Но тот инцидент оставил только гадкое ощущение, не более. Каких-то особых и ярких эмоций у меня не было. Не приятно, признаю.

Но ведь не смертельно. А предательство Лизы оставит неизлечимый рубец на душе. Как и побег Масуны в своё время. Две мои родные женщины. Обе оставившие меня по своим причинам.

Это выбивает почву из-под ног. Лишает рассудка, смысла в дальнейшем развитии бизнеса. Хочется кричать, рвать и метать. Выплеснуть всю накопившуюся боль одним разом.

Резко, злобно, стремительно.

Но я не стану. Как и всегда, спрячу все эмоции глубоко внутри. Никто не узнает, какая боль ещё долгое время будет вгрызаться в душу.

Ломать кости, рвать мышцы. Не буквально. Но боль всё равно окатывает крутым кипятком все внутренности.

Получается, я не сдержу слово перед Мансуром. Не доставлю ему Шерхана. Он не завалит его собственными руками. Сам я не могу, всё ещё помню клятву, данную Масуне.

Дурак. Доверчивый и глупый дурак. Не зря Азар иногда опускает шутки по поводу моего мягкого и открытого характера. Вот тебе и душевная доброта. В очередной раз боком вышла.

Но кладя руку на сердце, могу признаться себе, что будь у меня шанс всё исправить, я бы не стал. Прошёл весь наш путь с Лизой ещё раз. Хоть трижды. Лишь бы ещё раз прочувствовать все её эмоции, пусть и наигранные.

— На всякий случай, решил собрать компромат, — ненавистный мне голос Шерхана врывается в мысли и привлекает внимание. — Лиза выполнила свою часть сделки перед Рашадом. Но этот старый дурак всё равно остался ни с чем.

Рядом громко хмыкает Азар. Само собой, Шерхан в очередной раз сменил сторону и поменял интересы. Ничего нового и удивительного. Иного можно было и не ожидать от него.

— Мне моя шкура дороже, — продолжает чересчур самоуверенно. — Знаю, ты бы меня просто так не выпустил из страны. Так что, можно сказать, старания Рашада в стремлении разрушить твой бизнес, скатились к нулю.

— Сказать тебе "спасибо"? — не сдерживаю язвительную усмешку.

— Обойдусь, — хохочет в ответ. — Сам понимаешь, мы оба остаёмся в выигрыше. По крайней мере, если рассматривать с рабочей точки зрения. Личную не рассматриваем, она сюда не вписывается, — забирает из рук охранника папку. — Договоры, Магуш. Ознакомься и подпиши.

— Не нужен мне твой... — замолкаю, когда Азар выступает вперёд.

— Я сам подпишу, — подходит к Шерхану со своими парнями. — И мне похуй, что ты думаешь на этот счёт.

— Без проблем.

Пока Азар изучает документы, я начинаю понимать, как тяжело ему отпускать приёмную дочь с этим ублюдком. Лиза ему уже давно стала родной. А он не может повлиять на ситуацию, чтобы не раскрывать их родство.

Как же паршиво. Не представляю, что сейчас чувствует Азар. Ему ведь в стократ хуже, чем мне.

Едва он возвращается вместе с бумагами, как тут же раздаётся выстрел. Я поворачиваю голову и замечаю Гора со снайперской винтовкой.

Шерхан падает, Лиза тут же бросается к нему. Обе стороны незамедлительно вскидывают оружие.

За час до встречи...

— Всё-таки приехала, Елизавета, — Шерхан возвращает на стол просмотренные документы и кивает на кресло. — Садись, племянница. Сегодня будет самая важнейшая сделка в твоей жизни. Как ты поняла, на кон поставлено слишком многое.

— Мерзавец, — легко констатирую и без того известный факт. Сажусь на предложенное место, а у самой сердце стремительно пропускает удары. Делаю глубокий вдох и раздражённо цежу. — Я слушаю, Давид.

— Шерхан, — недовольно морщится.

— Давид, — повторяю с нажимом и с болезненным наслаждением смакую его негативную реакцию. — Говори, дядюшка. Я вся во внимании.

— Маленькая мерзавка, — охотно возвращает колкость. — Я так и не нашёл информацию, кто тебя воспитывал. Но этот человек определенно взрастил в тебе нужные положительные качества.

