать. И ещё эта его неподвижность, — напряжённая и угрожающая, словно свернувшаяся пружина. Я заметила её ещё в первый день здесь, но теперь, видя его таким зловещим и непроницаемым, не могу поверить, что сумела убедить себя, будто он добрый, любящий книги и безопасный человек.

— О чём вы с Домом спорили, когда я вошла? — спрашиваю я.

Джаспер долго и размеренно смотрит на меня. Наконец, предельно вежливо отвечает:

— При всём уважении, это тебя не касается.

По позвоночнику пробегает холодок, и я ясно ощущаю проведённую им границу.

Нет, не проведённую — границу, которую он лишь укрепляет. Вчера за ужином первыми отмахнулись от меня Дом и Бо. Я судорожно втягиваю воздух, и от этого больно. Особенно больно слышать такое от Джаспера, который всего неделю назад так ласково меня успокаивал, говорил о семье и о том, что наши кусочки могут подойти друг к другу. Но они держат меня здесь не ради отношений. Если я вообще куда-то вписываюсь, то только между их простынями или у них под ногами.

Если я хочу сохранить хоть каплю гордости, мне нужно держать свои чувства при себе.

Ты здесь ради себя, Иден, а не ради них, — напоминаю я себе. Пока это устраивает тебя.

— Тогда нет, пожалуй, я отклоню твоё предложение, — отвечаю, заставляя голос оставаться ровным. Я смотрю на Бо. — Я сама доберусь до своей комнаты, спасибо.

Тревожное тепло на его лице тускнеет, но я прохожу мимо него, поднимаюсь по лестнице и скрываюсь в своей комнате прежде, пока он не успел что-либо сказать.

ГЛАВА 14

ЛАКИ

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 98

Садисты причинят тебе только боль.

Я подбрасываю блинчик в воздух, пытаясь заставить его сделать три оборота, пока тот снова не упадёт на сковороду.

— Ты можешь просто, блядь, жарить их, а не играться? — рявкает Дом, расхаживая по кухне у меня за спиной с напряжённой энергией пантеры, раздражённо хлещущей хвостом.

— Искусство. Это искусство, босс. Не мешай. И не срывайся на мне только потому, что на этот раз сначала врезал, а уже потом подумал, — прежде чем наш о-великий-вождь успевает откусить мне голову, я снимаю блинчик со сковороды на тарелку и ставлю её перед ним на край стойки. — Просто проглоти гордость и извинись. В этих малышах сахара достаточно, чтобы всё прошло полегче. Джейк поворчит, но отойдёт. Скоро нам всё равно понадобится, чтобы он был на нашей стороне.

Дом хмурится… но всё же подбирается ближе к блинчикам. Поест — успокоится.

— Дело не в этом. Я не должен был так на него набрасываться, — он протыкает вилкой пышный блинчик, и голос у него почти угрюмый. — У неё просто эти огромные, блядь, чопорные глаза. Она не из таких. Что я должен был подумать?

Он ещё сильнее вонзает вилку в блинчик, и тот разваливается пушистыми кусками.

Из меня вырывается смешок, который я не могу сдержать, несмотря на убийственный взгляд в ответ.

Примирительно поднимаю руки.

— Она была голой перед четырьмя из нас в свою первую же ночь здесь и кончила прямо на колени Бо, — везучий ублюдок. А должен был быть Лаки-ублюдок. — Она может понятия не иметь, какого хрена делает, и ещё способна от собственного поведения сбежать в монастырь, но она определённо из таких. Что бы это вообще ни значило.

И она милая. И умная. И у меня, мать его, сегодня с ней свидание.

Бо косится на меня, и я понимаю, что улыбаюсь как пятилетний ребёнок с карманами, набитыми конфетами. Да и плевать. Почему бы и нет? Я уже целую вечность ничему так не радовался, да и ей со мной будет хорошо. Я позабочусь о том, чтобы она немного повеселилась — девчонке нужно расслабиться.

Хотя вообще-то расслабиться не помешало бы им всем, но с парнями, по-моему, это безнадёжно. Я работаю над ними уже много лет, а добиться от них улыбки всё ещё удаётся от силы раз в месяц.

— Она вообще ничего от нас не захочет, если мы продолжим ей врать, — тихо говорит Бо.

Я сочувственно морщусь Бо через плечо Дома, когда на него обрушивается вся тяжесть недовольства здоровяка.

— С каких это пор мы объясняем свои решения гражданским?

Док — смелый парень — закатывает глаза.

— Мне кажется, этот корабль уже уплыл, а тебе нет? Она имеет право знать, если по этим лесам шатается ещё одна группа охотников. Я хочу, чтобы она осталась, не меньше остальных, но это вполне может повлиять на её решение, хочет она здесь оставаться или нет.

Выбирая на этот раз самосохранение, я запихиваю в рот кусок блинчика с шоколадной крошкой.

Разведывательная вылазка Бо и Дома принесла неоднозначные результаты. Парни замели следы, отправившись в город, но после того, как они сообщили, что где-то поблизости может быть ещё одна группа, Джаспер начал просматривать записи с наших камер. И точно: огромная группа охотников медленно движется в нашу сторону. Сейчас они примерно в пяти днях пути к югу от нас.