— Здорова-здорова, — присоединился к разговору Кирилл, — сам-то как?

— Да потихоньку, — ответил Крюков и развел руками, — вот, строимся, обживаемся.

— Мы заметили, — сказал Влад, — впечатляет.

— Салют, — Крюков посмотрел на Борю, — как дядя Вова?

— Нормально, — вяло ответил Борис.

Поддерживать беседу никто из ребят не хотел. Они не делали вид, что рады здесь находиться.

— Ну, привет передавай, — Крюков похлопал Борю по плечу и повернулся к остальным, — ладно, пошли ко мне, посидим, чайку попьем. У меня свой, фирменный — головную боль снимает на раз. Устали, небось?

Крюков, Жора и четверо гостей поднялись на второй этаж, с ними один часовой.

На втором этаже был накрыт стол. Стол небольшой, грубо сколоченный, но накрыт был богато — рядом с бутылкой самогона стояли тарелки с медвежатиной и олениной, миска зубатки. Боец, поднявшийся вместе с ними, встал у стены.

— Я как раз ужинать собрался, — улыбнулся Крюков, — составите компанию.

— Некогда нам с тобой ужинать, — заявил Максим.

— Понимаю, — кивнул Крюков и положил руку на кобуру, — но вы уж уважьте хозяина.

Ребята с кислыми минами уселись за стол. Жора, как официант, налил всем самогону.

— Угощайтесь, — кивнул Крюков, — всё свежее, кроме медвежатинки.

— Вяленая, — уточнил Жора.

— Да, — подтвердил Крюков, — мы еду долго храним, редкие виды не убиваем и другим не позволяем.

Ребята попробовали по кусочку из каждой тарелки.

Максиму заставил себя признать — угощение ему понравилось.

Крюков опрокинул стопку, закусил зубаткой.

— Куда путь-то держите?

— Да вот, просто погулять пошли, — начал рассказывать Влад. Он первый понял, что от кислой мины толку нет, и перешел на дружелюбный тон.

— Надоело дома сидеть, — подыграл Максим, — решили прогуляться по острову.

— Прогуляться, поохотиться, — подмигнул Крюков.

Максим поджал губы.

— Да ладно, не волнуйся, — продолжил Крюк, — с кем не бывает.

— Это была самооборона, — ответил Максим.

— Строго говоря, за убийство белого медведя вас полагается задержать, отправить на исправительные работы, а вашим направить ноту протеста. Ну да ладно, не будем о грустном, потом разберемся.

Кирилл и Боря уставились глазами в тарелки и молча жевали мясо.

Влад опрокинул стопку следом за Крюком. Довольно крякнул.

— Хорошо пошла! Это на чём?

— Секрет фирмы, — усмехнулся Крюков, — закусывай давай.

— Вкусно, — похвалил Влад, потом огляделся, — хорошо живешь.

— И ты можешь так же, — подмигнул Крюк и снова выпил, — давай ко мне! Такие, как ты, мне нужны, нечего с колхозниками да интеллигентами якшаться. Я еще давно это понял. Я не настаиваю, но ты подумай.

— Если тебе от нас что-то надо, говори прямо, — перешел к делу Влад и выпил следом.

«Везде ему удается за своего сойти, — подумал Максим, — а меня везде просто терпят».

Взял стакан и тоже выпил. Самогон у Крюкова был не такой, как у Петровича — жестче. Но согревал быстрее.

— Шестьдесят градусов, — определил Кирилл, — мощно!

— Ну, так куда путь-то держите, ребятки? — спросил Крюков, — прогуляться это не ответ.

— Разведка местности, — ответил Влад и ухмыльнулся, — вот, например, узнали, где медвежья тропа. Еще узнали, какой ты город отгрохал.

Ответ Крюкова устроил.

— Это да, это ты своим расскажи, как вернешься. А что за волки там были? Мне Жорик рассказал, когда вы внизу ждали.

Ребята понимали, что отпираться бесполезно.

— Да напали из ниоткуда, — начал рассказывать Кирилл, — а мы отбились. Никого покусать не успели. Но мы на всякий случай шмотки сразу прокипятили.

— Да не бешеные они, — махнул рукой Крюков, — а трупы, может, какие-то охотники унесли — на мясо или на одежду, если вы шерсть не попортили. Главное, что отбились. А еще что вы видели?

