— Мерзавка, — легко отталкивает её от себя. — Что, привязалась к чужому ребёнку? Решила спасти? А своих детей бросила непонятно где на произвол судьбы.

Хлёсткая пощёчина сбивает женщину с ног. Она теряет равновесие, падает назад. Ударяется позвоночником, но продолжает держаться за челюсть. Светлые глаза наполняются яростью и искренней обидой.

— Я пыталась спасти тебя!.. — стирает пальцами набежавшую с разбитой губы кровь. — Моталась за тобой по всем странам, чтобы...

— И рожала вне брака, — Шерхан тут же наклоняется над Алёной и грубо хватает пальцами за подбородок. — Скрывала от меня, знала, что я не приму твоих бастардов в нашу семью. Прыгала по мужикам. Вспомни, с какой дыры ты приползла ко мне! С борделя, блядь.

— Ты бы убил их!.. — Алёна хрипит, судорожно хватается ладонями за мужскую руку, удерживающую её за белокурые волосы. — А из-за абортов убил бы меня. Мне пришлось скрываться на время беременности... Но потом я вернулась в эмираты, чтобы быть полезной тебе... Я...

— Закрой рот! — Шерхан отшвыривает от себя сестру. — Мне нет нужды выслушивать оправдания шлюхи. Ты никогда не была мне полезной. Возомнила, что я нуждаюсь во спасении и твоей помощи.

— Я хотела прийти к тебе, — Алёна судорожно вздрагивает. Но в сухих глазах нет ни единой слезы. — Но... Это ты ведь ты продал меня... Это твой человек вывез меня в бордель, когда я вернулась в эмираты.

Шерхан лишь злорадно улыбается и складывает руки на груди. Я сжимаю ладони в кулаки. Какой же он всё-таки бездушный выблядок. Так играть чужими жизнями. Тем более сестры, которая так рьяно пыталась ему угодить.

— Был сложный период, — Шерхан лишь пожимает плечами. — Толковой помощи от тебя бы всё равно не было. Замуж уже не выдать, ты ведь опороченная. Испортила мне всё, сорвала важную сделку. Твой несостоявшийся муж отказался от сотрудничества.

— Но ведь это твои друзья... — Алёна выглядит крайне подавленной. — Тогда, в твоё отсутствие... Они меня втроём...

— Слышать не желаю, — Шерхан властно поднимает руку. — Не смей своим грязным языком нести чушь. Ты уже сделала, всё что смогла.

Алёна подаётся назад. Упирается лопатками в каменную стену, обхватывает ладонями колени. Блеск в глазах пропадает. Резко, словно по щелчку. Она словно теряет смысл жизни после отвратительных мужских слов.

Женщина отворачивается, а я невольно собираю в голове пазл. Алёна, выросшая под надзором брата, криминального авторитета, вплоть до сегодняшнего дня слепо пытается ему угодить.

Шерхан же видит в сестре лишь выгодное приобретение, не более. Никаких чувств, никаких эмоций. Она терпит насилие, но продолжает следовать за Шерханом, чтобы чувствовать себя нужной и любимой.

Больная любовь. Больная привязанность. Больная попытка доказать свою нужность.

Мне, как мужчине, не понять, что пережила эта женщина и чего в самом деле ей стоило оставить своих новорожденных детей. Но чисто по-человечески я испытываю к ней жалость.

— Давай договоримся, Магуш, — Шерхан возвращает себе ясный ум. Словно и не было никакой вспышки гнева. — Иначе компромат попадёт в чужие руки.

— Но бумаги только у Алёны, — Азар насмешливо улыбается. — Ты просто понимаешь, что вокруг много предателей, а твоя глупая сестра и шагу больше не ступит без твоего надзора.

— Джада, прогуляйся с Багуром, — почти тёплый тон Азара отдаёт жёсткостью и не терпит возражений. — А потом поедем к Мансуру.

— Вэй, красавица! — боевик легко сажает ребёнка на плечи. — Показать тебе особые цветы? Ты такие никогда не видеть.

— Покажи, — девочка без каких-либо капризов начинает весело болтать ногами в воздухе. — Хочу букетик!

— Хоть три, красавица, — Багур что-то шепчет стоявшему рядом немолодому мужчине.

Тот согласно кивает. Кавказец уходит стремительно, быстро скрывается за поворотом. И правильно. Нечего здесь делать маленькой девочке. Всё происходящее не для детских глаз и ушей.

