Они с Хейли — разные стороны одной медали. Хейли пробуждает в мужчинах нечто первобытное, инстинкты, о которых они и не подозревали. Она — запретное желание, та, кого они не могут приручить. Они думают, что могут использовать ее для удовольствия и просто уйти, но если они хоть раз попробуют ее на вкус, им конец — они попадутся, как рыба на крючок.

— Твою мать, если это не судьба.

Слова прорезают шум вечеринки. А может, я слышу их только потому, что каждое мое чувство настроено на Хейли.

Я мгновенно перевожу взгляд с дивы на террасе на нее и вижу, как в ее сторону направляется Роуэн Шеффилд с пивом в руке и целой свитой подпевал за спиной.

Она выпрямляется, поджимая губы. Это почти не скрывает их глянцевую полноту — именно туда и впивается взглядом Шеффилд.

Я сжимаю кулак, чтобы не потянуться за плеткой.

Он вклинивается рядом с ней, втискиваясь в ее личное пространство и заставляя другого парня отступить. Он предстает во всем своем отвратительном блеске — рубашка расстегнута, подбородок и грудь все еще блестят от алкоголя, который он заливал в глотку, темно-русые волосы взъерошены и похожи на солому. Нахальное лицо серфера с уродливым загаром кривится в издевательской ухмылке.

— Я знал, что мы снова столкнемся, — заплетающимся языком произносит он. Он пьян, но контролирует себя.

В его досье в Ордене он значится как один из лучших стажеров. Он даже убрал пару картельных боссов в Колумбии — прежде чем набросился на приставленных к нему Клириков и едва не убил двоих из них. Почти. Ни один новичок не смог бы уложить моих людей, но однажды он, возможно, сумеет.

Я навел на него справки после той ночи, когда мы с Хейли познакомились, и теперь решаю официально признать его угрозой для Ордена.

Убрать его будет непросто, потому что его отец задействовал все связи, чтобы восстановить его после того, что случилось в Колумбии. Но он — гребаная опухоль, которую нужно вырезать, пока она не дала метастазы.

Является ли он также сталкером Хейли — это еще предстоит выяснить.

Если я смогу сдерживаться достаточно долго, чтобы это узнать.

— Отлично выглядишь, Хейли, — вставляет Рогатый из-за спины Шеффилда, не такой пьяный, но и не такой смелый. Его лицо краснеет в тот миг, когда широко распахнутые, слишком трезвые глаза Хейли переводятся с Шеффилда на него, и я уже вижу, как мой кулак проламывает ему череп.

Ублюдок в нее влюблен.

— Вижу, у тебя все хорошо, — робко говорит он, заправляя прядь волос за ухо, словно смущенная девчонка.

Я прокладываю путь через группы людей к ним, не сводя с них глаз; рука чешется схватиться за плетку, а зубы готовы впиться в их глотки. Я знаю, что Хейли нравятся такие, как он — мускулистые, но слегка массивные, — и я не хочу видеть его даже в сраной миле от нее.

— И где этот твой крутой телохранитель? — насмехается Шеффил, вытягивая шею, будто высматривая меня. — Я прямо-таки ждал, когда он доставит тебя ко мне на четвереньках, как мы и обсуждали.

К тому времени, как он наконец замечает меня, я уже слишком близко.

Его голова дергается назад, глаза с трудом пытаются сфокусироваться на моем лице.

Я наклоняю голову вбок, словно хищная птица.

— Слышал, ты меня искал.

Медленно по его лицу расползается ухмылка, будто в моем присутствии он видит какую-то возможность.

— Конечно, ты не мог быть слишком далеко.

— Разумеется. Особенно учитывая, что ты так и не выполнил тот приказ.

Напоминание об обещании, которое он дал при нашей первой встрече, стирает ухмылку с его лица. Несколько парней за его спиной хихикают, но одного его свирепого взгляда хватает, чтобы они заткнулись.

— Полагаю, я могу разобраться с этим прямо сейчас, — говорит он, впихивая свой напиток в руки Рогатому; тот пытается удержать стакан, так как все еще сжимает свой собственный.

Я спокойно наблюдаю, как Шеффилд достает телефон, набирает номер и прижимает трубку к уху. Тень улыбки мелькает на моих губах, и в груди вспыхивает искра злого удовольствия. Я выставляю его в дурном свете и собираюсь сделать только хуже.

