— Именно. — Астерион сложил руки за спиной. — Но они победили. Поражение не становится победой только потому, что противнику тоже было больно и он потерял корабли.

— Я… я не пытаюсь его оправдать. — быстро поправила себя девушка, выдержав паузу. — Мне интересно, что думаете вы.

Астерион не спешил отвечать. Ученик слишком быстро привязывался к локальному успеху и пока плохо чувствовал цену времени. А что уж говорить о восприятии задачи? В общем, это был неплохой уровень, но всё ещё не тот, которого Астерион от него ожидал. Да, у него получалось удерживать в голове несколько участков боя. Он не пытался управлять каждым кораблем отдельно. Самостоятельно использовал ложные сигнатуры и после собственной ошибки не погрузился в самобичевание.

— Признаю. — наконец заговорил старик. — Для первого раза это, пожалуй, было неплохо. Раздражающе неплохо. — добавил он под конец.

— Вот теперь я точно вижу, что это вы. — улыбнулась Ирис.

— Талант ничего не гарантирует, дитя. Я видел великолепных курсантов, которые через три десятка больших циклов начинали верить, что противник обязан ошибаться там, где хочется именно им. И видел посредственных, из которых получались потрясающие командиры, потому что они умели учиться и делали это всегда и везде.

— И всё-таки вы удивлены. Приятно удивлены.

Перед внутренним взглядом Астериона на мгновение возник другой мостик. Настоящий. Та самая система Ольта, десятки голосов и сотни корабельных ордеров, исчезавших один за другим после принятых решений. Там за ошибки платили не цветными точками.

— Немного. — признал он.

В этот момент эмуляция раскрылась, и Алекс тяжело откинулся в командирском кресле.

— Я так понимаю, по вашим лицам меня уже успели похоронить? — устало спросил парень, переводя взгляд с Ирис на учителя.

— Ты проиграл. — спокойно напомнил Астерион. — Но если способен язвить сразу после выхода, значит, зрение и сознание сохранились. Этого достаточно, чтобы немедленно начать разбор полётов.

— Немедленно? Я хотя бы умереть морально могу? — прошептал парень, тяжко выдыхая.

— Сразу после разбора и ещё трёх, может, пяти симуляций. — отрезал Первый, и девушка всё-таки рассмеялась. — Ирис тебе поможет. — после этих слов вместо смеха раздался лишь болезненный стон.

Что тут можно сказать, первый бой я проиграл. Второй тоже. Да и третий выиграть не получилось.

После этого Астерион убрал половину привычных обозначений, начал нарушать связь между звеньями и сообщил, что если мне нужна идеальная информация о поле боя, то он может просто попросить искусственный интеллект корабля почитать мне сказки. Я продержался дольше, но вывел эскадру прямо под замаскированные крейсеры.

На четвёртой эмуляции наконец удалось победить, и стоило обрадоваться, как старик показал мои потери и спросил, не собираюсь ли я лично объяснить семьям погибших, насколько эффектной была победа. После этого радоваться результатам приходилось гораздо осторожнее.

Шли циклы.

Ремонтные комплексы ползали по «Столпу Империи», оживляя новые ветви питания, а моя жизнь превратилась в череду виртуальных катастроф. Астерион менял составы, цели и условия. Один раз исчезла связь, в другой раз половина капитанов получила разные версии приказа. Потом противник оказался слабее почти вдвое, и я проиграл ещё быстрее, решив, будто старик наконец меня пожалел. Разумеется, нет.

Зато постепенно я начал видеть в тактической сфере не отдельные корабли и даже не просто точки. Сначала группы, потом зоны взаимной поддержки, потом время, за которое одна часть соединения способна помочь другой. Повреждённый фрегат перестал быть для меня мёртвым куском металла.

Ирис иногда приходила смотреть, а иногда тоже участвовала. Бывало на моей стороне, бывало, что и на стороне противника. Так сказать, учитель вносил некоторые элементы неожиданности. Рука у неё уже почти восстановилась, медицинское поле сняли. Один раз она принесла еду, половину которой успел украсть по дороге Бг’лорг. Вот тут уже не вытерпел учитель, и наш разбор сопровождался далёкими криками Астериона и топотом коротышки, убегающего сквозь технические коридоры.

