— После суда, — сказала Эстелия.

Он не спросил, о чём она.

— Если выиграете?

— Когда.

— Вы уже говорите без сомнений.

— Тарсель меня научил. У него всё «когда», ничего «если».

— Предпочёл бы другого учителя.

— После суда посоветуете. И доскажем остальное.

Рейнар улыбнулся.

— Буду ждать.

Шестой ключ повернулся через час.

Шесть щелчков прозвучали внутри каменной стены.

Последняя скважина осталась неподвижной.

Эстелия попробовала седьмой ключ.

Не с силой.

Просто вставила.

Повернула.

Ничего.

— Конечно, не повернулся. А всё равно надеялась.

Рейнар стоял рядом.

— Вы бы ушли и потом жалели, что не попробовали.

— Без силы можно было. Я не давила.

— Я видел. Не упрекаю.

— По-моему, готовились.

— Вы уже заранее отвечаете на мои мысли.

— С вашим лицом это нетрудно.

— Придётся следить за лицом.

Она вынула ключ.

За дверью, возможно, лежала Первая грамота.

Три дня.

Один источник.

И никаких подсказок.

На следующий день Эстелия решила, что знает, чего не хватает седьмому.

Она ошиблась.

Это выяснилось к ночи.

Сначала она решила, что каждый источник связан с определённой частью восстановления курорта.

Первый — гости.

Второй — отдача дому.

Третий — праздник.

Четвёртый проснулся после новой галереи.

Пятый — после зимнего сада.

Шестой — после террас и смешения местных со столичными гостями.

Значит, седьмой должен был ответить на завершённость.

На весь курорт.

Мысль выглядела разумно.

Слишком разумно.

Эстелия составила список того, что ещё можно исправить за два дня.

Тесса увидела его и сказала:

— Даже не думайте всё это поручать людям на завтра.

— Ты даже не прочитала.

— Мне хватило заголовка.

— «До суда».

— Вот именно. Всё втиснуть до суда.

— Я только выписала недоделки.

— Вы сами посмотрите, какой список.

Эстелия посмотрела на лист.

— Что из него ты предлагаешь убрать?

— Вы собираетесь за два дня переделать то, что строили месяц.

— Большого ремонта здесь нет. Только закончить мелочи.

— Здесь двадцать семь пунктов.

— Двадцать четыре. Три я уже вычеркнула.

— От двадцати четырёх мне сразу стало легче, да.

Эстелия всё равно начала.

Починили старый навес у конюшни.

Увеличили число фонарей на дорожке к четвёртому источнику.

Поставили дополнительные скамьи возле зимнего сада.

Переделали неудобную стойку дневных посещений.

Заказали новые таблички для комнат.

Марта получила ещё один большой стол.

Бран — помощника для прогулок.

Нейра — отдельный небольшой кабинет возле стойки, потому что книги размещения больше не помещались на одном столе.

К вечеру седьмой источник не изменился.

На второй день Эстелия подняла цены на самые востребованные комнаты.

Не ради источника.

Доход действительно требовал пересмотра.

Все двадцать комнат были забронированы.

Люди соглашались ждать.

Тесса утверждала, что брать прежнюю сумму уже глупо.

Эстелия согласилась.

Седьмой молчал.

Она ввела дополнительный ужин для дневных посетителей.

Седьмой молчал.

Разрешила вечерние прогулки к четвёртому и пятому источнику под сопровождением Брана.

Седьмой молчал.

К вечеру Эстелия начала злиться.

Не на воду.

На себя.

Она прекрасно понимала, насколько нелепо сердиться на древний источник за отказ соблюдать её судебный график.

И всё равно злилась.

Рейнар нашёл её в архиве.

Седьмой ключ лежал на столе.

— Сколько раз? — спросил он.

— Вы о ключе?

— Да. Сколько раз проверяли замок?

— Два раза.

Он посмотрел.

Эстелия отвела взгляд.

— Ладно, четыре.

— Эстелия.

— Шесть. Теперь точно всё сказала.

— За день?

— За два дня, не за один.

