— Не успеем до темноты. — Цезарь оценил хитрые девичьи манёвры. — Так что на ужин снова будут птички вашего приготовления.

— Птичек жалко, да и пирожки ещё остались. — Василиса тут же пошла на попятную.

— На завтрак их не хватит и не надейтесь, что я буду ходить голодным. — Цезарь осмотрелся и передал Яне котомку. — Кажется, это будут перепёлки.

Вернулся он через пару минут с несколькими тушками.

— Лучше бы одна большая. — Яна вздохнула, оценив предстоящий фронт работ.

Впрочем всё оказалось не так печально, трёх из пяти перепёлок ощипал и разделал Цезарь, сделав это быстрее, чем каждая из девушек закончила возиться со своей.

— Если когда-нибудь батюшка меня выгонит, в кухарки не пойду, мне не понравилось. — Устраиваясь спать, сказала Василиса.

— Но и с голода теперь не помрёшь. — Зевнула Яна.

До озера они добрались к обеду следующего дня. Пока Цезарь занимался костром и чаем, девы воспользовались случаем и убежали купаться. Ещё утром развеялись остатки наведённого облика и девушки с удовольствием рассматривали себя в отражении, плескались и плавали.

Василиса, в очередной раз вынырнув, замерла. Слева по берегу стоял Горицвет и смотрел прямо на неё.

— Оденьтесь, я подожду. — Горицвет отвернулся. — Даже не старайтесь убежать, от конных вы не уйдёте.

Мрачная, как туча, царевна вышла на берег, Яна последовала за ней. Пока девушки переодевались, подошёл Цезарь.

— Ну что, красотули, похоже, что мы добегались.

— Цезарь, а ничего нельзя сделать? — Василиса зашептала с такой горячей надеждой, что у Яны сжалось сердце.

— Можно. — Спокойно ответил кот. — Я могу оставить их всех здесь, но хочешь ли ты этого?

— Нет, нет, не так. — Царевна покачала головой и упрямо добавила. — Я всё равно сбегу.

— Нет уж, бедовая ты наша, никуда ты одна не побежишь. — Яна наклонилась к Василисе. — Только с нами, просто подожди немного.

Царевна просияла и обняла на прощание друзей.

Когда Иван, вернувшись с объезда, доложил Горицвету, что в озере купаются девицы, он не слишком надеялся увидеть царевну. Иван видел только издалека и рассмотреть кто там не мог.

Когда же осторожно подошёл сам, то сначала не поверил своей удаче. Правда поблизости был ещё баюн, а ему, что один воин, что отряд не противники.

Оставалась только надежда на благоразумие Василисы. И она не подвела.

Царевна легко вскочила в седло свободного коня и не споря поехала с ними. Но лучше глаз с неё не спускать, очень уж подозрительно они шептались.

Задание царя батюшки почти исполнено, осталось только добраться до дома.

Горицвет оглядел отряд, парни возвращались довольные, похвалу и награду они заслужили. Только Ярослав был задумчив.

— Чего ты теперь голову повесил?

— Я не повесил, просто думаю. — Рассмеялся Ярослав. — Признаться был момент, когда думал, что баюн нас там и оставит.

— А он бы и оставил, если бы царевна добром не поехала. — Согласился Горицвет.

Василиса ехала в середине отряда, бежать она не собиралась, потому что безоговорочно поверила подруге, которой у неё никогда раньше не было.

Когда Цезарь с Яной вернулись к костру, настроение у неё упало ниже порога. Они быстро пообедали и снова отправились в путь.

К вечеру всё было готово к погребению. Соорудили и украсили помост для исполинского костра, и четверо воинов возложили на него тело царя. Прощальную речь взял на себя Колояр, в конце которой братья поднесли горящие факелы.

Дарислава стояла чуть поодаль, полностью закутавшись в кружевную накидку, и держась возле Берислава. Царевна всё ещё пребывала в растерянности, но возле воеводы невнятная тревога отступала и она чувствовала себя увереннее.

— Яр, ты заметил, что Дари всё время держится возле Берислава. — Краешком рта прошептал Огнеслав брату.

— Пусть, ей и так досталось. Ты же видел её лицо, раньше бы не поверил, что отец сможет поднять на неё руку. А Берислав хороший выбор. — Так же тихо ответил Колояр.

