Максим вгляделся в схему здания — как назло, сектор «Д» был в другом крыле.

Вдруг сбоку громыхнуло, голову присыпало штукатуркой. Максим залег за трупом одного из убитых, как за мешком песка. Успел выхватить взглядом еще двоих бандитов, выстрелил в их сторону. Оттуда отозвались очередью. Максим сорвал с пояса лежащего рядом бойца нож и швырнул в сторону. Пока стреляли в нож, Максим перекатился и очередью срезал обоих. Правое плечо заныло. Максим подбежал к убитым и обыскал трупы. У одного из них нашел пару гранат — очень кстати. Рация снова протрещала про сектор «Д».

Держась ближе к стене, Максим добежал до поворота. Присел на корточки и глянул за угол — громыхнуло, у виска свистнуло. Максим вынул гранату.

«Тишина в эфире!» — прошипела рация.

Максим выдернул чеку, и граната покатилась на врагов, словно шар для кегельбана. Заткнул уши. Хлопок, треск, тишина. Перебежал через коридор, стараясь не глядеть на пол и не думать.

Одна из дверей в коридоре открылась наружу, и из-за нее высунулся ствол, показалась нога. Максим прошил дверь очередью — за ней раздался гулкий стук падающего тела. Открылась еще одна дверь, совсем рядом — Максим пинком захлопнул ее обратно и изрешетил. Затем вошел и обыскал труп. Максим по очереди подходил к каждой из дверей, ногой открывал и, если надо было, работал, как говорил Влад про убийство.

Наконец, одна из дверей вывела его в главный зал — просторное помещение из трех стен, вдоль каждой из которых — проходы с перилами, образующие подобие ярусов или этажей. Местами стены стеклянные, у стекол стоят живые растения в горшках. Посреди зала — белая колонна, поднимавшаяся до самого стеклянного потолка.

Свет в зале не горел, и помещение было освещено закатным солнцем. Лилово-оранжевый свет падал на бесчисленные перила и покрывал пол их тенями. Весь пол был пронизан черными нитями этих теней и оттого напоминал то ли решетку, то ли паутину. И за перилами, в стенах, тоже видны были двери, как в коридоре — белые с темными окошками. Из одной кто-то высунулся, Максим выстрелил — дверь захлопнулась изнутри. Он достал из-за пазухи схему здания, вгляделся в полумраке. Снова из двери кто-то высунулся — в стену, у которой стоял Максим, вонзилась пуля. Тот пустил очередь в ответ — на том конце крикнули и затихли. Максим выцепил глазами нужную дверь и побежал к ней. На одном из верхних ярусов показалась пара бойцов противника. Выстрел чуть не вышиб из рук план здания. Добежать до другого конца зала Максим не успел. Пришлось прижался к колонне в центре. Разглядел на полу мечущиеся тени врагов.

Максим выбросил простреленную схему здания в рамке из-за одной стороны колонны и выкатился с другой. Очередь! И еще очередь. Уши снова заложило. Одно из тел перевалилось через парапет и шмякнулось на пол. На последнем ярусе, под стеклянным потолком показался боец. Потом еще один. Максим вдоль стенки добежал до нужной двери, но нырнуть в нее не успел. В дверь, прямо перед его носом, вонзилось несколько пуль. Пришлось отступить. Выручил подствольник. Максим задрал автомат и выстрелил навесным, как из миномета. Уши забились окончательно — он лишь разглядел сквозь дым, как одно из тел рухнуло на пол, а сверху его присыпало горстью осколков. Наконец, Максим вернулся к двери, пинком распахнул, не опуская ствола. Навстречу по коридору бежало двое бойцов. Максим нажал на спуск — оборвал еще две жизни. Сквозь гул в ушах не расслышал, что бормотал один из них. Наверное, просил не добивать. У него он взял пистолет — для Тани, и из него добил. За углом столкнулся еще с одним — тот тоже что-то пробормотал перед смертью. Из кабинета с красным крестиком на двери высунулся кто-то еще — зря. Зато в кабинете нашел аптечку. А где его тетрадка? Всё ещё за пазухой — грела душу.

