— Без исключения, — подтвердил ректор. — Но, понимаете, Михаил… Существует такое понятие, как престиж. Думаю, вам оно известно. Так вот, в России всего четыре университета имеют негласную метку «престижного». Москва, Петербург, Казань и Томск очень сильно опережают остальные именно по этому показателю. Ведь для Министерства Просвещения что важно? Чтобы абитуриенты всем скопом не ехали в столицу, создавая ненужную конкуренцию тем, кто поступает в МИУ только из-за того, что живёт в Москве. Поэтому равномерное распределение потоков снижает избыток поступающих именно в столичный университет. Этот документ — ваш пропуск в высшее общество.

— Мой дом — в Оренбурге, — вздохнул я.

— Решать вам, в конце концов, — развёл руками Хлыстов. — Если надумаете, скажите заранее, чтобы мы могли со своей стороны подготовить выписку успеваемости, рекомендательное письмо, ну и по мелочам…

— То есть я могу отказаться?

— Можете, — не скрыл удивления ректор. — Это же не приказ, а разрешение на перевод. Но в некоторых случаях лучше воспользоваться шансом.

— Я могу забрать с собой вызов?

— Конечно… Мне нужен ваш ответ в течение двух-трёх дней. Не тяните, Михаил Александрович. До свидания…

Я поднялся, понимая, что ничего больше не добьюсь от Хлыстова. Тем более, он снова взялся за трубку телефона. Попрощавшись с ректором, вышел из кабинета и приёмной, держа в руке письмо, которое могло запросто изменить мою жизнь.

На улице было пасмурно, накрапывал холодный дождь. Скрутив бумажный лист, спрятал его во внутреннем кармане куртки, поднял воротник и уже собрался выйти из-под козырька крыши, зазвонил телефон. Это был отец.

— Здравствуй, сын. Ты сейчас где?

— Стою на крыльце главного корпуса и думаю, что делать.

— Ты можешь сейчас подъехать к «Магнолии»? У меня Басаврюк сидит с ответом от князя Шуйского. Я бы мог с тобой и по телефону обсудить, но секретарь очень хочет, чтобы ты тоже присутствовал. В общем, я не возражаю.

— Ну, раз так, почему бы и нет? — я бросил взгляд на автостоянку, где находился мой «Вихрь». — У меня тоже есть интересная новость. Как раз и обсудим. Через полчасика подъеду.

— Нет-нет, я Арсена с Филом послал. Они тебя отвезут ко мне и обратно. В одиночку не вздумай ехать.

Отец положил трубку, а я стал ждать, когда подъедет микроавтобус. С крыльца хорошо просматривались ворота, поэтому можно было не выходить под дождик. Арсен позвонил через несколько минут и предупредил, что подъезжает. Видимо, рассчитывал, что я заранее выйду за ворота.

Блестя мокрыми бортами, «Рено» мягко подкатил к воротам, когда я уже подходил к ним. Охранник не препятствовал моему выходу, только предупредил, чтобы после одиннадцати вечера закроет дверь проходной. Не беда, у отца заночую, если задержусь надолго.

До «Магнолии» доехали быстро. В этот раз за рулём сидел Фил, поэтому Арсен привычно сопроводил меня до отцовского номера и опять остался в коридоре поговорить с охранниками, среди которых были двое знакомых телохранителей господина Галкина. В комнате, кроме старшего Дружинина и Басаврюка никого не было. Ильхан ещё не вернулся из Оренбурга, Прокл носился по городу, готовясь к показательному наказанию Мустафы. Кузнич тоже где-то пропадал. Поздоровавшись, я снял куртку и сел на диван, так как оба кресла были заняты.

— Миша, — обратился ко мне отец. — Канцлер Шуйский принял наше предложение, поэтому на следующей неделе летим в Ярославль, а оттуда сразу же — в Ростов Великий.

— Почему именно туда? — удивился я.

— Там проживает князь Буйносов, — пояснил Басаврюк, сидя в кресле так, словно лом проглотил. — У него находится «Камень аманата», с помощью которого будет проведён ритуал обмена заложниками. Александр Александрович подъедет туда вместе с дочерью Натальей и старшими сыновьями. Григорий останется дома. После ритуала мы все вместе поедем в Москву, где и произведём окончательный расчёт. Александр Егорович, вы полностью удовлетворены решением князя Шуйского и не возражаете по выбранному месту ритуала?

