— Берусь, — согласился Максим.

— Ладно, — махнул рукой старик, — иди. Твои друзья там уже перепились, небось.

Максим поднялся.

— И еще, — не оборачиваясь к Максиму, сказал дед, — на будущее: не верти башкой в тумане — медведь с наветренной стороны приходит. Всё — иди проспись.

Максим вышел из избы старика и попытался отыскать взглядом домик Петровича — шесть или семь избушек, из которых состояла коммуна, были похожи друг на друга. «Вроде бы самая дальняя», — подумал Максим и пошел.

Он дошел до нужного дома и услышал оттуда знакомый смех друзей — значит, не ошибся. Шагнул внутрь — за столом сидели Петрович, Таня и Влад. Кирилл сидел на матрасе в углу и клевал носом.

— А вот и он, — с улыбкой крикнул Влад, увидев Максима.

— Ты где был-то? — спросил Петрович и мутным, но веселым взглядом посмотрел на Максима, — мы уж хотели тебя искать!

Таня принюхалась и хихикнула.

— У деда, — сказала она, — дрянь эту его курили.

Петрович потянулся и зевнул.

— Ну, раз ты сам нашелся, то всё нормально — отбой!

— Да, — согласился Влад и тоже зевнул, — давай на боковую — вон, Кирюха уже храпит.

Максим снял куртку, разулся и лег на один из трех матрасов, разложенных у стены.

Давно Максим не засыпал так легко. То ли от самогона его так сморило, то ли от махорки старого оленевода, но в сон он провалился быстро.

«Вставай!»

Максим открыл глаза — над ним стоял Влад.

Максим потянулся, зевнул.

На спине у Влада было два рюкзака, — свой и Максима, в руках по ружью — одно свое, второе Максима. Он протянул Максу его вещи.

— Вставай — дело есть.

Максим отхлебнул из фляги, потом плеснул себе на руки — протёр сонное лицо.

— Пойдем, — позвал Влад, когда Максим взял у него свои вещи.

Вышли из хижины — над островом сияло солнечное утро.

Следом за ребятами из избушки вышел Петрович — на плече у него висели связанные веревкой сапоги. Выглядели они массивнее обычных — их подошвы были обиты толстой шкурой.

— Хорошо, что ты мне тогда про моржей рассказал! — сказал Влад и показал на те сапоги, — Петрович рад был и нам подарочек сделал.

Влад снял с плеча рюкзак, расстегнул и вынул стеклянную бутылку, наполненную темной жидкостью — Максим понял, что это был коньяк.

— Пятнадцатилетний, — похвастался Влад, показывая бутылку Максиму, — и откуда только у Петровича всё это добро?

— Прапорщик — и в Арктике прапорщик, — усмехнулся Кирилл.

Максим вспомнил совет старика про коньяк, но говорить пока ничего не стал.

— Что за дело? — спросил он вместо этого.

— У Петровича поручение для нас, — ответил Влад, — Мы сказали, что подумаем.

— Какое поручение?

— Короче, Петрович хочет, чтобы мы сходили кое-куда и кое-что ему оттуда принесли, — объяснил Влад, — десять лет назад, перед тем как всё началось, он был на этом острове с экспедицией. Их вездеход заглох, началась буря, все бежали, а вещи там оставили. Он хочет, чтобы мы пошли туда и принесли кое-что из его вещей.

— Конечно, там уже многие не раз были, — присоединился к разговору Кирилл, — и вездеход этот обшарили, но Петрович говорит, что его нычку не должны были найти.

— В любом случае, он хочет, чтобы мы проверили это место, — продолжил Влад, — не найдем ничего — ладно, а если найдем, то принесем ему, он нам забашляет. Сам он туда идти не хочет — говорит, силы не те.

— И у этого силы не те, — покачал головой Максим, — а что мы там сможем найти? И если это что-то полезное, что мешает нам это забрать себе, а ему сказать, что мы ничего не нашли.

— С нами пойдёт его человек, — сказал Кирилл.

— Короче, план такой, — стал объяснять Влад, — выполняем заказ Петровича, возвращаемся за платой, потом идём на Деревянные Горы, потом в райцентр, закупимся там всем, что нужно, для долгого перехода и, если погода позволит, попробуем перебраться через пролив, а потом…

Вдруг Влад прервался и пристально посмотрел на Максима:

— Стоп! Что значит «и у этого и силы не те»? А у кого еще?