В конце коридора он, наконец, увидел на стене еще одну рамочку со схемой здания. Он был совсем рядом с сектором «Д», где, видимо, и держали в плену его друзей. Осталось дойти до лестничной клетки и подняться на один этаж. То ли от глухоты зрение обострилось, то ли просто открылось второе дыхание, но Максим явно стал наблюдательнее, чем утром. Стрелял он почти без промаха, а выйдя на лестницу, аккуратно перешагнул через растяжку. Поднялся на один пролет — чья-то тень пронеслась над ним. Задрал ствол, пустил очередь — по ступенькам сползло еще одно тело. Еще пролёт — и он заметил, как к его ногам сверху прилетел, словно прискакал, темно-зеленый шарик. Спрыгнул на пролёт вниз, ушибся о ступеньки. В последний момент зажал уши и услышал приглушенный хлопок. Противник, видимо, решивший, что с беглецом покончено, спустился вниз. Через секунду отлетел к стене, изрешеченный в упор.

Максим встал и, хромая, поднялся наверх. Сквозь пелену дыма разглядел дверь с буквой «Д». Открыл, пригнулся и вошел. Свет в пустом коридоре мигал. В ушах все еще гудело, ноги после прыжка с лестницы подкашивались и болели. Плечо ныло. Коридор вел лишь в одном направлении — заблудиться уже не получится. Максим направился вперед. Как ни странно, все комнаты впереди оказались пусты. Максим доковылял до конца коридора, где его ждала стальная дверь с круглым окошком. Он сгреб в охапку все оставшиеся силы, выдохнул. В висках стреляло, ступни горели, но, кажется, слух возвращался. Вата из ушей испарилась, и он снова услышал треск мигающей лампы наверху.

Вышел в чистый, светлый коридор. Стены белые, лампы светились ярко. Вдоль стен — горшки с растениями. Послышались голоса.

Максим тяжело опустился на корточки и выглянул из-за угла. Сердце запрыгало в груди.

По коридору шел Филатов. Под руку вел Таню.

«Стой! — раздалось из глубины коридора, — стоять, сказал!».

Майор обернулся — за ним бежал Крюков.

«А он-то здесь откуда? — подумал Максим, — неужели сюда теперь и вправду так просто добраться?»

— Пусти её! — рявкнул Крюков.

— Извини, Серег, не могу, — развел руками Филатов, — ты же знаешь, чем карается измена.

— Ее взяли в заложники! У нее выхода не было.

— Заложникам дают стволы и ножи? И силой гонят убивать своих? Или ты что же, думаешь, эти задроты у нее вместо заградотряда?

— Она не знала! И вы ей не свои!

— Это уж трибунал решит, — отрезал майор, — а теперь извини, боевая тревога у нас. Черное крыло взбунтовалось. Вопросы есть? Правильно — вопросов нет!

И повел узницу дальше по коридору. Потом остановился, обернулся к Крюкову.

— Ты ей хоть говорил, что она приемная?

У Тани глаза округлились, у Крюкова задрожала губа.

— Всё, — заявил майор и повел пленную по коридору, — Пошла, корова! Шевелись!

Максим спрятался за угол, притаился в засаде. Боль в ногах мешала сосредоточиться, но надо было взять себя в руки.

Когда Филатов с пленницей завернул за угол, Максим с размаху треснул ему прикладом по голове. Шедшая следом Таня вскрикнула, но выскочивший из-за угла Максим приложил палец к губам. Таня умолкла и кивнула.

— Влад где? — спросил Максим.

— Нас вместе держали, — прошептала Таня, — Влада хотят оперировать, а меня — в камеру, говорят, под трибунал. Сразу под нож не решились. Знают, чья я дочка…

Но тут же осеклась.

— Теперь им уже плевать, — сказал Максим, — так что некогда думать. Надо Влада вытащить, пока его под нож не пустили.

Таня взяла у валявшегося на полу Филатова автомат, и они побежали по коридору обратно — туда, откуда Таню вывели. Максим с ноги распахнул массивную дверь — забыл о боли, а вот боль о нем вспомнила. Взвыл, упал на пол. На шум из-за угла выбежало двое бойцов — Таня снесла их очередью. Подала Максиму руку — тот кое-как поднялся.

— Идти можешь? — крикнула она.

— Не быстро, — сказал Максим. Дышал он тяжело.

Таня покачала головой. Одной рукой взяла его под локоть, другую, с автоматом, выставила вперед. По дороге еще пару раз кого-то встретили — пошли по трупам.

Вломились в очередную дверь — и встали как вкопанные.