Хотя, Джада явно с характером. Бойкая и смелая. На контакт идёт легко. Но понимает, кто перед ней, человек с хорошими или плохими намерениями. Для своего возраста очень смышлёный ребёнок.

— Глупая?.. — Алёна бросает на Азара недоуменный взгляд и хмурит брови. Совсем как Лиза. Она явно переняла эту привычку у своей матери.

— А что, умная? — Азар складывает руки за спиной. — Я дал тебе выбор, там, в борделе. Но ты решила вернуться к нему. Клялась, что брат примет тебя и не даст в обиду. А на самом деле он вернулся спасать компромат, а не тебя.

Женщина, наконец, проявляет эмоции. На лице пробегает тень недовольства и удивления. Ещё разочарование, злость, ненависть, обида. Но этот калейдоскоп исчезает так же быстро, как и появляется.

Остаётся лишь холодная маска смирения и безучастности. И это страшно. Страшно видеть, как и без того сломленную женщину окончательно втаптывает в грязь родной человек.

Тот, кому она посвятила жизнь. Терпела боль, горстями глотала унижения. Бросила детей, чтобы они остались элементарно живы. Потеряла себя в этой дикой попытке стать, наконец, нужной.

Всё потеряла. И ничего не приобрела.

— Оставь её, Азар, — Шерхан лишь недовольно морщится. — Вас троих сейчас должно волновать совсем другое.

— Верно, — легко кивает. — Документы у Алёны. Больше ты никому не доверяешь. Знаешь, что вокруг слишком много предателей, подкупленных твоими же недругами. А у тебя их весьма внушительный список.

Шерхан с силой сцепляет пальцы. Заметно, что слова попали в точку по всем фронтам. Это неотвратимый конец. Будь он чуть более вдумчивым и рассудительным, его планы не рушились бы подобно карточным домикам.

Немного терпения и благоразумия. Но нет. Эти качества у него отсутствуют напрочь. А он всё проклинает свою удачу, которая здесь вообще никак не фигурирует.

— Бизнес твой хуйня, — невозмутимо продолжает Азар. — С виду всё нормально, но изнутри одна гниль со всех сторон. Там нет смысла ничего спасать. Да и менты явно точат на тебя зуб. Что здесь, что в России.

— Наебал? — молчавший до этого момента Буйный тут же вспыхивает. — Охренеть. Какая-то хуевая сделка получается. Только за одну твою подставу с бизнесом тебя можно валить без раздумий.

— Вякаешь, — Шерхан задумчиво оглядывает Рустама. — А сам моё отчество взял. И фамилию. Ни одна крыса не донесла о тебе. Я даже не знал о твоём существовании.

— Если бы я знал, — Буйный недовольно щурится. — Что ты та ещё тварь... Ходил бы без отчества. И мне похуй на родственные связи. Мне нужно было быстро сделать имя в определенных кругах. Хоть какая-то польза от тебя есть, Давид.

Я перезаряжаю пистолет. Хватит. Надоело. Столько лет я сохранял клятву Масуне. Она уже забыла о существовании Шерхана. Сестра замужем, воспитывает двоих детей. Нет ему больше места в её воспоминаниях.

Отныне нет моей клятвы.

— Одичалому стоило лучше поработать. Нужно было валить вас всех разом. Особенно Еву и Лизу. Чтобы вы двое наверняка...

Договорить Шерхан не успевает. Алёна резко срывается с места, зажимая в ладони острый кусок камня. С размаху всаживает его прямиком в мужскую шею.

Я вскидываю оружие. Увиденное просто не укладывается в голове.

Он издаёт тихий стон и быстро поворачивается. В тёмных глазах плещется непонимание. Прижимает окровавленную ладонь к ране, из которой обильно вытекает кровь.

— Ненавижу тебя, — Алёна откидывает кусок камня и отступает назад. — Ты сломал меня. Не дал права на нормальную жизнь. Ни мне, ни моим детям.

— Сука!.. — Шерхан из последних сил пытается наброситься на сестру.

Я нажимаю на спусковой крючок сразу, почти не прицеливаясь. Контрольный выстрел в голову. Порядок. Ублюдок валится на неровный пол. Сдыхает моментально. Жаль, я не успел как следует на нём отыграться.

— Магуш!.. — Азар выглядит крайне удивлённым. — А клятва?

Я только отрицательно качаю головой.

— Наконец-то, — хлопает меня по плечу. — Поиграл в благородного, и хватит. Масуна вряд-ли это оценит. Думаю, эта тварь давно перестала её интересовать.