Всегда в тайне мечтала о том, чтобы Одичалому преподали урок.

Неужели, сегодня мой день?.. Или так выглядит жизнь после смерти, когда сбываются оставшиеся желания, которые не смогли осуществиться до момента кончины?

Я ведь отчётливо помню взрыв.

Шумно втягиваю носом сухой воздух и осторожно приподнимаюсь на колени, а затем и на ноги. Головокружения нет, в целом, моё самочувствие ничуть не близко к критическому. Даже наоборот. Чувствую себя вполне сносно.

— Папа... — зову тихо срывающимся от волнения голосом.

К счастью, он слышит. Поворачивает голову в мою сторону и резко выпрямляется. Я широко распахиваю глаза и прижимаю ладонь к пересохшим губам.

Да, это Азар. Мой отчим. Мой папа. Человек, воспитавший меня, подаривший счастливое детство и беззаботную юность.

Моя опора. Моя защита. Тот, кого я уже не надеялась увидеть живым. Но бережно хранила в памяти его образ. Мягкий голос, крепкие отцовские руки и безграничную заботу.

— Лиза, — неуверенно делает шаг в мою сторону. — Дочь...

— Папа!.. — в несколько шагов пересекаю небольшую комнатку и буквально висну на мужских руках. — Ты жив... Ты ведь жив, правда?..

— Да, — Азар тут же прижимает меня к себе. — Да, дочь. Прости меня, милая, что так резко пропал из твоей жизни. На то была веская причина.

Плевать. Я готова простить ему любую причину. Главное, что он живой. Здесь, рядом со мной!..

Это не сон, не галлюцинация, навеянная очередным дурманом. Это реальность!.. Моя реальность! Та самая, в которой я представляла папу рядом с собой.

Всегда такого сильного, спокойного и непоколебимого. Готового защитить меня от любой угрозы, подставить плечо и подбодрить в тяжёлой ситуации.

Я никогда не думала, что найдётся человек, который будет иметь похожие положительные качества, такие же, как у моего отчима.

А ведь именно Магуш смог хоть немного вернуть мне чувство уверенности и напомнить о той самой безопасности...

Магуш!..

Осознание произошедшего накрывает меня болезненной и обжигающей лавиной смешанных и непонятных чувств. Он ведь был рядом в момент взрыва!..

— Где Магуш?.. — взгляд тут же перемещается от папиного взволнованного лица и начинает бешено мельтешить из стороны в сторону. — Он здесь?..

— Откуда ты знаешь его? — Азар сурово сводит брови к переносице.

Продолжает прижимать меня к себе за плечи и с непониманием наблюдает, как я осматриваю помещение ошалевшим взглядом.

— Магуш, — хрипло передразнивает Одичалый и приподнимает голову. Скалится и демонстрирует окровавленные зубы. — Магуш, где ты? — прикладывает ладонь ребром ко лбу и насмешливо осматривается. Довольно цокает языком. — Кажется, его тут нет. Ах да, он же прикрыл тебя собой в момент взрыва. Наверное, уже сдох мучительной смертью...

— Заткнись!

Я едва узнаю собственный грозный рык. Высвобождаюсь из крепких объятий и резко разворачиваюсь. В ушах звенит от напряжения и едва контролируемого гнева на Одичалого.

Урод! Тварь! Там ведь были и другие люди. И Ева!.. Совсем ещё юная, восемнадцатилетняя девчонка! Как можно было продумать до мелочей такой паскудный план?!

Хотя, чего я удивляюсь? Для Одичалого нет никаких границ. Ни моральных, ни духовных. Даже своего друга, Кайота, не пожалел. Сделал из него козла отпущения, а сам сухим вышел из воды.

Едва делаю шаг, чтобы со всей дури ударить Одичалого по щеке, да так, чтобы голова отлетела к херам собачьим. Кровь вскипает от холодной решимости и обжигающей ненависти.

Дверь открывается резко, с громким хлопком. В комнатку вваливается Магуш с перевязанными плечами. За его спиной маячит с десяток вооруженных охранников.

Я жалобно ойкаю. И не осознавая себя, цепляюсь пальцами за его рубашку. Мой дикий, не верящий взгляд, изучавший до этого лицо Азара, теперь так же внимательно всматривается в тёмные глаза Магуша.

— Да ты же должен был сдохнуть! — озлобленный вскрик Одичалого заставляет вздрогнуть. — И ты, и Буйный! Вы же прикрыли своих шлюх! Выблядки!..

