Дом даже не смотрит в мою сторону, всем своим видом изображая сурового командира, совершенно не тронутого моим раздражением. Он переступает через бревно, проверяет компас на снаряжении и продолжает идти.

— Нам нужна разведка. Уверен, что здесь остались другие, и могут возникнуть проблемы. Я не собираюсь ставить под угрозу нашу безопасность только потому, что тебе приспичило намочить член.

Намочить член?

— Ты специально пытаешься меня взбесить? — спрашиваю сквозь стиснутые зубы. — Поцелуй меня в задницу, Дом. Тебе нужен здесь кто-то… ладно, может, ты даже прав насчёт этого, но нет ни одной причины, почему этим кем-то должен был быть именно я. Я привёл её сюда. Я убедил её остаться. Она…

— Твоя? — его спокойствие наконец трескается, и Дом впивается в меня своим золотым взглядом. — Она не твоя, Бо. Она принадлежит всем. Она не принадлежит никому. Она просто какая-то девка, которую мы подобрали. Два дня назад. Что это за хрень с любовью с первого взгляда?

— Она наша, Дом, — цежу я. — Может, ты уже забыл, каково это, но я точно помню. И, к твоему сведению, необязательно быть в кого-то влюблённым, чтобы проявить немного старого доброго гостеприимства.

— К твоему сведению, не думаю, что твоя мама согласилась бы с твоим представлением о «старом добром гостеприимстве», — закатывает глаза Дом.

Закатывает. Блядь. Глаза.

Он правда пытается притвориться, будто его это совершенно не задевает?

— Если она просто какая-то девка, тогда почему ты не можешь находиться с ней в одной комнате? — мы проходим мимо ручья, где я оказывал Иден помощь. Где она целовала меня так, словно хотела утонуть в моих объятиях. Я заставляю его остановиться у самой кромки леса. — Если она всего лишь какая-то девка, тебе должно было быть проще простого обработать её вместе со мной вчера и сбросить хотя бы немного то напряжение, скопившееся за последние три года.

— Ты не спровоцируешь меня трахнуть её, идиот, — фыркает Дом.

— Как будто мне это нужно. Ты можешь тянуть сколько угодно, но рано или поздно всё равно сорвёшься — ты всегда срываешься.

Он мрачно смотрит на меня, а я отвечаю таким же взглядом, пытаясь понять, как до него достучаться. Я хочу спросить, связано ли это с Хизер, но, если спрошу, разговор на этом закончится. Мне едва ли не пришлось бы достать наручники и застать его врасплох, чтобы заставить заговорить об этом. И вообще, я не хочу сводить всё к ней, когда речь должна идти исключительно об Иден.

— Неужели тебе вообще не интересно зажать эту девчонку между нами и посмотреть, сколько раз мы сможем довести её до оргазма? Не хочешь посмотреть, как эти хорошенькие глазки умоляют о большем? Ты правда хочешь сказать, что не скучаешь по тому, как просыпался с тёплой, красивой девчонкой, прижавшейся между нами? — мускул дёргается на его челюсти, и я продолжаю давить: — Ты знаешь, насколько одинока она была. Хочешь сказать, ты не желаешь дать ей друга, на которого она может положиться? Ты правда хочешь, чтобы я сделал это без тебя?

— Мне не нужна мышь в качестве питомца! — взрывается он, глаза вспыхивают от злости. — Чёрт подери, я хочу…

Дом резко захлопывает рот, а мои губы горько кривятся, и я решаю пока проигнорировать тот факт, что он уже дважды оскорбил Иден.

В третий раз я этого не спущу.

— Она ушла, Дом.

Он резко качает головой, словно вовсе не это собирался сказать, хотя мы оба знаем, что именно это.

— Ты хочешь её только потому, что она здесь, — тихо говорит он. — Это недостаточно веская причина. Не для такого. Не для нас.

Нас. Ну да, конечно. Наше «мы» уже давно трещит по швам.

Но гораздо дольше, мать его, Дом был мне братом. И в форме, и без неё. Мы познакомились в военной школе и быстро сблизились. Мы вместе неумело учились быть доминантами на очень терпеливых сабах. У нас вместе появилась первая девушка. И эта же девушка бросила нас — тоже обоих сразу. Мы вместе выпустились, вместе проходили подготовку рейнджеров. Даже когда я занялся хирургической подготовкой, а он начал продвигаться по служебной лестнице, мы оставались напарниками. А как только я закончил обучение, мы задействовали все возможные связи, чтобы попасть в один отряд.