— Нет, не возражаю, — спокойно ответил отец. — Со мной будет охрана, маг, юристы. Князь берёт на себя все расходы, предоставит транспорт?

— Об этом не волнуйтесь, Александр Егорович, — Басаврюк повернулся ко мне. — Теперь, когда Михаил здесь, позвольте озвучить последний пункт требований… Нет, я неправильно выразился. Это даже не требование, а просьба к Михаилу Александровичу…

На этот раз Галкин отца удивил. Тот вздёрнул брови и с некоторой настороженностью спросил:

— Эта просьба касается только Михаила?

— Вы, как отец, имеете право оспорить её или согласиться, — всё больше заинтриговывал Басаврюк. — Дело в том, что никто не знает, как поведёт себя Григорий после ритуала. Точнее, как он воспримет чужака внутри себя. А Михаил уже имеет опыт сосуществования с симбионтом. Поэтому князь Александр Александрович интересуется, сможет ли ваш сын, господин Дружинин, некоторое время пожить во дворце Шуйских? Таким образом, он мог бы стать для княжича Григория наставником, чтобы контролировать его выздоровление и поддержать в трудных ситуациях.

— Хм, — отец сжал подбородок и внимательно поглядел на меня, словно оценивая, смогу ли я выполнить миссию, на которую меня подбивает Шуйский. И надо ли помогать Григорию? Впрочем, этот вариант мы уже просчитывали, поэтому молчание не длилось долго. — А как же учёба?

— Михаил, а вам ректор ничего не говорил? — обратился ко мне Басаврюк.

— Ах, да! — «спохватился» я и вытащил из куртки документ о переводе. — Вот, сегодня Хлыстов меня вызывал к себе и вручил любопытную бумагу.

Чтобы передать отцу лист с гербовой печатью, пришлось встать и подойти к нему. Вернулся обратно и стал ждать. Мой родитель читал внимательно, машинально почёсывая пальцем правую щёку. Он всегда так делал, когда включал мыслительный процесс, требующий наибольшей сосредоточенности.

— Неожиданно, признаюсь, — закончив изучать приглашение, ответил отец. — То есть князь Шуйский настолько уверен, что Михаил согласится на переезд в Москву. Если судить по этой грамоте, пребывание моего сына в столице затянется не на один год. Иначе какой смысл давать место студенту, обучающемуся в другом университете, да ещё «торгашу».

— Вы напрасно так себя уничижаете, Александр Егорович, — улыбнулся Басаврюк. — В МИУ обучаются не только дети высокородных аристо. Хватает факультетов, где процент «торгашей» очень сильно превышает допустимые.

— Я не против, — ответ отца меня не удивил. Для него в приоритете — Даня, наследник торговой империи, мой старший брат. Есть ещё Алексей, Ирина. Предполагаю, что сейчас в голове моего родителя работает мощный вычислитель, выдающий разные варианты дальнейшей карьеры своих детей. — Другой вопрос, согласится ли сам Мишка.

— Поверьте, господин Дружинин, мой хозяин сумеет заинтересовать Михаила в перспективах такого перевода.

— Когда нужно дать ответ на эту бумагу?

— Максимум — три дня, — ответил я.

— Хорошо, отложим на время столь неожиданную проблему. Господин Галкин, если вопрос с нейтральной территорией решён, давайте пробежимся по главным моментам, — отец выглядел спокойным, как будто всё давно просчитал. — Нейтральной территорией выбрано поместье князей Буйносовых. Там мы проводим ритуал обмена заложниками. Со стороны Шуйских выступают канцлер и княжна Наталья. С нашей стороны я и Михаил. Девушка становится нашим аманатом, а Мишка, соответственно, Шуйских. Мы даём слово, что не причиним вреда княжне, а канцлер даёт гарантию безопасности моему сыну. После этого мы едем в Москву и проводим ритуал извлечения сущности без летального исхода для носителя, то бишь моего сына. Клятва на артефакте действует до полного выполнения обязательств.

— Всё верно, — кивнул Басаврюк. — Чтобы договор не считался голословным, юристы обоих Родов составят его письменный вариант. Князь Буйносов выступит посредником.

— Кто будет проводить ритуал?

— С нашей стороны Карп Лиходеев. Господин Кузнич — с вашей. Они выработают единую стратегию ритуала и проконтролируют процесс. Оба чародея имеют высочайшую квалификацию, что вселяет надежду на удачное завершение дела.