Официально Сталин умер от «кровоизлияния в мозг». На самом деле на Ближней даче произошел лавинообразный ионный коллапс его «черной крови». Его тело, удерживаемое вирусом в стабильном состоянии более семидесяти лет, разрушилось на клеточном уровне за несколько суток. Из-за этого соратники трое суток не пускали к нему обычных врачей — они ждали, пока ткани окончательно умрут, чтобы патологоанатомы не зафиксировали отсутствие нормальной человеческой анатомии. Но все равно, протокол вскрытия пришлось подделать

— После смерти Сталина Специальный отдел КГБ возглавили прагматики-человеки, — тихо закончил Александр, переводя взгляд на операционный стол. — Они заключили с Лилит новый пакт о ненападении, который продержался до развала Союза и до сегодняшних дней. Но советская научно-техническая база никуда не делась. Стражи унаследовали все сталинские секретные архивы и лаборатории. И сегодня они используют против нас то, что не успел до исследовать Берия и ученые Курчатовского института в пятидесятых.

Борис Борисович глубоко вздохнул, чувствуя, как под силиконовым гримом его челюсть непроизвольно сжимается. История советской империи теперь виделась ему как гигантский медицинский триллер.

— Значит, наша подпольная молодежь сейчас пытается возродить те самые «монгольские методы» беспредельного кормления ради обретения силы? — спросил профессор.

— Да, — отрезал Александр. — И если мы их не остановим, Стражи устроить нам новую Опричнинную зачистку. С помощью лазеров Курчатовского института.

Хирург понимающе кивнул. Как ученый, он оценил изящество паразитарной адаптации, вирус не пытается размножаться сам, он просто берет под контроль носителя, и ограничивает его возможность бесконтрольно размножаться.

— Ладно, — доктор вздохнул, — С генеалогией монгольских вурдалаков мы разобрались. А почему им бы нас не уничтожить совсем? И как устроена организация Стражей.

— Потому что мы для них — единственное эффективное «биологическое сито» и регулятор, — Александр криво усмехнулся, — Уничтожить вампиров под корень, это мечта неразумных идеалистов. Прагматики из Совета Безопасности и Специального отдела прекрасно понимают: тотальная ликвидация нашего вида может вызвать мгновенный коллапс всей человеческой экосистемы.

— Это как? — не понял Борис Борисович.

Вурдалак зашагал по кафельному полу морга, загибая бледные пальцы и раскрывая перед Борисом Борисовичем причины их существования до сих пор.

— Нас не вычищают под ноль по следующим причинам. Человеческое общество непрерывно генерирует огромный пласт отходов: маньяки, серийные убийцы, нелегальные мигранты без документов, торговцы людьми и наркобароны, — начал перечислять он, — Полиция и суды связаны законами, бюрократией и правами человека. Община вампиров законами людей не связана. Мы питаемся этой «пеной». Десятилетиями наши клыки зачищают криминальное дно Москвы эффективнее любого ГУУР МВД. Стражи получают идеальных, бесплатных ночных санитаров. Они прекрасно знают, куда исчезают главари этнических группировок или педофилы-рецидивисты. Труп прятать не нужно, потому что мы утилизируем его биомассу досуха и дочиста.

Вторая причина та, что вампирские кланы за века накопили колоссальные капиталы. Мировая община вампиров сегодня, это миллиарды долларов в недвижимости, фармацевтических холдингах, банках и закрытых НИИ. Если уничтожить верхушку нежити, эти исчезновение этих гигантских финансовых потоков мгновенно обескровит экономику. Начнется неконтролируемый кризис. Вдобавок, через наши подставные структуры государство решает самые «грязные» геополитические задачи за рубежом, куда официальный спецназ послать нельзя. Бессмертные наемники без пульса и документов — лучший инструмент внешней политики.

Третья причина, это риск неконтролируемой пандемии. Вирус вампиризма, это не чума или холера, это стабильная система только под управлением древних, как Лилит. Если уничтожить Высший Совет и Систему, оставшиеся в живых молодые вурдалаки потеряют узду. Начнется хаос. Голодные, обезумевшие неофиты начнут кусать всех подряд на улицах, заражая людей сотнями. Вампиризм превратится из тайного ордена в эпидемическую катастрофу, бешеную чуму.

