Солнце, не смотря на ранний час, палило нещадно, голова всё ещё гудела. И к Еремею он прилетел не в лучшем настроении. На парадном крыльце царского терема, в окружении ближних советников, его встречал сам царь.

— Здрав будь, Кощей! — Поприветствовал Еремей. — Горе великое нас постигло!

Судя по виду, царь и впрямь был встревожен не на шутку. Взъерошенные волосы, нечёсаная с утра борода и сбившаяся на бок корона явно указывали, что царю было не до этикета.

— Здравствовать и тебе, царь Еремей. — Отозвался Кощей. — Что за напасть у вас приключилась?

— Всё сейчас поведаю, как есть расскажу. Пройдём в палаты, уже и столы накрыты, тебя дожидаясь. Там и побеседуем.

После палящего солнца, в царском тереме было прохладно. Кощей незаметно перевёл дух и огляделся. Он бывал у Еремея не раз, но сегодня, казалось, что сам воздух был пропитан тревожным ожиданием грядущего несчастья. Никто не сомневался, что царь выручит любимую дочь, отдав на откуп несчастных селян. Многочисленные обитатели терема старались лишний раз не попадаться царю на глаза. А то разгневаешь нечаянно его высочество и пополнишь собой ряды будущих утопленников.

Столы и впрямь были накрыты, но от предложенного угощения Кощей отказался, опустошив только внушительный кувшин родниковой воды. Еремей понимающе усмехнулся в бороду.

— Не до пиров, царь Еремей, сказывай подробно, что случилось.

Царь Еремей был только рад быстрее перейти к делу.

— Два дня прошло, как уволок проклятущий Василису. Дни жаркие стоят, сущее пекло, вот и хотели дочки развеяться, прогулку по морю задумали. Как им откажешь? Снарядили кораблик, маленький, но справный, чтобы, значит, вдоль берега покатал их. Охраною двоих богатырей с ними отправил.

Еремей перевёл дух и продолжил.

— Совсем недалече то и успели отплыть. Море вдруг вспучилось вокруг кораблика, вспенилась вода, да полезли из из глубин огромные щупальца, вида мерзкого и страшного. Не сплоховали наши богатыри, не дрогнули перед ним, рубили и кололи чудище, да только без толку. Схватило одно щупальце Василису, да и ушло в глубь сей же миг. Только его и видели.

Еремей горестно вздохнул, стащил с головы корону и задумчиво почесал голову.

— А к вечеру доставили свиток, с печатью царя Таласса. Требует он за Василису тысячу душ. Это ж сколь деревень мне опустошить придётся? И дочку любимую выручать нужно. Да только нет нашим богатырям ходу на дно морское. На тебя вся надежда, Кощей, на силу твою колдовскую, да меч добрый. А уж я отблагодарю. Хоть Василису в жёны забирай, да пол царства в приданое!

От перспективы женитьбы на Василисе Кощей вздрогнул, Не то, чтобы царевна была не хороша, даже наоборот. Стройная, голубоглазая, с толстой длинной косой, Василиса слыла одной из первых красавиц. Но приличной ложкой дёгтя в бочке её прелестей, был характер царевны, своенравный, упрямый и честолюбивый. В сочетании с красотой получилась довольно гремучая смесь и Кощей предпочёл бы, любуясь, пройти мимо. Чтобы не обидеть удобного поставщика отказом от столь щедрого предложения, дипломатично заметил.

— Царства мне и своего хватает. Не по соседски это будет, забирать полцарства, да царевну неволить.

Царь Еремей был не самым жадным, но после отказа от половины владений, заметно повеселел и расслабился.

Кощей усмехнулся и поднимаясь, сказал.

— Отправлюсь я к Талассу сейчас, времени терять не буду.

Еремей вышел его проводить.

— В добрый путь, тебе Кощей.

— Не поминай лихом, царь Еремей.

На том и расстались.

До побережья было рукой подать и Кощей решил прогуляться пешком, чтобы по пути немного подумать. Что-то было не так. К чему Таласс это затеял? Царевна ему точно без надобности, тысяча селян тоже, так себе добыча. У морского царя есть возможность оставить их себе, но работающие под водой селяне жалкое зрелище. Неуклюжие и не приспособленные, в отличии от жителей моря, в общем бестолковая затея. А ссорится с Еремеем, чтобы покормить свою зверушку, вообще верх глупости, а глупым Таласс не был.