Максим рассказал ему о разговоре со стариком Джери.

Кирилл округлил глаза и прыснул от смеха. Влад сочувственно закивал.

— Он тебя хотел использовать, как наркокурьера, — объяснил он другу, — и мало того, что на халяву, так ты еще и должен ему теперь.

В этот момент к ним подошел Петрович. На лице его играла улыбка — добрая, но хитрая.

— Не хотите — не беритесь, — бросил он и зевнул, — не горит.

— Что там спрятано, в этой твоей нычке? — поинтересовался Максим.

— Тебе не все равно? — ответил Петрович с той же доброй, но хитрой улыбкой, — пошли, нашли и принесли. Принесете то, что я скажу — получите сотню патронов, пять кило оленины и еще пузырь коньяка.

— Два пузыря, — сказал Кирилл.

— Десять кило оленины, — прибавил Максим, — каждому. И по сто патронов каждому, а не всего. Плюс жратвы в дорогу.

— Озверели? — наигранно возмутился Петрович.

— Восемь кило оленины, — торговался Кирилл.

— Тогда не надо никуда не ходить, — Петрович махнул рукой.

Влад, всё это время в спор не вступавший, наконец, заговорил.

— Ну, хватит галдеть, — сказал он, то ли друзьям, то ли Петровичу, то ли всем сразу, — мы согласны. Пять кило оленины и два ствола. Но патроны и коньяк — авансом. И самогону.

Лицо Петровича посерьезнело.

— Два ствола? У вас же есть ружья.

— А нужны не ружья, — заявил Влад, достал портсигар и протянул Петровичу, — у нас соседи неспокойные, а у тебя ведь маленький арсенал в погребе. А твои об этом знают? А если узнают?

Петрович ухмыльнулся, но уже с легким напряжением.

— Ладно, — сказал он вполголоса, — три кило оленины и «калаш». Коньяк и патроны — авансом.

— И четыре рожка, — прибавил Влад.

— Ладно, хрен с тобой. Три рожка. Но с вами пойдёт мой человек. И не дай Бог, он не вернется.

Затем оба повернулись к Максиму и Кириллу — те кивнули.

«По рукам!»

Вдруг у Максима возникло неприятное чувство — будто он теряет контроль и над ситуацией, и над собой: собирались идти в поход на запад, а вместо этого станут мальчиками на побегушках у каких-то барыг — именно так Макс мог охарактеризовать и Петровича, и странного старика. Раньше надо было думать. Вместо того, чтобы сидеть в юрте и пить какую-то дрянь, надо было остаться с друзьями и послушать их разговоры. С другой стороны, поход в гости к старику навел его на разумные мысли. Может, вообще не надо было идти ни в какой поход? И покрепче него мужики ходили, а не вернулись. Максим помрачнел.

— Аллё! Ты слушаешь, нет? — окрик Петровича вернул его в реальность, — смотри сюда! Владик, надеюсь, ты пушку для себя выторговал, а не для него.

Петрович усмехнулся, а Максим почувствовал, что тот начинает его бесить. Хотя, Максим понимал, что Петрович не пытался его задеть — ему вообще было плевать на всех, кроме себя. Себя и некоего «своего человека».

«Ну, и ладно, лишь бы заплатил. — решил Максим, — хватит себя накручивать. Так-то он мужик не злой».

Из избы Петровича вышла Танюха и улыбнулась ребятам.

— Глядите сюда, — сказал Петрович. Парни подошли к нему ближе, но он обернулся и посмотрел на Танюху, — иди в дом, со стола прибери лучше. И Бориса позови.

Таня хихикнула и вернулась в избушку. Петрович снова повернулся к ребятам.

«Смотрите сюда», — с этими словами он вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул, показал ребятам. Это была карта острова — карта подробная, с каждым ручейком, каждым холмиком, отмечены даже медвежьи и волчьи тропы. Значительная часть острова — северная половина, западное побережье и восточная оконечность, были заштрихованы карандашом. Это были места, охваченные вечной бурей и непроглядным туманом. На западной границе обитаемой, не заштрихованной части острова, к западу от «райцентра», был нарисован крестик.