Я всегда думал, что до самой смерти будем мы с ним, желательно с какой-нибудь хорошенькой сабби между нами — вплоть до того самого дня, пока нас не развеют в прах. Таков всегда был План.

Потом появилась Хизер, и внезапно Дом ясно и недвусмысленно дал мне понять, что в его новой версии «долго и счастливо» для меня места нет. Что теперь это будем не я, он и наша девушка — только он и его девушка, а Бо, может быть, иногда сбоку, — каждый раз, когда Хизер хотелось приключений. Словно я был просто ещё одним дилдо в форме мужика, который они доставали, когда я оказывался нужен. Он любил её больше, чем меня, и поэтому пятнадцать лет дружбы и весь наш План были уничтожены одним жестоким разговором.

Когда Хизер ошарашила нас всех и вместо этого сбежала с Томасом, я всё равно был рядом с ним, несмотря ни на что. Но эта обида никак не оставит меня в покое. На этот раз я уже не могу затолкать её достаточно глубоко. И в то же время я так и не смог заговорить об этом, не тогда, когда наша дружба настолько хрупкая. Будто у неё больше нет прежнего фундамента — неправильно сросшаяся кость, всё ещё слишком болезненная, чтобы выдержать весь наш вес. С тех пор как Хизер ушла, мы бережно относились к нашей дружбе, стараясь лишний раз не испытывать её на прочность.

Но с этим пора заканчивать.

Иден может стать нашим последним шансом быть счастливыми вместе. И на этот раз я знаю, что должен сказать ему всё прямо — он уже на грани того, чтобы всё испортить для нас обоих.

— Всё не так, Дом. Дело не только в том, что она оказалась здесь. Она для меня больше, чем просто удобный вариант. Я хочу узнать её получше. И ты не имеешь права решать за меня, что я этого не хочу только потому, что боишься, что я выберу её вместо тебя, как ты выбрал Хизер вместо меня.

Он напрягается.

— Я не…

— Не надо. Не ври мне, — предупреждаю я, чувствуя, как сжимается грудь.

Джаспер годами пытался заставить меня поговорить об этом с Домом, но я никак не мог подобрать слова.

— Дом…

— Да блядь, ты можешь просто…

Пуля врезается в дерево рядом с моей головой. Щепки коры разлетаются вокруг нас, а Дом дёргает меня вниз, под себя, утаскивая нас обоих за дерево. Он быстро осматривает моё лицо, пока пули с тяжёлыми глухими ударами бьют по деревьям вокруг, а я отстраняюсь, чтобы осмотреть его, и дышать становится легче, когда я не замечаю крови.

— Я в порядке, — быстро заверяю его.

Бля, моя винтовка подо мной. Нахрена я вообще закинул её на плечо?

Он сжимает мою руку, затем отпускает и выглядывает из-за ствола.

— Стреляют с семи и десяти часов. Полуавтоматическое. Не против разделиться?

Атаковать через густые заросли сложно. Оказаться застигнутыми врасплох перестрелкой — ещё сложнее. Придётся действовать быстро и использовать местность как укрытие, чтобы снова получить преимущество. По возможности сбить их с толку. Сердце ускоряется, и я киваю. Все мысли о Хизер, Иден и наших ебанутых проблемах исчезают.

Вот в чём мы действительно хороши.

— Хорошо. Выдвигайся, — он с ругательством снова прячется за стволом, когда в нашу сторону летит новая очередь. — И будь осторожен, не хочу, чтобы тебя превратили в швейцарский сыр.

Я выдыхаю смешок и киваю, чувствуя, как по венам разливается адреналин.

— Сегодня без новых дырок. Обещаю.

Дом ухмыляется в ответ, его смуглые щёки раскраснелись. Я отталкиваюсь от дерева и готовлюсь к паршивой драке.

Дом сбрасывает ещё одно тело на кучу, затем потирает челюсть. На месте, куда один из них ему врезал, расплывается здоровенный синяк, и его бесит, что тому вообще удалось попасть. И всё же он отделался лучше меня. Меня полоснули ножом по груди и левой руке. Ничего слишком серьёзного, но жжёт так, будто меня ужалила разъярённая медуза.