У них с царём Еремеем были давние торговые отношения. Это с ним, Кащеем, который приобретал совсем не много, многодневные торги были просто поводом для хмельных пирушек. А с морским царём торговый оборот был совсем иным. Под воду уходили возы с изделиями из металла, тканями, земными деликатесами, хмельным мёдом и вином. Возвращались обратно, гружённые рыбой, жемчугом, перламутром и другими дарами моря.

Получается, что обоим царям ссора ни к чему.

Кощей был почти уверен, что за этой историей с похищением царевны маячит хвост Змиулана. Вопрос только в том, что именно он задумал и где нанесёт следующий удар.

Так, за размышлениями, дошёл до самого берега, прошептал заклинание и ушёл под воду.

Солнце уже вовсю заглядывало в спальню. На широкой кровати лежали двое, но спал только мужчина, видимо ему снилось что-то хорошее, на красивых губах блуждала улыбка. Девушка, напротив, была бледна и напряжена. Она выжидала время, царь отдал точный приказ и нарушить его она бы не посмела. Слишком высокой оказалась цена. Если она подведёт, царь обещал отдать всю её семью на расправу змеям.

Верея тихонько встала, оделась, налила в чашу свежей воды и, украдкой оглянувшись на спящего, вылила содержимое склянки. Руки дрожали, страх и стыд не отпускали с того момента, как Дарислава вызвала её к царю. К просьбам и мольбам Велемир остался глух, лишь оттолкнул сапогом, упавшую со слезами ему в ноги, служанку.

Мелькнула мысль рассказать всё Горынычу, да просить защиты. Но крепче любого замка смыкали уста, встававшие перед глазами, лица матери и младших братьев. Верея смахнула слёзы и постаралась успокоиться.

Вот дрогнули длинные ресницы, Гор открыл глаза и огляделся спросонья.

Верея робко улыбнулась, ресницы затрепетали, девушка стыдливо зарделась и протянула Гору чашу.

— Доброго утра, тебе, любый мой! Вот, испей воды ключевой, а я сейчас на стол соберу.

Гор потянулся, подмигнул девушке и принял чашу. Холодная, освежающая, то, что нужно. Он почти допил, когда его неудержимо потянуло в сон. Успел только увидеть испуганное лицо Вереи и провалился в темноту.

Через несколько минут в терем вошли воины Змиулана. Не обращая внимания на плачущую девушку, опутали Гора цепями и утащили прочь.

Василиса сидела в роскошно отделанных покоях и злилась. Злилась на положение дорогой заложницы, на Таласса, будь он неладен, на непривычную обстановку, а больше всех на себя. За то, что никак не могла понять, что затеял морской царь. Царевна была в курсе торговых отношений царя батюшки с подводным царством, причин враждовать у них не было, поэтому внезапное похищение скорее привело её в недоумение, чем напугало.

Ранее Василиса не бывала под водою, поэтому первое время дала волю любопытству и с интересом разглядывала обстановку, вид за огромным окном, пробовала плавать и ходить.

Когда её сюда доставили, очень бережно доставили, она первым делом потребовала у провожатых встречи с Талассом. Русалки только молча пожали плечами и уплыли, оставив Василису в одиночестве ломать голову. К ней только периодически приплывала русалка с подносом, полным угощения. На вопросы царевны она не смогла ответить, сказав только, что царевна Василиса дорогая гостья и больше она ничего не знает.

Наконец за ней приплыли.

Василису проводили во внутренний дворик, где её уже ждал Таласс. Царевна, после неопределённого ожидания, была на взводе, ей очень хотелось кричать и требовать объяснений, но воспитание взяло своё и она, с достоинством, чуть склонила голову, приветствуя морского владыку.

— Попутных течений и чистой воды, царь Таласс.

— И тебе доброго дня, царевна Василиса, истинно царская дочь. Знаю, что много у тебя вопросов и я постараюсь на них ответить. — Таласс подплыл к Василисе и жестом пригласил её последовать за ним.

Они приплыли в небольшую беседку из кораллов, посередине неё стоял столик, вырезанный из камня, его окружали такие же каменные сиденья. Устроившись на одном из них, Таласс предложил Василисе последовать его примеру и начал говорить.