— И ты хочешь переманить их всех сюда?

Диана тихо рассмеялась.

— Не всех. Достаточно, чтобы часть из них перестала проходить мимо. Студенты заполняют зал в обед, но утром и вечером здесь почти пусто. Если ко мне начнут регулярно заходить не только за дешевыми пышками, а чтобы выпить хорошего кофе с десертом, кафе станет приносить другие деньги. Тогда я смогу разговаривать со старшими уже совсем иначе.

Леха посмотрел на итоговую сумму, прикинул, во что выльется замена материалов, и поморщился.

— Если хочешь лучше, то дешевле точно не получится.

— Поэтому я и не хочу делать все сразу. В старом проекте мы пытались сделать все, но по чуть-чуть: здесь закрыть стену, там поставить новый стеллаж, наверху повесить брус, чтобы потолок не выглядел таким голым. В итоге все будет выглядеть таким, ну, средним. Чуть аккуратнее, чуть новее, но не более.

Она провела пальцем по списку.

— Лучше сделать меньше, но лучше. Стены, столы, стулья, стойка — то, что человек видит и чем пользуется. А если в подсобке стоит старый шкаф, посетителям все равно. Мне, конечно, нет, но я потерплю.

— Угу. То есть мы не раздуваем старый проект, а наоборот, режем его?

— Именно. Но то, что останется, должно выглядеть не просто хорошо, а отлично. Четыре новых стола рядом с шестью старыми ничего не изменят. Новая стойка на фоне облупленной стены тоже. Мне нужна законченная картина, а не несколько удачных штрихов.

Леха развернул раскладку к себе и забрал у Дианы карандаш.

— Ладно. Тогда сначала выкидываем все, чего посетитель не увидит.

Перетряхивать список начали с конца. Двери вычеркнули сразу. Декоративный брус под потолком продержался немногим дольше. Три стеллажа для подсобки отправились следом. Старые, конечно, держались на честном слове, один приходилось подпирать поленом, а у второго дверца открывалась только после удара коленом, но посетители этого не видели.

— Тогда и панели убираем, — сказал Леха. — На них чуть не треть материала приходится, если всю стену закрывать. Покрасите или тканью завесите, а мы когда-нибудь потом доделаем.

Диана забрала у него карандаш и перечеркнула несколько строк.

— Всю стену не надо. Но вот это место возле стойки — обязательно. Там штукатурка осыпается каждый раз, когда за стеной хлопают дверью. Я уже два раза велела ее замазывать, но не помогает.

— Значит, панель у стойки и кусок длинной стены. Дальше что?

Известное дело, ломать — не строить. Молодые люди бойко перебрасывались столами, шкафами и ящиками, легким движением карандаша умножали на ноль десятки человеко-часов, и чувствовали себя прекрасно.

Большой стеллаж в зале оставили, он должен будет заменить разномастные этажерки и ящики, которые превращали кофейню в склад. Полки за стойкой тоже оставили. Саму стойку решили только подправить. Корпус оставался крепким, а то, что его красили не меньше пяти раз, посетителей не касалось. Достаточно заменить рабочую крышку и закрыть лицевую сторону.

Со столами было сложнее. Диана достала из-под стойки лист бумаги, нарисовала на нем четырнадцать кружков и положила поверх Лехиного плана с десятью. Ее кружки были меньше, проходы между ними — заметно уже.

— В обед люди уже с улицы видят, что здесь не развернуться, — пояснила она. — Так бывает не каждый день, но достаточно часто. И раз уж все это затевается ради выручки, то мне нужны еще четыре стола.

Леха подивился прозорливости Петровича и уточнил:

— Если их поставить вот так, то Глафира с подносом здесь, гм, не пройдет.

— А зачем ей там ходить? — удивилась Диана.

— Ну ты же борешься за звание предприятия высокой культуры обслуживания?

Девушка непонимающе посмотрела на него.

— Если ты хочешь поднять уровень сервиса, то нужно, чтобы заказ кто-то приносил.

Диана прищурилась, приложила пальцы к листу и передвинула его в одну сторону, потом в другую. Достала из ящика ластик, и через несколько минут на листе осталось двенадцать столов.

