Примерно через сорок минут на раскаленном металле носилок остался лишь ровный слой серого праха, перемешанный со специфическими темными гранулами — несгораемым углеродным осадком V-полимера. Это были доказательства для Лилит, что мятежник погиб. Александр перекрыл подачу газа, и гул печи начал медленно стихать.

— Что теперь дальше, — спросил Хирург.

— Нужно думать. Смотри сам. Община нас не отпустит просто так. И Стражи, если узнают, что мы превратимся в людей с неограниченным долголетием тем более. И те и другие понимают, что возможность превращение вампира в человека, это оружие которым можно угрожать вампирам, для склонения их к предательству, — ответил вурдалак, — кроме того, люди захотят тоже иметь такое долголетие.

— А по моему это не проблема, — возразил Борис Борисович, — а что мешает обращенного в человека вампира, снова обратить в вампира обратно?

— Этому мешает наш РНК-вектор, — опроверг его идею Александр. — Понимаешь, Борис Борисович, обратная трансформация — это не просто «смыть краску с холста». Это фундаментальная перезапись биологического софта, которую мы проводим на клеточном уровне.

Упырь подошел к раковине, открыл кран и начал методично смывать с рук остатки копоть чеканя каждое слово:

— Наш терапевтический РНК-вектор работает по принципу высокоточного генетического лазера. Он не просто блокирует вирус «V», он инициирует необратимую делецию, буквально вырезает из ДНК хозяина регуляторные участки и промоторы, отвечающие за экспрессию архейских белков. Процесс транскрипции останавливается навсегда. Клеточная РНК-полимераза физически больше не способна считать вампирские гены, сколько вируса в кровь ни вливай. Генетическая память о «V» стирается под ноль.

Перестраивая систему под человеческий стандарт, вектор активирует мощнейший гуморальный ответ. В костном мозге запускается синтез специфических Т-киллеров и ультра-агрессивных антител класса IgG к капсидным белкам вируса. Если в такого «очеловеченного» пациента попытаться заново ввести штамм «V», иммунная система распознает его как смертельную угрозу и устроит тотальную зачистку. Вирус нейтрализуется еще в русле сонной артерии, не успев проникнуть ни в одну клетку-мишень. У обращенного человека появляется абсолютный, пожизненный иммунитет к вампиризму.

— Это ведь идеальные солдаты против вампиров! — воскликнул бывший лекарь.

— Вот именно! Мы переводим тканевое дыхание с анаэробного гликолиза, завязанного на компоненты чужой крови, обратно на стандартный цикл Кребса. Но с одной модификацией, вектор стабилизирует теломеразы и блокирует окислительный стресс клеток, что и дает то самое неограниченное долголетие. Повторное принудительное внедрение архейских механизмов вызовет не обратную мутацию, а мгновенный цитокиновый шторм и тотальный гемолиз. Клетки начнут переваривать сами себя, и пациент просто умрет от системного некроза и полиорганной недостаточности за пару часов, — Александр выключил воду, сорвал со стены бумажное полотенце, — Так что фокус с «туда-обратно» не пройдет. Наш РНК-вектор делает этот процесс дорогой в один конец. Обращенный вампир становится биологическим тупиком для вируса. И именно поэтому Стражи и Община вцепятся в нас мертвой хваткой. Для них мы не просто создаем лекарство, мы создаем генетического терминатора для вида вампиров. Оружие окончательного решения вампирского вопроса.

— Теперь я все понял, — кивнул профессор, — так что мы делаем?

— Я продумывал два варианта. Первый, это мы просто исчезнем. Инсценируем нашу смерть во время экспериментов. Якобы введем себе анти лазерную сыворотку, и когда выстрелим в себя, для проверки, боевым излучателем Стражей, сгорим. Найдем труп вампира, подбросим туда образцы ДНК нашего человеческого тела и готово! — стал рассказывать кровосос, — а сами уедем на теплые острова и будем там отрываться за все шесть тысяч лет воздержания!

— Отличный план! — обрадовался Борис Борисович.

— На самом деле, это хреновый план! — вздохнул вампир. Александр подошел к доске, на которой были записаны формулы, и с размаху перечеркнул их куском мела. Он обратился к хирургу, и в его мыслях уже не было той расслабленности, с которой он только что расписывал теплые острова.

