— Ты сделал то, что должен был, — закончив, сказала Ведьма. — Пойдём, мой дорогой, я провожу тебя до покоев.

Она взяла юношу под руку и вместе с ним вышла в коридор. Эмерик слепо шёл за ней.

— Это неправильно… — наконец произнёс он глухо. — Я убил его…

— Ты спас друга, — успокаивала его Ведьма. Её пальцы скользнули между его пальцами, нежно сжимая его ладонь. — Фирандаэль будет жить, благодаря тебе. Как и твой настоящий друг. А Мелтрем… Мелтрем сам выбрал свою судьбу, когда преклонил колено перед лжебогом.

— Ты не оставила мне выбора… — выдохнул Эмерик.

— Разве? — удивилась Ведьма. — Я лишь показала тебе путь. Шаг ты сделал сам.

Эмерик не нашёл слов, чтобы ответить.

Так, держась за руки, они дошли до его комнаты.

— Можно войти? — спросила Ведьма.

— Да… Конечно, — ответил Эмерик, присаживаясь на кровать. Ведьма прошлась по комнате, остановилась у стены и провела по ней пальцем, оставляя на льду мерцающий бирюзовый след. Она взмахнула рукой, и дверь в комнату закрылась.

— Почему ты не сказала нам? — спросил он охрипшим голосом. — Там, за столом. Ты говорила о задании, Найле, кузнеце, но ни слова о том, как ты поможешь нам вернуться домой. И вообще — мы и так уже возвращались в свой мир…

— И хорошо, что вы решили вернуться обратно, — Ведьма посмотрела ему в глаза. — А не сказала я об этом, потому что вы вернулись не все. Ваша подруга отказалась, верно? Но связь между ней и Гидой никуда не делась… Я почувствовала это, когда помогла тебе исцелить её, там, у башни. И я почти уверена, рана, которую получила Гида в том бою, перенеслась в ваш мир.

Эмерик вскочил с кровати.

— Она истекает там кровью?! Одна?! Ты можешь сейчас отправить нас домой? Мы вернёмся! Даю слово!

— Нет. Не могу, — Ведьма покачала головой, с сожалением глядя на Эмерика. — Мне нужно время, чтобы разобраться. Я думаю, что вы так и будете возвращаться через определённые промежутки времени.

Эмерик в панике начал ходить по комнате взад-вперёд.

— Успокойся, — отрезала Ведьма. От силы, исходящей от её голоса, Эмерик замер на месте.

— С вашей подругой всё хорошо. Ты сам исцелил Гиду, а значит, и свою подругу в реальном мире.

— Ты уверена?

— Нет. Но, думаю, что связь работает именно так.

— То есть, — Эмерик взялся руками за голову. — Если мы решим в следующий раз не возвращаться, то…

— То вам остаётся надеяться лишь на удачу, — закончила за него Ведьма. — Если Родгар, Фиран, Гида, или Эмерик, чьё тело занял ты, умрут здесь — вы умрёте там.

Её слова громом отозвались в сознании Эмерика. Он побледнел, впервые до конца осознавая, что выхода у них нет.

— Не волнуйся, — Ведьма подошла к двери. — Я буду помогать вам. Вместе, мы справимся. А сейчас тебе нужно поспать. Вас ждёт долгий путь.

Она вышла за дверь, оставив Эмерика одного.

Гида лежала на мягких шкурах, но сон не шёл. Она думала о том, что сказала Ведьма за ужином. Молот Йорны. Павшее Королевство. Кузнец-дварф. И последние дни до боя со зверолюдами прошли как в тумане — она помнила их обрывками, словно смотрела на себя со стороны. К тому же странное поведение Фирандаэля в «Северном Приюте» только добавляло сомнений. Чутьё подсказывало ей: что-то явно шло не так.

Ей доверять нельзя, — думала Гида. — Она уже подчинила Эмерика своей воле. Остальные — вопрос времени. Уж очень она не похожа на ту, кто так отчаянно хочет спасти Элланор.

Она села на кровать и прислушалась. Тишина. Родгар и Эмерик наверняка уже спали — усталость и вино взяли своё. Что касается Фирана… исцелила ли его Ведьма? Или её помощь — лишь манипуляция, как и всё остальное?

Гида натянула сапоги, проверила скрытый клинок в пряжке ремня и бесшумно выскользнула в коридор.

Если что, скажу, что хотела проведать друга, — продумала она причину своей ночной вылазки.