— Хорошо, пусть так. Но стулья к ним должны быть одинаковыми.

— Все? Половину старых можно укрепить, они еще походят.

— Я не сказала, что их надо выбросить. Я сказала, что они должны выглядеть одинаково. Посмотри, сейчас вокруг одного стола стоят два темных, один желтый и тот, у которого спинка похожа на вилы. Не кафе, а лавка неудачливого старьевщика.

Леха оглянулся. Стул с вилами обнаружился сразу.

Дальше список начал ветвиться. Годные каркасы оставляли, расшатанные отправляли в ремонт, безнадежные заменяли. Сосну заменили на дуб: если кафе должно выглядеть хорошо не только в день открытия, то мягкая древесина не подходит. Диана считала посадочные места, Леха вел учет ножек, царг, крепежа и пытался прикинуть человеко-часы.

Наконец он пересчитал итог, поставил под ним черту и некоторое время смотрел на результат.

— Почти ничего не изменилось, — сказала Диана.

— Перегруппировалось, — вздохнул Леха. — Мы убрали подсобку, двери, половину панелей и декоративную часть, зато добавили столы и стулья. Заменили сосну на дуб. То есть материала стало меньше, но он стал дороже, и объем работы почти не изменился. А большая часть цены — это именно работа.

Она развернула лист к себе.

— Ладно. А вот эта строка со столешницами. Почему на них уходит столько? Твой гном говорил, что такие крышки собирают из нескольких досок? А почему не сделать из одной, будет меньше работы?

Леха по-детски порадовался этому «твой гном», но постарался сохранить серьезное лицо.

— Из одной не получится, нужно из нескольких.

— Очень содержательный ответ.

— Во-первых, такую широкую доску еще попробуй найди. Во-вторых, ее нужно нормально высушить. В-третьих, она все равно потом будет гулять, причем заметно. А из узких делянок щит будет намного стабильнее.

— Но двери шкафов не изгибает, — уличила его Диана.

— А там другое устройство. Рамка все равно собрана из нескольких деталей, а в центре — относительно тонкая вставка. А столешница — толстая.

Леха для наглядности потрогал стол за край.

— А если сделать столешницы тоньше?

— Ну, навскидку не скажу, но не думаю, что это сильно поможет. Объем работы останется тот же. И насколько их вообще можно утоньшить, надо спрашивать у Петровича.

— А если часть все-таки сделать из сосны?

— Ну, через год будет то же самое, что сейчас. Вон, смотри, кто-то, похоже, ложкой горельеф вырезал.

Диану не устраивал ремонт, который придется делать каждый год. Но и платить за двенадцать дубовых столешниц было почти нечем. А надеяться на казну клана в борьбе с кланом было несколько самонадеянно.

Леха в это время с тоской вспоминал рассказы старших товарищей. Когда народ еще не был избалован качеством, то можно было с ноги ворваться в профессию мебельщика. С шуруповертом в одной руке и электролобзиком — в другой. Неплохо бы еще чем-то придерживать утюг для наклеивания кромки, но можно было обойтись и без него, особенно если в наличии был гибкий пластиковый кант. Как же ему здесь не хватало простого человеческого ЛДСП.

Ну в самом деле, это же адски неудобно: прежде, чем собрать мебель, тебе нужно собрать не только детали, но даже сам материал для этих деталей. Пилишь, строгаешь, клеишь, снова строгаешь…

— Чего вздыхаешь? — спросила Диана.

— Вспомнил, как хорошо жил. У нас такие плиты продавались, большие и ровные, из них можно было сразу резать полки, дверки, стенки и прочее. Получалось не так красиво, как у вас, но зато быстро и дешево.

— Из дерева?

— Ну, в общем да.

— Очень содержательно, — повторила она.

— Там опилки, стружка, смола… В общем, неважно. У вас такого все равно нет.

Леха развернул к себе перечеркнутую раскладку. Под коротким заголовком «Кафе» теснились двенадцать столов, стулья, стойка, полки и сумма, в которую это все вмещалось с явным скрипом.

— Значит, надо удешевлять не сам проект, а способ производства, — задумчиво произнес он. — Завтра покажу Петровичу новый расчет и спрошу, что можно упростить без потери качества.