Ждать, когда костёр догорит, братья не стали, вернулись в терем. Кухарки уже накрывали поминальный пир для ближних людей, для прочих выкатили из погребов несколько бочонков хмельного мёда.

Во время пира много хороших слов было сказано о Велемире, люди не лукавили, просто говорили о том Велемире, каким он был ещё недавно. Пир во славу нового царя был назначен через неделю.

Поздно вечером в покои Колояра пришла Дарислава.

— Помоги мне, брат.

— Дари, что случилось? Обидел кто? — Колояр переживал за младшую сестру, всегда смешливая и гордая царевна превращалась в свою тень.

— Нет, Яр, разве кто-то бы посмел. Я о другом. Берислав обмолвился, что уедет, когда тебе будет больше не нужна его помощь. Ты понимаешь? — Дарислава густо покраснела и опустила глаза.

— Сестрёнка. — Колояр осторожно её обнял. — Мне всегда будет нужна его помощь, просто необходима. Но и ты не теряйся.

— Спасибо, братик. — Дарислава так засияла, что у Яра кольнуло в сердце, что же, если ей для счастья нужен воевода, она его получит. Надо бы и Огнеслава предупредить.

Когда отряд спешился у царского терема, Василиса немного оробела. Она видела, как с докладом побежал к царю один из стражей и была готова, кажется, ко всему. К отцовскому гневу, к тому, что её посадят под замок, на хлеб и воду, может даже за косу оттаскают. Хотя нет, батюшка и за косу, да никогда.

Но трусихой будущей колдунье быть не пристало и она уверенно пошла навстречу. Но оказалось, что она совершенно не готова к тому, что царь батюшка молча сожмёт её в объятиях, пряча от неё повлажневшие глаза. Храбрая почти колдунья совсем не по царски захлюпала носом и разревелась.

— Батюшка, прости дочь свою глупую, я так скучала по тебе.

— Девочка моя бестолковая, живая, здоровая, как же я за тебя волновался. — Еремей обнимал свою любимую дочь, кажется ещё больше отощавшую и не мог нарадоваться.

Радость встречи не омрачили даже завистливые взгляды сестёр. Нет, они по своему тоже любили старшую, но как может батюшка оставить такую выходку без наказания?

А Василиса с удовольствием вернулась в свои покои и первым делом велела приготовить себе ванну. А завтра пусть будет баня, а потом за ней вернутся друзья и они снова отправятся всех спасать, царевна мечтательно зажмурилась.

Яна с Цезарем сидели у костра и тихо переговаривались, уже завтра они будут дома.

— Цезарь, а куда мы отправимся когда Змиулан очнётся. — Яна ворошила угли под запекающейся перепёлкой.

— Известно куда, в Навь.

— Но Навь это же царство мёртвых?! Разве живые могут туда попасть? — Она живо представила себе кучу ходячих мертвецов из виденных дома фильмов ужаса и вздрогнула.

— Могут, есть два пути простой и сложный. Мы пойдём сложным.

— А почему не простым?

— Ушедшие простым путём, не возвращаются. — Туманно пояснил Цезарь, но Яна поняла.

— Тогда не нужно брать Василису, она ещё такая маленькая, в жизни себе не прощу, если с ней что-то случится.

— А если не возьмём, то не простит она. Выбирай. — Кот усмехнулся, а Яна задумалась.

К обеду следующего дня они подходили к дому.

— Знаешь, нас не было всего несколько дней, а кажется целую вечность. — Яна с удивлением осознала, что чувствует здесь себя дома.

— Ничего удивительного, течение времени ощущается по-разному из-за событий, которые его наполняют. Если хочешь…

— Пока нет, но мы обязательно поговорим об этом позже. — Перебив Цезаря, она рассмеялась.

Серый встретил их возле избы.

— Получилось?!

— Да! Серый, да! — Яна обняла волка.

— У, отощала то как. Даже ты, Цезарь, кажется, похудел. Хотя нет, показалось. А я вам обед приготовил.

— Сначала к Змиулану, потом все и пообедаем. — Цезарь решительно направился в комнату Ядвиги.

Змиулан неподвижно лежал на кровати, словно покрытый лёгкой изморозью.