Дворец больше походил на лабиринт. Коридоры расходились в стороны, ветвились, часть из них была не освещена. Гида двигалась медленно, держась рукой за стену. Лёд холодил пальцы, но она не обращала на это внимания. Девушка полностью сосредоточилась на своих чувствах — слухе, зрении, осязании.

Вскоре это принесло плоды. Находясь у очередной развилки, она услышала сдавленное мычание. Затем — глухой удар.

Гида прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла.

В темноте коридора из одной приоткрытой двери пробивалась полоска света и слышались шаги. Гида, стараясь не издавать ни звука, подкралась ближе.

Комната походила на бойню. Ледяная чаша в центре, с желобом, ведущим к большому глиняному сосуду. Над чашей висело тело, с которого стекала кровь. Эльфы стояли и терпеливо наблюдали за процессом. Один из них поддерживал голову убитого. В углу комнаты находилось ещё несколько подобных сосудов, с потёками крови на краях.

Гида зажала рот ладонью. Тошнота подкатила к горлу, грозя выплеснуть всё, что было съедено за ужином.

Да она сама доброта, — мелькнуло в голове Гиды. — И зачем ей столько крови?

Один из эльфов повернул голову — Гида отпрянула от щели и замерла. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Прошло несколько бесконечно долгих секунд. Затем из комнаты донёсся звук льющейся жидкости — эльфы вернулись к работе.

Гида попятилась назад и так же бесшумно двинулась дальше по коридору. Нужно было узнать больше — пока темнота и тишина были на её стороне.

Второй коридор закончился тупиком.

Одна из стен здесь была другой — не гладкой, как остальные. Судя по неровным краям, это был кусок барельефа, грубо вырванный откуда-то из другого места и привезённый сюда.

Гида подошла ближе и провела рукой по поверхности.

На камне была изображена женщина. Высокая, с длинными волосами, заплетёнными в косы. Это была она. Ведьма. Кто-то держал её за руку. Но кто, понять было невозможно, так как на этом барельеф заканчивался.

Где остальная часть и почему ты решила спрятать это здесь? — подумала Гида, делая шаг назад. Она уже хотела развернуться и отправиться в свои покои, как её внимание привлекла надпись в углу барельефа — дварфийское рунное письмо. Гида немного знала язык горного народа, но разобрать эту надпись не смогла.

Она провела пальцами по рунам, стараясь запомнить каждую линию, каждый изгиб, как вдруг чуть выше раздался щелчок.

Гида резко вскинула голову, а её тело сжалось, словно пружина, готовое в любую секунду отскочить в сторону.

Из небольшой трещины в барельефе выпал осколок. Он стукнулся об пол и замер. Гида подняла его.

На её ладони лежал небольшой продолговатый камень. Он был похож на ключ, по центру которого шла тонкая, идеально ровная выемка — паз, в который когда-то должен был лечь другой фрагмент. Или в который его ещё предстояло вставить. Вдоль этой выемки пульсировала едва заметная искра.

И что же ты открываешь? — мелькнула мысль в голове девушки.

Она быстро оглядела барельеф. Там, откуда выпал ключ, виднелось углубление. Гида попыталась вставить ключ обратно — ничего не произошло.

Она сунула находку в карман и двинулась обратно, думая о том, стоит ли рассказывать об этом Эмерику.

Коридор уходил влево. Гида шагнула за угол — и замерла.

В пяти шагах от неё застыли две фигуры, перекрывшие ей проход. Слуги. Её рука инстинктивно дёрнулась к поясу, но она заставила себя замереть.

Теперь Гиде стало понятно, почему они скрывали лица под повязками. Их рты были грубо зашиты черными нитями, а глаза не выражали никаких эмоций.

Они стояли неподвижно, словно две статуи, и просто смотрели на девушку.

Гида медленно выпрямилась. Пальцы всё ещё сжимали рукоять меча.

— Я…

Один из эльфов приложил указательный палец ко рту, призывая её замолчать.

Гида кивнула. Эльфы переглянулись — и так же бесшумно, как появились, скрылись в боковом проходе. Шаги стихли через несколько секунд.

Нервно озираясь, девушка двинулась дальше. Оказавшись возле спасительной двери, она на мгновение задержалась, прислушиваясь. Где-то в глубине дворца снова зазвучали шаги. Гида скользнула в комнату и закрыла за собой дверь.