— Тебе стоит оставить это, мистер Шеффилд. Папочка не сможет тебе помочь, поверь мне.

Я лезу под пиджак, касаюсь пальцами холодной стали и вынимаю охотничий нож. Медленно, расчетливо. Это действие идет вразрез с моим спокойным тоном.

Глаза Шеффилда темнеют, бледно-голубой цвет становится холодным и жестким, словно щит.

Не отрывая от меня взгляда, он обращается к Хейли:

— Не обольщайся на свой счет, кусок мусора. Он делает это не ради тебя.

Кончик моего охотничьего ножа вспыхивает у него под подбородком. Он застывает, но не отступает. Судя по сузившимся зрачкам, алкогольный хмель выветрился, но это лишь сделало его еще более дерзким.

— Назови ее так еще раз, и я вскрою тебя как свинью.

Воцаряется тишина. Боковым зрением я вижу, как с террасы к нам подходит Белль.

— Не смей, — отрезаю я в ее сторону.

Она останавливается.

— Ты не можешь этого сделать, и сам об этом знаешь, — шепчет Шеффилд, а затем начинает давить горлом на мой нож, пока кожа не лопается.

— Клирик, отступи, — выкрикивает кто-то из толпы, вероятно, один из моих агентов.

— Да, Прист, просто брось это, — говорит Хейли, подходя ближе и глядя на меня своими оленьими глазами. Я ненавижу то, что она вступается за него. — Он сын Ордена.

— О, вы только посмотрите, — глумится Шеффилд сквозь зубы. — Если бы я не знал правды, я бы решил, что она за тебя волнуется.

Он медленно наклоняет голову, еще сильнее прижимаясь к лезвию. Тонкая линия крови выступает на его коже. Мои ноздри трепещут, улавливая этот запах.

— И у тебя есть на то все причины, дорогуша, — говорит он, вперив в меня безумный взгляд. Ублюдок в ярости. Он безрассуден. Испытывает судьбу. — Он режет сына Ордена на глазах у десятков людей. Если я правильно помню, это может закончиться казнью, не так ли, Старший брат?

— Прист, пожалуйста, остановись, — умоляет Хейли, и ее голос прорезает жажду крови, бушующую в моей голове.

Запах железа, исходящий от крови Шеффилда, дразнит зверя внутри меня — того, кому плевать на правила и последствия.

Но он прав. Последствия будут. Тяжкие. Не только для меня, но и для Хейли.

И я не могу этого допустить.

Я чувствую мольбу в ее глазах, даже когда мой собственный взгляд прикован к Шеффилду. Его раздутое эго толкает его лезть на рожон. Сейчас ему плевать на собственную жизнь. Все, что его заботит, — это нанести удар, и он точно знает, как это сделать.

Я вижу это за секунду до того, как это происходит: мимолетный взгляд в сторону Хейли, резкий выпад, он хватает ее за запястье, намереваясь дернуть ее на себя и прикрыться ею как щитом, пока сам делает шаг назад.

Прежде чем он успевает втиснуть ее между нами, мое лезвие срывается вниз, прорезая его льняную рубашку и впиваясь в кожу. Пуговицы отлетают, с грохотом рассыпаясь по полу.

— А-а, Иисусе, блядь, — рычит он, отшатываясь.

Все случается в мгновение ока: моя рука обхватывает Хейли за талию, я разворачиваю ее и прячу за свою спину.

Сначала она ругается, потеряв равновесие. Но в тот момент, когда ее пальцы цепляются за мою клирикскую куртку, когда ее тело прижимается к моей спине, мир замирает.

Она чувствует себя со мной в безопасности. Она ищет тепла моего тела, и у меня достаточно опыта в человеческой психике, чтобы знать, что это значит — рядом со мной она чувствует себя как дома.

На мгновение моя хватка ослабевает. Совсем чуть-чуть.

В глазах Шеффилда мелькает узнавание, и он пользуется заминкой: извернувшись всем телом, он с силой бьет меня локтем в ребра.

Я глухо выдыхаю, на мгновение потеряв равновесие. Быстрый взгляд назад — Белль Фонтейн со своими телохранителями пробирается сквозь толпу. Когда они оказываются достаточно близко, я толкаю Хейли к ним и разворачиваюсь к Шеффилду.

Его кулаки обрушиваются на мой корпус, и я смеюсь.

Боль — мой старый друг.