— Закрой рот, паскуда, — отчим тут же наносит точный удар в челюсть ботинком и в самом деле вынуждает Одичалого заткнуться. — Не смей так называть мою дочь, мразь.

Он тут же разворачивается и впивается недовольным взглядом в Магуша. Я крепко держусь пальчиками за мужскую рубашку и ощущаю на своей талии крепкую хватку чужих рук.

— Тебе придётся объясниться, Магуш, — папа делает несколько угрожающих шагов в нашу сторону. — Какие отношения связывают тебя, известного криминального авторитета, и мою приёмную дочь, которую я прятал в России все эти годы.

— Я её выкупил, — спокойно поясняет Магуш. — У братьев Абади. За сорок тысяч дирхамов.

— Выкуплю обратно, — отчим хмурит брови и тяжело сжимает челюсть. — Любую сумму назови.

— Нет, — отрицательно качает головой. — Она не продаётся. Даже ты её не выкупишь. И меня не волнует, какую валюту предложишь, и сколько.

— Охренел? — Азар делает ещё шаг и останавливается за моей спиной. Тяжело дышит и не сдерживает грозного рычания. — Лиза моя дочь! И вернётся в Россию сегодня же. Я ещё шкуру спущу с Владимира, за то что не углядел.

Я издаю нервный смешок. Ха, шкуру он спустит. Именно Владимир обманом забрал все мои деньги со счёта, который когда-то давно открыл для меня отчим. И сумма там скопилась не маленькая.

Плюсом, познакомил меня со своим младшим братом. Станислав, чтоб ему тошно стало. Из-за него я и оказалась в том злосчастном клубе, где меня заприметил Одичалый.

Повелась на красивые слова о любви. Станиславу оказалось проще простого развести глупую девятнадцатилетнюю соплячку, потерявшую голову от первой влюбленности.

И Владимир меня не защитил. Вот тебе и лучший друг папы. Что скрывать, он никогда мне не нравился. Мутный и скользкий, каких ещё поискать надо. Вечно ищет во всём выгоду.

Во мне тоже нашёл. После пропажи отчима, какое-то время опекал и спонсировал деньгами. А потом смекнул, как можно избавиться от меня, и привлек в свою грязную игру Станислава.

Ему легко удалось обвести вокруг пальца. Я потеряла и бдительность, и всегда трезвую голову. Впрочем, за ту роковую ошибку я отплатила сполна.

И самый главный урок в своей жизни усвоила: людям нет веры. Кто бы что не говорил. Существуют только поступки и действия. И то, в них я тоже периодически сомневаюсь.

— Владимир от меня и избавился, — пытаюсь сдержать истеричную ухмылку. Поворачиваю голову в сторону папы. Злобно щурюсь и сухо усмехаюсь. — Украл деньги с моего счёта. Познакомил со Станиславом. А тот продал меня за свои долги в один элитный клуб в качестве проститутки.

Руки на моей талии превращаются в тиски. Я даже чувствую лёгкую боль в рёбрах, но не пытаюсь вырваться. Наоборот, прижимаюсь ещё ближе, пальчиками чуть заметно вожу по напряжённой мужской груди.

Старые воспоминания вызывают лишь глухую тоску. Раньше была ещё непомерная жалость к себе и обидчивая ненависть к братьям Халитовым.

Но эти чувства быстро погасли и растворились в небытие. Что толку себя жалеть? Сама виновата, что позволила навешать лапшу на уши. И никакой скидки на возраст!.. Могло бы быть по-другому, не растворись я тогда в новых ощущениях.

Хотя, кто знает, чтобы случилось тогда? Может, Владимир избавился бы от меня более негуманным способом, без шансов на выживание.

А жить я очень хочу. Потому и продержалась в плену у Одичалого целый год. Почти сломалась изнутри, но нашла в себе силы бороться с любыми сложностями и подстраивать под ситуацию, какой бы критической она не была.

Отец умело удерживает маску хладнокровия на своём лице. Лишь мутные пульсирующие зрачки выдают его едва сдерживаемое бешенство. И учащённое громкое дыхание.

— Как давно, дочь, ты повязла в этом дерьме? — уточняет глухо. Вскидывает голову и смиряет меня пронзительным внимательным взглядом. — Что с тобой было?

— Всё случилось год назад, — бросаю быстрый взгляд в сторону Одичалого. — Едва я попала в клуб, как он взял меня под расписку. Оплатил долг, забрал себе. И только совсем недавно мне удалось вырваться и сбежать. Братья Абади вывезли меня за границу и продали Магушу.