Стражам гораздо проще держать на коротком поводке одну Лилит, которая сама казнит любого нарушителя кодекса мимикрии, чем объявлять в стране военное положение и воевать с миллионом взбесившихся мертвецов в метро.

И наконец, самая главная причина! — усмехнулся Александр, — они мечтают сами обрести бессмертие. Но они не настолько глупы, чтобы стать такими как мы. Лишенными всего человеческого удовольствия от жизни. Нет, они хотят иметь и бессмертие и земные радости и наслаждения. Поэтому Стражи держат нас как гигантскую живую лабораторию. Ученые Курчатовского института и секретных военных лабораторий годами изучают наши ткани, чтобы создать идеальное средство регенерации для людей, вакцины от старения или препараты для анабиоза космонавтов при межзвездных путешествиях. Мы для них, не просто нежить, а источник уникального биологического сырья, которое нельзя получить искусственным путем.

Короче говоря, док, мы, это полезные паразиты, — Александр остановился у стола. — Пока паразит знает свое место, не убивает слишком много клеток хозяина и платит дань, хозяин позволяет ему жить. Мы обеспечиваем скрытую стабильность мировой системы и этой страны и всего мира. Но то, что сделало подполье, эти три трупа посреди столицы, это нарушение баланса. Это раковая опухоль. И если мы сами её не вырежем, то Стражи запустят тотальную химиотерапию. И под неё попадем мы все.

— Жесть! — только и сказал доктор.

— Теперь как они устроены, — произнес Александр, — Стражи делятся на две основные категории, и обе смертельно опасны.

Первая, это аналитики и ученые. К ним относятся профильные биохимики, молекулярные биологи, генетики, трансфузиологи и программисты. Они не бегают по подвалам, они сидят в офисах и лабораториях. Они собирают биг-дату, отслеживают аномальные закупки медицинского оборудования (как те же порты и гемаконы), мониторят скрытые финансовые потоки общин и анализируют состав ДНК в моргах.

Вторая, это оперативные группы, или ликвидаторы. Это действующие офицеры спецназа (Альфа, Заслон), прошедшие жесткий психологический отбор и специальную подготовку. Они знают анатомию вампиров лучше многих вурдалаков. Они хладнокровны, тактически безупречны и обучены действовать в условиях полного ментального давления (гипноза).

— Как же они действуют и чем воюют? — спросил Борис Борисович.

— Стражи давно поняли, что вампиризм, это особая форма высокоэнергетической консервации тканей (биополимерный паразит). Поэтому они бьют по нашим главным физико-химическим уязвимостям, — вздохнул Александр, — квантовые излучатели «Солнце-М». Их новейшая разработка, о которой говорила Лилит. Это лазерные установки, генерирующие плотный, направленный поток ультрафиолетового излучения с частотой триста пятьдесят пять нанометров. Прибор размером с тактический фонарь или вмонтированный в радиаторную решетку оперативного минивэна выдает дозу жесткого УФ, эквивалентную полуденному солнцу в Сахаре. Пробивает обычную тонировку и сжигает вампира за секунды.

Оперативники Стражей идут на штурм в специальных шлемах с поляризационными линзами и встроенными генераторами белого шума. Это полностью блокирует попытки вампиров применить ментальное внушение или гипноз. Вдобавок, перед операцией они принимают химический коктейль из нейролептиков и блокаторов рецепторов, из-за чего их кровь становится временно токсичной для вурдалаков.

Вместо серебряных пуль они используют экспансивные боеприпасы, начиненные азотнокислым серебром (ляписом) или концентрированными солями тяжелых металлов. Попадая в тело вампира, такая пуля вызывает мгновенный локальный некроз и каталитическое разрушение полимера. Также они активно используют белый фосфор и термит, потому что температура выше тысячи градусов Цельсия разрушает любую вампирскую плоть и блокирует регенерацию.