Максим открыл глаза — над ним стоял Влад в марлевой повязке на лице. В глазах плыло, голова кружилась. И еще что-то непонятное происходило со зрением. Максим попытался мысленно описать это ощущение — расплывавшаяся картинка перед глазами была будто подсвечена по краям оранжевым светом. Буквально — всё, выхваченное боковым зрением, казалось ярче, будто с краю поднесли лампу.

— Сколько пальцев? — Влад показал Максиму то ли три, то ли четыре пальца. Однако трудно было сказать точно, сколько их — они колыхались перед глазами вверх-вниз, вправо-влево, да еще и в глазах то ли двоилось, то ли троилось.

Максим ничего не ответил. Влад пощелкал пальцами перед его глазами.

— Слышишь меня?

— С-слышу, — пробормотал Максим, — вроде три пальца…

— Тебя снова трясло во сне.

Сбоку раздался голос Тани.

— Что чувствуешь? Прямо сейчас. Что-то необычное?

Максим, как мог, рассказал про странности со зрением.

— Глюки? — предположила Марта, — может, чем-то надышался, пока нас тащил?

Сказала и зашлась в кашле.

Все замолчали — других версий у друзей не было.

Наконец, Таня приложила ладонь к его лбу и сказала.

— Это — аура.

Влад и Марта уставились на нее с недоумением. Таня закашляла и потерла пальцами виски.

Влад отстранился от девушек и поправил повязку на лице. Вздохнул, вышел из палатки.

— Аура? — Марта усмехнулась, — это типа кармы? Разве ты веришь во все эти дела?

— Дура, — огрызнулась Таня, — это симптом — означает, что человек сейчас вырубится или наоборот, что вырубился и только очнулся.

Марта поджала губы, но спорить не стала. Лишь заметила:

— Я тоже сознание теряла, но никакого света в глазах потом не видела.

— Это не у всех бывает, — ответила Таня уже спокойно, — при болезнях нервной системы.

— Ты-то откуда знаешь? — удивилась Марта.

— Ну, знаю, — проговорила Таня и опустила глаза на Максима.

Тот весь разговор слышал, хотя и не четко — мешало эхо.

В палатку ворвался Влад.

«Волки! — крикнул он, — белые!»

Максим вскочил, тут же завалился на бок. Кости ныли, голова кружилась. Стиснул зубы, взял карабин и полез к выходу. Таня и Марта схватили по ружью и выбежали вместе с ним из палатки. Влад, увидев оружие в руках девчонок, недовольно поджал губы, но сейчас было не до этого. Главное — отбиться от зверей.

Влад и Кирилл разожгли несколько костерков вокруг палатки, чтобы осветить свое пристанище по периметру. В сумраке белой ночи друзья разглядели очертания хищников, вокруг поблескивали красные огоньки глаз. Кирилл одной рукой взялся за ружье, другой схватил за поводок рычащего Мишу.

Хищники медленно и бесшумно обступали палатку. Их светлые силуэты приближались и становились всё отчётливее.

Подходить к маленьким кострам, разведенных Владом по периметру палатки, они не решались. Пока. Красные глаза поблескивали в нескольких шагах от огня.

Таня присвистнула.

— Так вот, о чем вы всё твердили. Стремные!

— Здесь-то они откуда? — прошептала Марта.

Никто не отвечал — все держали на мушке шевелящиеся в сумраке тени.

Таня развернулась и направила ствол на вершину камня, под которым была разбита палатка.

Вдруг Миша заскулил, сорвался с поводка и ринулся в палатку. Хозяин его в глубине души был рад, что пёс драться с волками отказался — не хотелось рисковать самым верным другом.

Раздалось рычание, и волки, уже осмелев, медленно поползли к палатке. Огня они больше не боялись. Максима еще пошатывало, целиться было трудно, но в упор он не промахнется.

Свет костра осветил сразу несколько светло-серых силуэтов, крадущихся к палатке.

«Странно, что только ползут, а не нападают, — подумал Максим, — почему все молчат? Надо же их шугануть!»

В этот момент друзья словно прочли его мысли.

— Фу! — рявкнул Влад.

— Пошли прочь! — подхватила Таня и попятилась в сторону палатки.

Кирилл и Марта выстрелили в воздух.

