— Заходим девы в дом, не заставляйте волков напрасно готовить вилки и тарелки. — Напоминание о волках придало скорости и через пару минут Цезарь закрыл дверь изнутри на засов.

Избушка оказалась маленькой, небольшая печь, стол, пара лавок, да старый рассохшийся сундук в углу. Вот и всё убранство. Толстый слой пыли и прошлогодние листья по углам подтвердили слова Цезаря.

— Не унываем, мои храбрые воительницы. Василиса, глянь есть ли дрова в печке, Яна, доставай котомку с пирогами. — Раздав указания, Цезарь уселся на лавку.

— А чем будешь заниматься ты? — Уточнила Василиса, но в печь всё же полезла. Яна смахнула пыль со стола, расстелила платок и стала выкладывать припасы.

— Вас буду охранять, от волков и от мелкой нечисти. — Совершенно серьёзно заявил кот. Василиса только покачала головой, но спорить не стала. Она достала из печки пыльный чугунок, дров там не нашлось.

— Ну и ладно. — Цезарь поводил лапой над чугунком и Яна с царевной зачарованно смотрели, как он сначала заблестел, словно новый, потом наполнился водой, которая начала закипать без всякого огня.

— Чего застыли, Яна, достань мешочек с травами. — Цезарь деловито засыпал заварку в чугунок и потянулся к пирогам. — Ну не хотите, как хотите, мне больше достанется.

Голодные девы были не согласны и следующие несколько минут все сосредоточенно жевали и пили по очереди чай, поскольку выяснилось, что кружка всего одна.

— Цезарь, а как ты это сделал? — Яна восхищённо посмотрела на кота. — А я так смогу когда-нибудь?

— Ну, у меня же лапки, поэтому бытовое волшебство я освоил в первую очередь. И ты сможешь, как там Ядвига сказала, лет через двести. — Цезарь хитро прищурился.

— Ну двести, так двести. — Пожала плечами Яна и зевнула. — Тогда ближайшие пару сотен лет буду просить тебя помочь.

— Но ты талантливая, попробуем уложиться лет за пять. — Пошёл на попятную кот.

— Я тоже так хочу, думаю, что справлюсь меньше чем за три. — Объявила Василиса. — И вообще, давайте уже спать, моя лавка эта.

Никто не возражал, Яна заняла вторую лавку, положив под голову полупустую котомку, а Цезарь устроился на печи.

Десяток богатырей, отправленных на поиски Василисы, скакали на могучих лошадках. По совести говоря, богатырями могли считаться только двое из них, Ярослав и Горицвет, остальные восемь парней были из селян. Но спешно повышенные в звании, парни страшно этим гордились. Ехали по дороге колонной по двое. Лошадки, не понукаемые всадниками, быстро перешли на шаг. Свежеиспечённым богатырям это было только на руку, так и разговаривать с напарником удобнее.

— Не больно то наша царевна и премудрая оказалась. — Разочарованно протянул, самый юный из богатырей, Емельян, поправляя сползающий шелом.

— С чего это вдруг? — Удивился Иван, с доброй усмешкой поглядывая на, воюющего с бронёй, собрата.

— Да разве разумная дева будет бегать за Кощеем, когда вокруг вон сколько богатырей!

— С чего это ты взял, что за ним побежала? — Подначивал Иван, пряча в усах усмешку.

— Сам слышал, зуб даю. Что царевна голову потеряла от Кощея, наняла ведьму с котом и сбежали они его искать. Уж больно ей замуж за него захотелось. Видел я ту ведьму, тоже хороша. А котище огромный то какой. — Судя по размаху рук Емельяна, кот был чуть больше его лошади.

Иван расхохотался и продолжил. — Да, а ведьме той тоже Кощей надобен. Вот найдут его и будут делить. Кто у другой больше волосьев повыдергает из косы, той и достанется.

— Не веришь ты мне, ну и не надо. — Обиделся Емельян. — Вот найдём их, сам увидишь.

Велемир стоял с дружиной неподалёку от Калинова моста и ждал. Вместе с ним были оба сына и дочь. Надежда, так ярко горевшая после визита Змиулана, стала гаснуть. Велемир старательно гнал от себя мысли о том, что змей его просто обманул. Тешил себя надеждою, что он просто задерживается. А может он позвал силою её издалека и нужно ещё немного времени, чтобы она вернулась. Он видел, как отводят глаза сыновья, только Дарислава ещё надеялась на возвращение матери.

