— Утром успела проверить.

— Утром ещё можно было.

— И почему такая поблажка?

— Праздник начался после полудня.

— Тогда да. Ни одного.

— И не ходили к седьмому источнику.

— Сегодня обошлась.

— Не пробовали ключ.

— Он у меня в кармане. Там и останется.

— Даже непривычно вас такой видеть.

Эстелия посмотрела на него.

— Вам здесь нравится?

Рейнар перевёл взгляд на двор.

— Очень. Я давно так не сидел.

— Хотя мы ничего толком не устроили?

— А чего вам не хватает? Люди довольны.

— Вы опасно меняетесь.

— С вами я ко многому привык.

Она не сразу нашла ответ.

Он ничего не добавил.

Не пытался превратить слова в признание.

И от этого они остались с ней.

Эстелия посмотрела на его руки.

Вместо документов Рейнар держал простую кружку.

— Вы сегодня герцог? — спросила она.

— К сожалению, постоянно.

— И ревизором тоже весь день?

— Пока не закончил проверку.

— А можно хотя бы вечером не быть ни тем ни другим?

Он посмотрел на неё.

— Сегодня вечером попробую.

— А как мне тогда к вам обращаться?

— Рейнар.

Ответ оказался именно тем, который она хотела услышать.

Эстелия улыбнулась.

— Хорошо.

Он прищурился.

— Опять ваше «хорошо»?

— Пусть и у меня иногда будет всё хорошо.

Музыка стала быстрее.

Тесса неожиданно появилась перед ними.

— Хватит сидеть вдвоём. Идите к остальным.

Эстелия подняла голову.

— Тесса, ты же сама меня усадила.

— Поесть. Поели — теперь танцевать.

— Я и здесь прекрасно посижу.

— На балу вы так и не успели.

— У нас тогда источник проснулся, какой уж тут танец.

— Сейчас шесть работают нормально.

— Вот именно. Шесть…

Тесса посмотрела на неё.

— Не смейте сегодня снова считать.

Эстелия хотела ответить.

Рейнар уже встал.

Протянул руку.

Не как герцог на балу.

Без поклона.

Без красивого жеста.

Просто руку.

— Потанцуйте со мной. Хотя бы один раз.

Она посмотрела на ладонь.

Потом на него.

— Вы всё-таки умеете приглашать.

— Видите, я ещё могу чему-то научиться.

— И когда же успели?

— За этот месяц многое пришлось освоить.

Эстелия вложила пальцы в его руку.

— Один танец. Договорились?

— Для начала.

Она подняла брови.

— Даже не спросите, захочу ли я второй?

— На второй буду приглашать отдельно. До самоуверенности Тарселя мне далеко.

— Очень на это надеюсь.

Они вышли в круг.

Рейнар танцевал хорошо.

Это раздражало.

Эстелия сказала ему об этом почти сразу.

— Чем же я вам опять не угодил?

— Было бы справедливо, если бы вы хоть что-нибудь делали плохо.

— Выбирать спокойные проверки у меня плохо получается.

— Это вы не умеете. А я про то, что умеете, но плохо.

— Дайте подумать. Нельзя же сразу признаться во всём.

Он повёл её через поворот.

Здесь не было гладкого пола.

Камень под ногами оставался неровным.

Люди вокруг смеялись, иногда сталкивались, дети то и дело пробегали между взрослыми.

Эстелия не следила за тем, насколько правильно держит руки.

Не думала о том, кто смотрит.

Не пыталась определить, что именно означает этот танец для их отношений.

Сегодня ей впервые было достаточно самого момента.

Рейнар тоже ничего не говорил.

До тех пор, пока над шестым источником не поднялась особенно высокая лента бело-лилового пара.

Эстелия заметила её через его плечо.

Но не остановилась.

Это было почти смешно.

Ещё вчера она бросила бы всё и побежала проверять.

Сегодня продолжила танцевать.

Лента пара ушла вверх.

Следом за ней поднялось золотое облако второго источника.

Потом серебристое.

Люди начали показывать на склон.

