— А какая у тебя была должность? — продолжал допытываться канцлер.

— Отец, к чему эти расспросы? — Григорий поморщился. — Скажи прямо, что мне нужно возвращаться к службе, а не развлекаться в вечерних клубах.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответил Шуйский. — Но прошло достаточно времени, чтобы вернуться к своим обязанностям. Обстоятельства того требуют…

— Я помню, что состоял в должности второго секретаря директора внешнеэкономических связей, — княжич потёр лоб. — Помню, что вместе с господином Хвощинским поехал в Париж для подписания договора о создании совместного предприятия по выпуску авиационных двигателей… А вот детали словно стёрлись из памяти.

— Немудрено, что стёрлись, — недовольным голосом проговорила княгиня Шуйского. — Саша, прекрати мучить мальчика расспросами. Он три года находился в ужасном состоянии, а ты хочешь, чтобы за две недели память восстановилась в полном объёме.

Я перевёл дух. Если княжич и в самом деле после рекуперации потерял частичку своих воспоминаний, это очень хорошо. Тогда Субботин может в любой момент сослаться на это обстоятельство.

— Я разговаривал с Хвощинским на днях, — недовольно сказал Шуйский. — Сама понимаешь, дорогая, что место, которое занимал Григорий, давно потеряло вакантность. Узнав о выздоровлении Гриши, Анатолий Сергеевич оказался в затруднительном положении. Это и понятно. Штатные единицы полностью укомплектованы, а я не могу давить на него только из-за того, что когда-то Гриша служил в его ведомстве.

— Не обязательно к Хвощинскому идти, — пожал плечами княжич. — Да и не нравился он мне.

— Согласен, — усмехнулся канцлер. — Анатолий Сергеевич двадцать лет на посту директора департамента. Опытный и прожжённый политик, ценнейший работник. Отсюда и неимоверный апломб, который прямо сочится из него. Но император Хвощинского частенько добрым словом вспоминает.

— И что же делать? — поджала губы княгиня Шуйская. — Вот так просто отдать свою должность? По правде, значимость оной не настолько велика, чтобы держаться обеими руками, но… сейчас не тот случай, чтобы его уступать.

— Я, понятное дело, очень обстоятельно поговорил с графом Шуваловым, и тот предложил место в оперативном дипломатическом департаменте МИДа. Появилась вакансия в одном из них.

— В каком именно? — деловито спросил Григорий.

— В Первом Европейском. Развитие двусторонних связей, подготовка дипломатических документов, — князь откинулся на спинку стула и взял в руки бокал с водой. — Неплохая должность на первое время. Шувалов, конечно, опасается, что длительная болезнь может серьёзно ограничить возможности Гриши, поэтому предложил испытательный срок на полгода. Как, справишься, сын?

— Не проблема, — спокойно ответил княжич.

— Тогда через неделю тебя ждут на Дворцовой площади. По срокам ещё уточню. Полетишь в Петербург на семейном «Джете». Я договорился с графом Шуваловым, что он примет тебя, распорядится насчёт службы на новом месте.

— То есть мне придётся жить в Питере? — уточнил Григорий.

— Пока не будем опережать события. Есть вариант оставить тебя в Москве, но опять же, какие у графа будут планы, — Шуйский отпил из бокала. — А какая, собственно, проблема? Будешь жить в нашем особняке на Миллионной. Оттуда недалеко до места службы. Пока освоишься, я подберу тебе невесту из лояльных нам Семей. Жениться пора.

— Могу и сам, — пробормотал княжич.

— Можешь, но не будешь, — усмехнулся Александр Александрович.

— Как я понимаю, вариант с княжной Барятинской отпадает?

— Она уже вышла замуж, братик, — вздохнула Наташа.

— Вот как? — простучал пальцами по столу Григорий. Вероятно, сработали инстинкты майора, а не княжича. что вызвало гримасу недовольства у княгини. Всё же в аристократических семьях подобных вульгарностей за обеденным столом не позволяли. — Ну что ж, не судьба.

— Мария очень переживала, когда её родители отменили помолвку, — с грустью сказала Наташа. — Вы так подходили друг другу.

— И кто её муж?

— Князь Роман Лыков.

— Ромка Лыков? — неожиданно громко воскликнул Григорий. — Этот недоносок? Да как так-то?

— Сын, давай без уничижительных эпитетов, — нахмурился канцлер. — Лыковы, как-никак, владельцы международного банка «Эгида» и крупной фармацевтической сети. Да, я знаю, как ты с Романом конфликтовал ещё со времён университета, и когда вместе в МИДе работали. Но сейчас всё изменилось. Так бывает, что соперник опережает тебя на самом финише. Это жизнь…

— Маше он никогда не нравился, — пробурчал княжич. — Как она могла?