Непринуждённо киваю. И тут же в сердце вспыхивает гордость за папу. Самый лучший отчим в мире. Знаю, он поймёт и простит моё предательство. Это ради нашего общего блага. Так нужно.

Утром мне пришло смс с незнакомого номера. Шерхан велел приехать одной на его виллу. Сказал, если я ослушаюсь, он убьёт Магуша незамедлительно.

Угрожал компроматом на него и моих братьев. В большей степени на Рустама. Гарантировал мою неприкосновенность, если буду вести себя послушно и благоразумно.

И я приняла правила игры. Горько поплакала в ванной комнате, пожалела себя. А после привела порядок свой внешний вид, и, следуя инструкции Шерхана, отпросилась у Магуша в салон красоты.

Сердце буквально разрывалось на части. Я понимала, что мне придётся переступить через себя и выслушать Шерхана. Что бы он мне не предложил, я отчётливо понимала, что услышанное мне не понравится.

Но если это спасёт жизнь Магушу и братьям, я сделаю всё возможное и невозможное.

— Здесь, — кивает на круглый стеклянный столик, усеянный документами. — Бумаги, доказывающие причастность Шадида и братьев Шираевых к криминальным делам. Разумеется, это копии. Оригиналы находятся у моего доверенного лица.

Я бегло осматриваю разложенные веером бумаги. Взгляд цепляется за фотоснимки, какие-то договоры, расписки.

Там куча всякого, и мне, с моим минимальным знанием юридического права, становится ясно, что всем троим грозит пожизненный срок.

Ситуация с каждой минутой становится патовой. Я понимаю, что могу оступиться. На кону действительно стоит слишком многое. Сейчас от моего решения зависит жизнь трёх близких людей.

И я принимаю его мгновенно. Без лишних раздумий. Без глупых сентиментальных чувств. В голове лишь холодный расчёт. Мои раздавленные чувства буду оплакивать позже, когда опасность минует.

Сделаю всё, чтобы Магуш и братья остались живы. Пусть они возненавидят меня, но посадить их за решётку я не позволю. Сделаю всё, что попросит Шерхан. Отыграю свою роль безупречно.

— Я слушаю. Сделаю, что скажешь.

— Умница, Елизавета, — довольно щурится. — Слушай внимательно, у нас мало времени...

________________________

Настоящее время...

— Отзови людей, — тихо шиплю, склоняясь над раненым Шерханом. — Одна пуля со стороны твоих парней, и я лично добью тебя. А мёртвым тебе уже незачем будет покидать эмираты.

— Отставить огонь! — натужно рычит. Бросает на меня ненавистный взгляд. — Уговор, Елизавета. Если я сдохну, документы попадут в руки ментов.

— Аптечку!.. — мой крик звучит слишком громко в резко наступившей тишине. Говорю чуть тише. — Какой-то хреновый у тебя бронежилет, дядюшка.

— Или пули особые, — колко отшучивается и тут же морщится от боли.

Конечно, пули Мансура. Пока несут аптечку, я исподлобья наблюдаю, как Азар скручивает Гора. Дурак, откуда он только взял эти патроны?.. Если всё сейчас испортит, я сама лично его придушу.

Наспех обрабатываю руки и достаю стерильные перчатки вместе с инструментами. В моих интересах остановить кровь и спасти этого несчастного манипулятора.

— Ты раньше зашивала раны? — болезненно шипит, когда я нарочно грубо касаюсь медицинской иглой воспалённой кожи. — Вколи анестезию!..

— Потерпишь, — тут же огрызаюсь. С заметным ехидством усмехаюсь. — Не переживай, дядюшка. Как-то мне пришлось зашивать рану на лапке маленького щенка...

— Дрянь, — тихо и вымученно стонет. Откидывается назад и больше не пытается поднять голову. Натужно стискивает челюсть. — Маленькая несносная дрянь...

— Не ной, — осаживаю. — Не сдохнешь. Пуля прошла по касательной. Кажется, у винтовки оказался бракованный прицел.

— Почему это?.. — Шерхан от боли краснеет на глазах.

— Потому что Гор бы не промахнулся, — заявляю чересчур веско и самоуверенно. — Сегодня твой день. Празднуй его, как второй день рождения.

Давид молчит. Мрачнеет с каждым моим сказанным словом. Сжимает ладони, я даже слышу, как скрипят от натуги и напряжения зубы. Хоть бы повылетали от такого интенсивного сжатия челюсти.