— Хреновый по трем фундаментальным причинам, Борис Борисович

Первая причина. Лилит, это далеко не дура. Она не просто посмотрит на кучку пепла и отчет. Она пришлет экспертов-криминалистов Общины, которые проведут тотальный аудит лаборатории. Они взвесят наш остаточный прах с точностью до миллиграмма. Человеческое тело при сжигании дает один процент сухого остатка от массы, а тело высшего вурдалака из-за плотности остеоцитов и углеродного скелета V-полимера — почти три с половиной. Если мы сожжем обычный труп, подбросив туда наши ДНК-маркеры, спектральный анализ деструкта сразу покажет дефицит архейских тяжелых изотопов. А если мы сожжем труп вампира, то там не будет следов анти лазерной сыворотки, которую мы якобы испытывали. Любая весовая или молекулярная нестыковка выдаст инсценировку. Для Лилит наше «самосожжение» станет стопроцентным доказательством того, что сыворотка работает, а мы в бегах. И тогда за нами отправят не просто ищейку с собаками, а карательный отряд вампиров-инквизиторов. Да, они есть и у нас.

Вторая причина. Мы не сможем просто так раствориться на островах. Сейчас не девятнадцатый век, на дворе эпоха тотального цифрового контроля. Как только мы попытаемся легализовать деньги с моих счетов или воспользоваться фальшивыми паспортами, мы попадем под радары. Вампирская агентурная сеть полностью контролирует международную межбанковскую систему SWIFT и базы биометрических данных Интерпола. Система распознавания лиц на первой же таможне в Дубае или Бангкоке выдаст совпадение по геометрии черепа. Беглый высокоранговый вурдалак, внезапно потерявший тепловую сигнатуру хищника на инфракрасных камерах, — это красный уровень тревоги в аналитическом центре Стражей. И в Общине.

Третья причина. Наше долголетие, это не чудо, это измененная работа теломераз и специфический белковый профиль. Если на этих ваших островах любой из нас банально подхватит малярию, наступит или сядет задницей на морского ежа, или попадет в ДТП, его доставят в местный госпиталь. Первый же коагулологический тест или банальный общий анализ крови взорвет мозги медицинскому персоналу. Лаборант увидит кровь в которой клеточный состав не похожий на стандартный, сыворотку, которая не подвержена окислительному стрессу, и полное отсутствие антител к стандартным человеческим вирусам. Этот клинический отчет автоматически уйдет в базы данных, а оттуда с помощью вирусов-траянов попадет на стол к Стражами и к нашим. Наша собственная измененная кровь станет идеальным радиомаяком.

Александр отбросил мел в сторону, вытер испачканные мелом пальцы о халат и тяжело оперся о стол:

— Нас вычислят максимум за полгода. И найдут уже не как исследователей, которым можно предложить сделку, а как опасных мутантов, подлежащих тотальной вивисекции ради извлечения РНК-вектора. На теплых островах мы будем не отрываться, а дергаться от каждого шороха прибрежных пальм, ожидая выстрел из боевого излучателя в затылок.

Вампир замолчал, давая время бывшему лекарю осмыслить сказанное.

— Так какой второй вариант? — глухо спросил Хирург.

Александр мрачно усмехнулся:

— Второй вариант куда более кровавый, — Александр подошел к медицинскому шкафу, с щелчком провернул ключ в замке и достал три тяжелых хромированных кейса с логотипом клиники. — Мы не бежим. Мы атакуем первыми. Нам нужен контролируемый переворот внутри Общины.

Вампир выставил кейсы на операционный стол в ряд.

— Лилит и высшие вурдалаки Общины сильны до тех пор, пока они монолитно контролируют свои территории за счет физического и ментального превосходства,- начал он, — но их тела точно такой же биологический субстрат, как и наше. Наш РНК-вектор готов, его молекулярная форма и устойчивость во внешней среде стабильны. Мы не будем бегать по лесам с лазерными излучателями наперевес, Борис Борисович. Мы превратим наш вирус в аэрозольную или инъекционную форму оружия массового поражения. Достаточно доставить этот штамм в вентиляционную систему главного зала Совета во время ближайшего съезда Кланов.