— В таких делах девушек не спрашивают, — нравоучительно заявила Лариса Николаевна и поглядела на дочь, как она восприняла эти слова.

Наташа поджала губы и уткнулась в тарелку. Надо полагать, она была категорически против столь твёрдого следования правилам замшелого Домостроя. А у Шуйских его устав, вероятно, соблюдался очень строго, пусть даже с некоторыми послаблениями. Я уже успел узнать от Григория, что его старшие братья тоже не вольны были в выборе невест. Разве что Константину повезло больше. Удачно влюбился в девушку, чью кандидатуру одобрили и отец, и мать.

— Лыковы сделали Барятинским очень хорошее предложение, — ответил князь, глядя на Григория. — К тому моменту вашу помолвку официально разорвали. Что поделаешь, сын: сражения не всегда выигрываются.

— Да ладно, не утешай меня, — отмахнулся княжич. — Я всё равно ничего не чувствую по отношению к Марии. Даже новость про её замужество меня нисколько не тронула.

— Наверное, это хорошо, сынок, — вздохнула княгиня Шуйская.

— Можно сказать, я миновал стадию сердечной боли, — усмехнулся Григорий и обратился к отцу. — Так что насчёт моего предложения? Позволишь нам покутить напоследок? Диму и Костю из дому не вытащишь, они люди женатые. Вот Михаил пусть и заменит братьев. Я дико устал и уже схожу с ума от четырёх стен и постной физиономии Алфёра. Хочу к людям.

— Хорошо, развлекитесь, — усмехнулся Шуйский, не обращая внимания на возмущённый взгляд супруги. — Думаю, твою возвращение в молодёжную тусовку Москвы вызовет бурю эмоций.

Кстати, да. Шуйские очень осторожно и дозированно «сливали» информацию о лечении княжича Григория с помощью «найденного» магического лекарства, не торопясь показывать младшего сына канцлера обществу. Оттого княжич до сих пор и не высовывал носа из дворца. В газетах и Сети вовсю выдвигались разнообразные версии, как понимать заявление пресс-службы Рода Шуйских. Кто-то и вовсе утверждал, что Шуйские намеренно вводят людей в заблуждение, а на самом деле княжич Григорий умер без шансов на рекуперацию.

Канцлер только посмеивался, когда читал подобные перлы, а Басаврюк методично заносил в свой блокнот имена тех, кто оказался несдержан на язык. Кажется, готовилась показательная порка особо болтливых. Сегодняшний выход Григория канцлер собирался использовать для каких-то своих целей, вот и разрешил ему развлечься.

— Александр Александрович, разрешите вопрос? — меня интересовало совершенно другое, и нужно было сразу расставить по местам все непонятности.

— Мы же не на прениях в Думе, Михаил, — усмехнулся Шуйский, давая возможность прислуге поставить перед ним чашку с чаем и блюдце с пирожным. — Всё, что тебя интересует, спрашивай без стеснения.

— Если княжич Григорий уедет в Петербург, я ведь смогу покинуть ваш гостеприимный дом?

— Тебе здесь не нравится? — канцлер аккуратно размешал ложечкой сахар в чашке. Был ли вопрос провокационным или вообще не содержал второе дно, я не знал.

— Вы просили меня задержаться на пару-тройку недель, пока Григорий выздоравливает, — осторожно проговорил я, — и теперь не вижу причин оставаться. Разве только на время, пока мне подыскивают квартиру. Не знаю, на сколько это затянется…

— Хозяин — барин, — Шуйский пожал плечами и осторожно пригубил чай, боясь обжечься. — Но я могу в знак благодарности помочь тебе с поиском квартиры. Так полагаю, поближе к университету?

— Да не особо принципиально — где, — я пожал плечами, испытывая облегчение. Оставаться в огромном дворце, большей частью пустующем, не было никакого интереса. Чужое есть чужое, даже если в этом доме проживает красивая девушка. Наталья в последнее время стала относиться ко мне гораздо мягче, мы даже по вечерам вместе выгуливаем Атамана. Но ради этих минут удовольствия общения с княжной я не собираюсь находиться под надзором слуг, охраны и Басаврюка. Про княгиню Шуйскую и вовсе говорить не хочу. Лариса Николаевна вбила себе в голову, что моё нахождение во дворце смущает юную барышню. Поэтому сейчас и улыбается, не скрывая своего удовлетворения. — Но в районе Китай-города будет неплохо поселиться.