Музыка сбилась.

Скрипач опустил смычок.

Эстелия остановилась только тогда, когда Рейнар сам посмотрел вверх.

— Так и должно быть? — спросил кто-то.

Нет.

Не обычно.

Шесть облаков никогда не поднимались одновременно так высоко.

Серебристый пар больше не лежал над нижним бассейном. Он шёл вверх по склону широкой полосой.

Золотой двигался рядом.

Зелёный туман третьего источника поднялся между деревьями.

Синий вышел из кустов четвёртого.

Перламутровый от пятого сиял в последних лучах заката.

Шестой растягивался над ними светлыми крыльями.

Все шесть потоков тянулись вверх.

К тёмной верхней террасе.

Эстелия не заметила, когда перестала держать Рейнара за руку.

Вокруг стихли разговоры.

Даже дети замолчали.

— Седьмой, — произнёс Бран.

Он стоял недалеко.

Лицо у него стало таким, каким Эстелия видела его в ночь пробуждения второго источника.

Только теперь в нём не было недоверия.

Один лишь страх поверить раньше времени.

На самой верхней части склона ничего не происходило.

Несколько секунд.

Потом ещё.

Шесть облаков дошли до места, которого с нижней террасы почти не было видно, и остановились.

Эстелия чувствовала рядом Рейнара.

Он не говорил.

Никто не двигался.

И тогда над горой появился круг.

Не свет.

Не пар.

Сначала Эстелия решила, что видит просвет между облаками.

Идеально ровное кольцо тёмного воздуха.

Потом его край стал белеть.

По кругу прошёл серебряный оттенок.

Золотой.

Зелёный.

Синий.

Перламутровый.

Бело-лиловый.

Шесть цветов собрались на мгновение и растворились, оставив прозрачное сияние.

Сверху донёсся звук воды.

Глубокий.

Чистый.

Не похожий на шум остальных источников.

Скорее на то, как большой подземный поток наконец находит открытое русло.

Бран схватился за каменное ограждение.

— Работает.

— Это точно он, Бран?

Он повернулся к ней.

Глаза старого смотрителя блестели.

— Сам не видел. Дед рассказывал… Я уж думал, не дождусь.

— Что он рассказывал? Как это было?

— Седьмой не даёт цвета.

Эстелия посмотрела наверх.

Прозрачное облако разрасталось.

— Но ведь все остальные цветные.

— Он их всех собирает. Потому и своего цвета нет.

Теперь она поняла знак.

Пустой круг.

Не отсутствие символа.

Место для всех шести.

В этот момент дворец изменился.

Не стены.

Не крыши.

Камень не стал новым, трещины не исчезли, заколоченные окна не открылись сами собой.

Но по фасаду прошёл свет.

Тонкие линии проступили там, где Эстелия раньше видела лишь старую резьбу.

Семь облаков над главным залом засветились один за другим.

В восточной галерее зажглись каменные вставки под арками.

Где-то в закрытой части дома отозвался старый колокол.

Один удар.

Второй.

Третий.

И над центральной башней начали собираться облака.

Настоящая корона.

Семь полос пара поднялись от источников, сошлись над крышей и замкнулись вокруг самой высокой башни широким сияющим кольцом.

Серебро.

Золото.

Зелень.

Синий свет.

Перламутр.

Бело-лиловые крылья.

И прозрачная седьмая полоса, удерживавшая остальные вместе.

Люди во дворе ахнули почти одновременно.

Кто-то заплакал.

Кто-то засмеялся.

Дети закричали от восторга.

Эстелия не слышала отдельных голосов.

Она смотрела на дом.

В день приезда он казался усталым.

Забытым.

Почти мёртвым.

Теперь над его башнями стояли семь облаков.

Не скрывали разрушения.

Не притворялись, что последних десятилетий не было.

Просто показывали: он снова жив.

Рейнар подошёл ближе.

— Эстелия.

Она повернула голову.

— Я вижу. Посмотрите, что с башней…

— Эстелия, седьмой ключ. Теперь можно проверить.

Ей понадобилась секунда.