— Ничего больше, — отрезал Максим и удивился, почему Крюков так расслаблен после таких новостей.

— Может, метеонаблюдения вели? — Крюков посмотрел на него и прищурился, — или путевые заметки делали? Вот у тебя, я знаю, всегда тетрадка при себе. Дашь почитать?

— А могу не давать?

— Не можешь.

Максим краем глаза заметил подошедшего к нему Жору.

— Ну, на, смотри.

Крюков взял тетрадку, начал пролистывать, периодически задерживая взгляд на некоторых страницах. В эту тетрадь Максим переписал все, что помнил из предыдущей, утонувшей в океане.

— Реально — путевые заметки, — заметил Крюков, — вот, послушайте:

«Крайний север — одно из самых красивых мест на планете, но из-за сурового климата многие этого не понимают и не ценят. Могучие каменные скалы, белоснежные айсберги и невозмутимые цари снежных полей — белые медведи. Золотистый закат создает волшебную атмосферу, а свежий северный ветер наполняет сердце духом приключений и ощущением бесконечной свободы!»

— Ну, как? — обратился Крюков к Жорику, — прямо писатель! И с иллюстрациями.

— Нормально, — одобрил Жорик, — думаю, что…

— Тебе думать не надо — это был риторический вопрос, — осадил его Крюков, — О! Про меня даже есть! Гм…

Максим немного покраснел — про Крюкова он писал, но ничего лестного в этих записях не было.

— Ладно, сто лет прошло, — махнул рукой Крюков и улыбнулся, — было и было!

Затем снова углубился в тетрадь, зачитал вслух:

«Если бы не реки и жиденькая трава, трудно было бы и от Марса отличить. Хотя, летом, в солнечную погоду, даже здесь бывает по-своему красиво — природа прихорашивается, как умеет. Каждая лужа превращается в блестящее зеркальное озерцо. Каждый островок травы на замшелой земле казался россыпью изумрудов на янтарном одеяле. Днем, под ярким ледяным солнцем, этот пейзаж выглядит праздничным и жизнеутверждающим, а в сумерках полярного дня — загадочным и даже теплым. С середины апреля по конец августа солнце здесь не садится по ночам. Чтобы не сойти с ума от депрессии и однообразия, некоторые научились искать красоту во всем и поэтизировать даже самые прозаичные вещи — вроде бы бред напишешь, а стирать жалко.

— Насчет последнего согласен, — гаркнул Жора.

— Уважаю самокритику в людях! — хмыкнул Крюков.

Четверо друзей молча следили за Крюковым и иногда косились на Жорика. Точнее, на его руку, лежащую на кобуре. Крюков полистал тетрадь еще пару минут, улыбнулся и вернул Максиму.

— Может, и ты ко мне пойдёшь? Владик, похоже, я передумал — мне нынче не столько бойцы нужны, сколько ребята с мозгами. Мы скоро запустим патриотическую газету, а ты, Максим, будешь в ней колумнистом и иллюстратором. У тебя и картинки красивые. Подумай.

Крюков снова выпил, занюхал куском вяленой медвежатины и посмотрел на ребят.

— Вы ходили к анархистам, или как там эти клоуны себя называют, их старший поручил вам куда-то сходить и дал карту.

— Тебе-то что? — огрызнулся Борис.

Крюков не обратил на это внимания и продолжил.

— Этот старый хрыч никогда ничего не делает просто так. Он удумал кое-что серьезное, но вас отправил не потому, что вам ему на вас плевать, а потому, что это внимания не привлечет. Если бы он послал профессионалов, все бы это заметили и заинтересовались, а ему это не нужно. А так — вроде обычные ребята пошли по обычному поручению. Он сначала не знал, кого отправить, а тут как раз вы сами пришли.

Крюков помолчал и прибавил:

— И, если с вами что-то случится, это тоже мало кто заметит. Он ведь вас использует… Давайте так — скажите, что вам обещал Петрович? Я вам дам вдвое больше, а вы вернетесь и скажете, что ничего не нашли. И эту историю с медведем все забудут. А вы двое, — оглядел Крюк Максима и Влада, — подумайте о моем предложении. Место здесь хорошее.