К вечеру Велемир вынужден был признать, что его провели, как глупого зелёного юнца. Змиулан использовал его горе и гнев, чтобы убрать с со своего пути Горыныча. Ему казалось, что воины дружины и сыновья смотрят на него, как на дурака, который стоит и ждёт непонятно чего. А он и есть старый дурак, нашёл кому верить! Мысль о том, что он вёл себя как наивный глупец, была невыносима. Ярость затопила Велемира.

На плечо опустилась тяжёлая ладонь. Велемир резко обернулся, тяжело дыша от бушующего в нём гнева. Рядом стоял Берислав, пожалуй только он и мог себе позволить такое. Старый друг, проверенный годами, не раз спасавший ему жизнь. Только ему Велемир рассказал об уговоре со Змиуланом.

— Все любили и почитали царицу Добромилу. Каждый из нас готов был отдать за неё жизнь. И я был бы счастлив, если бы она вернулась. Не вини себя, Змиулан обманул тебя, ему и быть в ответе.

Берислав старался осторожно подбирать слова. Он был искренен, но зная нрав Велемира, опасался, что царь в приступе ярости не будет разбирать кто прав, а кто виноват. Ведь царь виноватым быть не может.

Велемир тяжело выдохнул, его гнев нашёл свою цель.

— Возвращаемся домой, уже стемнело. Завтра мы выйдем в поход. Мы найдём Змиулана, и я от его жалкого царства камня на камне не оставлю.

Мрачная, с опухшим от слёз лицом, Верея к вечеру добралась домой. Она проплакала половину дороги. Плакала от злости, обиды, бессилия и чувства вины. Матери ещё не было в избе. Матрёна, ранее служившая царице Добромиле, теперь помогала на кухне, стараясь лишний раз не попадаться на глаза Велемиру. Она и сама горько оплакивала всегда приветливую и добрую царицу. Возвратившись домой, Верея со страхом ожидала вызова к царю. Но вернувшаяся Матрёна рассказала, что царь с дружиною ещё не вернулись. И Верея решилась, упав в ноги матери и рыдая, рассказала куда посылал её царь и зачем.

Лицо Матрёны окаменело, много лет она служила верою и правдой, стараясь не за страх, а на совесть. И вот она, царская награда, хороша, ничего не скажешь. Дочери бесчестье, а ей с сыновьями смерть лютую, значит обещал.

— Не реви, дочь, потом поплачем да придумаем что-нибудь. Собирай вещи, только немного, чтобы на первое время. — Матрёна решительно встала и спокойно, без суеты стала собираться. — В царство Еремея поедем, слыхала я, что там привольнее люди живут. Давно бы перебрались, здесь только царица добротой своей и держала.

Верея изумлённо смотрела на мать. Спокойная и покладистая, Матрёна всегда казалась дочери слишком мягкой. Вот был бы жив отец.

— Мам, а может лучше в Берендеево царство, оно поближе будет.

— Нет, думала я об этом. — Матрёна быстро и ловко собирала вещи. — Берендеи больше в лесах живут, непривычно нам будет, да и оборотни там. Но дорога через берендеев безопаснее будет. Поедем кружным трактом, так нас Велемир точно не найдёт. Хватит болтать, а то неровен час царь вернётся, да тебя покличут. Беги на улицу, братьев зови. Дарён домой пусть бежит, а Всемил Дымку в телегу запрягает.

Напоминание о Велемире подхлестнуло и Верея побежала исполнять указания.

Братьев, к счастью, искать не пришлось, они были во дворе, за избою. Всемил что-то мастерил, а Дарён внимательно наблюдал за братом.

— Всемил, готовь телегу, ехать нужно срочно. Дарён, пойдём в дом, мать зовёт.

Всемил отложил поделку, внимательно посмотрел на сестру, заметил следы слёз и нахмурился. Парнишка быстро увязал в голове вчерашний вызов в царский терем, долгую отлучку сестры, заплаканный вид и телегу на ночь глядя. Расспрашивать не стал, молча кивнул и пошёл к Дымке.

Жалко Матрёне было бросать, годами нажитое, хозяйство и дом, построенный мужем, но и оставаться после такого она не могла. Коровы у них не было, курочек выпустили, где сами прокормятся, а там и соседи подберут бесхозных.