Наверное, именно тогда я впервые за долгое время почувствовал, что мы никуда не бежим. Я не очень понимал, что на корабле ремонтирует старик, если он не собирался его использовать. Да и он не торопился этим делиться, отмалчиваясь на все вопросы. Но радовало, что Вейла оставалась под защитой полей, Ирис выздоровела, а Бг’лорг воровал всё плохо лежащее. Так и продолжались тренировки. Для нас это почти считалось отпуском, что многое говорило о последнем годе моей жизни. Но вот сколько прошло всего времени? Сказать было тяжело.

Вечером после очередной эмуляции, в которой столкнулись крупные флоты и где мне впервые удалось использовать пятёрку линкоров, я выбрался наверх.

Ирис сидела возле изломанного края брони и внимательно смотрела на закат. Одно светило уже касалось линии саванны, второе висело чуть-чуть выше, окрашивая редкие облака в медный цвет. На корпусе «Столпа Империи» зажигались новые силовые огни, а ремонтные боты отсюда выглядели стайкой насекомых.

Я опустился рядом с ней.

— Как думаешь, поможет прыгнуть вниз? — устало спросил у девушки.

— Не-а, не поможет. — спокойно ответила Ирис, откинувшись назад. — Он пошлёт Бг’лорга за тобой.

— Тогда точно не буду. — я быстро и протестующе замахал руками.

После десятков, если не сотен, эмуляций тишина ощущалась крайне странно. Никто не сообщал о падении щитов и не рисовал красные траектории перед глазами.

Именно поэтому вспомнился вопрос из нашего прошлого разговора.

— Ты как-то сказала, что я где-то на одиннадцатом ранге, может возле десятого. А что вообще означают эти цифры? Просто… я слышал ещё и кое-что другое. Вы что, не можете там договориться между собой?

Ирис тихо рассмеялась.

— Нет. У всех формирований, государств, народов, домов и даже отдельных видов — свои собственные градации. Одни считают, исходя из запаса энергии, другие — по развитию центров. Третьи так вообще смотрят на то, что реально способен сделать псионик. Поэтому две одинаковые цифры в разных системах могут крайне сильно отличаться по качеству.

— А как тогда понимать, кто сильнее?

— Есть кое-что вроде соответствия. Правда, вокруг него… крайне много споров. В моей сфере обычно используют наёмническую шкалу, потому что наёмников много и они работают на разные формирования. Заказчику нужен хоть какой-то общий язык. Там четырнадцать рангов, чем меньше число, тем выше квалификация.

— Четырнадцатый совсем слабый? — уточнил я, понимая, куда клонит девушка.

— Ну… — задумчиво протянула наёмница. — Стоит сказать, что четырнадцатый ранг вообще не все считают полноценным псиоником. Он чувствует энергию, имеет предрасположенность и первые рабочие каналы, но стабильной техники ещё может не быть. Тринадцатый уже сознательно использует силу, на двенадцатом требуют повторяемости и контроля, а с одиннадцатого начинается нормальная боевая поддержка.

— Приятно знать, что я официально полезная мебель. — попробовал пошутить, надеясь, что получится рассмешить девушку, но та как-то слишком серьёзно восприняла мои слова.

— Я сказала «поддержка».

— А большая разница? — точно так же серьёзно спросил у неё.

— На десятом ты уже полноценный боевой специалист. Несколько устойчивых техник, нормальный резерв, контроль под нагрузкой, базовая ментальная защита. А дальше цифры становятся всё менее и менее удобными для подсчёта. — закончила девушка, как бы показывая своё отношение к этому делу.

— Почему?

Ирис подобрала кусочек потемневшего металла и покрутила между пальцами.

— Потому что выше всё меньше решает лишь один объём энергии. — она подтянула ноги и обхватила свои колени. — Чаще всего смотрят на направления силы, техники, восстановление, каналы, ментальную защиту, точность операций с энергией, опыт, врождённые аспекты и талант.