Максим пальнул в сумрак. Оттуда заскулили, а потом зарычали. Первая кровь, наконец, пробудила древний инстинкт, еще миг — и стая кинулась бы на друзей.

Всех оглушил бешеный крик Тани. Она стояла у входа в палатку с бутылкой, наполненной чем-то темным.

«Разошлись, суки! — орала она, — Валите! Фу!»

Она подбежала к волкам, стоявшим ближе всех, и бросила в них бутылку.

Звон стекла лишь заставил волков чуть дернуться, но в следующую секунду Таня бросила в их сторону горящую папиросу. Резкий всполох едва не ослепил путников, а звериный визг, полный боли и бессильной злобы, чуть не оглушил.

«Коньяк!» — догадался Максим.

Сразу несколько охваченных пламенем силуэтов бешено заметалось, обжигая и вгоняя в ужас всех находившихся рядом сородичей.

Друзья смотрели на жуткую картину завороженно.

Горящие силуэты с диким воем катались по земле, а когда, наконец, затихли, вокруг палатки не было ни души — ни одного красного отблеска бешеных глаз, ни одной фигуры в сумраке.

Таня с улыбкой повернулась к друзьям. Глаза ее горели. Читались в них и чувства, и инстинкты: страх, прикрываемый улыбкой, первобытная ярость, возбуждение, азарт охотника, загнавшего добычу, радость победы.

Оцепенение сошло с друзей.

— Ну, ты жесткая, — заметил Влад и быстро подобрал ружье, которая Таня бросила, когда побежала в палатку.

— А сколько патронов сэкономили, — прибавила Марта и отдала ружье подошедшему к ней Владу.

Таня, когда поравнялась с Максимом, не останавливаясь, потрепала его по волосам и нырнула в палатку.

— Они вернутся, — сказал Влад, — сворачиваемся. Кирюха, идем лодку надувать. Заодно руку разработаю. Девки, собирайте палатку, Макс — за старшего.

Максим выдохнул и расправил плечи. Груз возложенной на него ответственности заставил стряхнуть с себя вялость и отвлечься от ломоты в костях.

— Миша, стеречь, — приказал Кирилл, и двое друзей отправились к берегу с большой коробкой.

Максим припал к биноклю и вгляделся в сумрачную степь. Волков и след простыл. Только несколько обгоревших туш неподалеку от палатки. Штормовая завеса, пробиться сквозь которую им чуть не стоило жизни, колыхалась в окулярах. Максиму показалось, что она снова отдалилась — отползла назад, вглубь острова. Но всполохи молний неизменно сверкали вдали, а отдаленные раскаты грома временами оглушали округу. Значит, животные, то есть, волки и собаки, преодолевают эту завесу из бурь и метели. Видимо, на нюх или на слух. И Миша недавно прошел точно так же. Недавно… А когда это недавно? Сколько времени прошло с тех пор? Недели две? Три? А как будто не один год.

— Эй, старший! — окликнула Таня, — палатка собрана. Туши костер и пошли к лодке.

Вскоре вся команда была в сборе. Путники с собакой были готовы к отплытию. Лодка была хоть и надувная, но крепкая, армированная. Опасение вызывала лишь ее грузоподъемность — лодка четырехместная, а пассажиров пятеро с собакой. Да еще и большой багаж — палатка, еда, оружие, тяжелая одежда. Кое-что из снаряжения и пару ружей пришлось оставить на берегу.

Уже светало. Спутники подтащили лодку к самой воде.

Максим делал свои последние шаги по этой бурой земле. Шагнул в прибой, оттолкнулся и запрыгнул в лодку. Сел и окинул взглядом остров. Попрощался с этим неприветливым холодным местом, ставшим на десять лет общим домом для них пятерых. Попрощался с посёлком, о расставании с которым в последнее время старался не думать, чтобы не раскисать. Впрочем, на соседнем острове, если они до него доберутся, пейзаж будет тот же. Только сейчас он заметил, что погода ухудшилась — поднялся колючий ветер, землю покрыл туман.

«Не нравится мне это», — процедил Влад, докуривая папиросу.

Холоднее становилось с каждой секундой, с неба полетели хлопья снега. Путники нахохлились и уставились на серый туман, метр за метром поглощавший остров. Ледяной ветер гудел все громче. Дальше метров двадцати от берега уже ничего не было видно — лишь темно-серую мглу.