— По три раза в день. Вы ему совсем передышки не даёте.

Она раздражённо встала.

— До суда меньше сорока часов.

— Я тоже считаю часы.

— Тогда почему вы спокойны?

— Я беспокоюсь. Просто от моего беспокойства замок тоже не откроется.

— А по вам не скажешь.

— Долго учился не показывать.

Эстелия прошлась по комнате.

— Я не понимаю.

— Что, по-вашему, осталось недоделанным?

— В том и дело — ничего.

— Неужели совсем ничего?

Она резко повернулась.

— Комнаты заняты, люди довольны. Кухня наконец справляется. Мы столько восстановили, наняли местных, шесть источников работают… Я уже не знаю, за что ещё взяться.

— Вижу, сколько вы сделали.

— Тогда что нужно седьмому?

— Мне нечего вам ответить.

— Только не это, пожалуйста.

— Я не хочу обманывать вас.

Она села обратно.

— Не надо. Простите, я срываюсь.

Рейнар подошёл к двери.

Провёл пальцами по последнему замку.

— Может, дело вообще не в том, что вы делаете.

— Что я тогда упускаю?

— Вы всё время считаете каждое пробуждение ответом на конкретное действие.

— Они же отвечали. Не могли все эти совпадения быть случайными.

— Не могли, согласен. Но «починила комнату — проснулся источник» может быть слишком простым объяснением.

Эстелия нахмурилась.

— Четвёртый проснулся после открытия галереи.

— Или после того, как дом принял больше людей.

— Пятый — после зимнего сада.

— Или когда люди получили ещё одно место, где им хотелось остаться.

— Шестой — после террас.

— Там сидели не только гости.

— Именно, местные тоже приходили.

Он посмотрел на неё.

— Именно. Об этом я и говорю.

Эстелия замолчала.

Что-то в этом слове зацепилось.

Но мысль не сложилась.

— Думаете, дело в том, кто там сидел?

— Допускаю. Пока не утверждаю.

— Да, понимаю. Продолжайте.

— Но шестой источник проснулся в первый вечер, когда на одной террасе сидели постояльцы, мастера и семьи из Равенны.

— Дневной доступ это и позволил.

— Возможно, важен был сам вечер, а не введённое правило.

Она посмотрела на него.

Рейнар приподнял бровь.

— Я тоже могу пока только предполагать.

— Смотрите, как хорошо я вас научила сомневаться.

— Уже начинаю перенимать привычки.

Эстелия закрыла книгу.

— Мне нужно пройтись.

— Сейчас?

— Да. В этой комнате я только на ключ смотрю.

— К седьмому?

— Не туда.

Он явно не поверил.

— Правда, на закрытую дорогу не пойду. Обещаю.

— Я ещё не успел попросить.

— Всё было написано на лице.

— Снова лицо меня выдало.

Ночью «Семь облаков» выглядели совсем иначе, чем в день её приезда.

Эстелия шла по восточной галерее и почти не узнавала дом.

Тогда горел свет только в нескольких окнах.

Теперь тёплые квадраты тянулись по центральной части и гостевой галерее.

Из зимнего сада доносился смех.

На наружных террасах светили фонари.

От источников поднимались шесть полос тумана.

Не одинаковых.

Каждая жила по-своему.

Гости были повсюду.

Двое мужчин спорили возле стойки о завтрашней прогулке.

Семья из столицы возвращалась из зимнего сада.

На лестнице ребёнок пытался убедить Нейру, что видел в шестом облаке настоящего орла.

Нейра очень серьёзно отвечала, что записывать орла в книгу размещения не требуется.

Эстелия улыбнулась.

Вот же.

Работает.

Всё работает.

Она прошла дальше.

На кухне было жарко.

Марта стояла возле стола и что-то объясняла помощнику.

Двое работников ужинали на маленькой лавке у стены.

Один из нанятых парней ел прямо возле задней двери, держа тарелку на коленях.

Олдер вошёл с улицы.

— Мам, на меня ужин остался?

Марта даже не повернулась.

— В большой кастрюле бери. Не остыло ещё.