— Вам тоже досталось этой привычки.

Терен ушёл, оставив её в библиотеке.

На столе уже лежали три новых письма.

Одно — от окружного канцлера.

Второе — от Ласнера.

Третье — от Мирены.

Эстелия открыла первое.

Предварительное слушание по требованиям Кайдена Марвейра и Орвена Тарселя назначалось на послезавтра, а не через четыре дня.

Она перечитала дату.

— Тесса!

Помощница появилась в дверях почти сразу.

— Я здесь.

— Слушание перенесли.

— Раньше или позже?

— Послезавтра.

Тесса подошла.

— Это плохо?

— Времени на поиски осталось меньше.

— Но само слушание нам может помочь?

Эстелия сложила письмо.

— Не знаю пока. Нужно прочесть остальное.

Тесса взяла второе.

— Это от кого?

— От Ласнера. Ждала его ответ.

— Открывать?

— Открой, конечно.

— Вдруг он опять передаёт что-то личное от герцога.

— Кайден такое пишет сам. Почерк здесь Ласнера.

— Вы всё ещё узнаёте?

Вопрос был задан без намерения задеть.

И всё же Эстелия заметила собственную реакцию.

— Конечно, Тесса. Сразу узнаю.

Тесса замялась.

— Простите.

— Всё нормально. Я столько лет читала его записки, с чего бы мне вдруг забыть.

Она открыла письмо Ласнера.

Поверенный нашёл ещё две ссылки на Первую грамоту Семи.

Одна подтверждала право хранителя собирать плату за проход.

Вторая была интереснее.

Эстелия прочитала её вслух:

— «Пока полный круг Семи действует, владение не может быть разделено между отдельными домами, кредиторами или наследниками вопреки праву хранителя».

Тесса моргнула.

— Это хорошо?

— Похоже, очень. Надо показать Рейнару.

— Вы сейчас разговариваете как Кальдэн.

— Сама уже слышу.

— Кто такой хранитель?

— Тот, чьё право признаёт грамота. Нам ещё доказать, что это я.

Она прочитала остальное.

Ласнер писал, что в семейном архиве Марвейров оригинала Первой грамоты нет. Однако в одном старом описях содержалась запись: «Основная грамота оставлена при Семи согласно воле короны».

При Семи.

Не в столице.

Не у Марвейров.

Здесь.

Эстелия медленно положила письмо.

Каменная дверь с семью замками больше не казалась загадкой.

За ней находилось то, что кто-то когда-то решил спрятать так, чтобы документ нельзя было получить без живого комплекса.

— Вы нашли? — спросила Тесса.

— Возможно, нашла важную подсказку.

— Про последнюю дверь?

— Про то, зачем за ней спрятали документ. Почему добраться можно только при семи работающих источниках.

— Только ради бумаги?

Эстелия посмотрела на неё.

— Эта бумага может решить, останется ли весь дворец у нас.

Тесса кивнула.

Потом перевела взгляд на третье письмо.

— Мирена.

— Не открывай.

— Отложить её до вечера?

— Хоть ненадолго. От Мирены редко приходит что-то спокойное.

— Тогда я открою.

— Тесса.

Но печать уже треснула.

Помощница прочитала первые строки.

— Она требует ещё один бал.

Эстелия закрыла лицо ладонью.

— Я могла и не читать.

— Через неделю.

— Через неделю мы ещё спать не отвыкнем после нынешнего.

— Пишет, что уже нашла музыкантов.

— Пусть музыканты пока играют у кого-нибудь другого.

— И восемь семей готовы приехать.

— Вот пусть их кто-нибудь другой и примет. Второй бал сейчас я не осилю.

Тесса дочитала.

— Ещё предлагает сделать вечер в зимнем саду.

Эстелия убрала ладонь.

— Каком зимнем саду?

— Так и пишет: в зимнем саду «Семи облаков».

— У меня нет зимнего сада.

Тесса медленно посмотрела в сторону разбитой оранжереи.

Эстелия проследила за взглядом.

— Тесса, нет. Там половины стёкол нет.

— Я только на оранжерею посмотрела.

— И сразу представила, как мы за неё берёмся.

— Вы уже мысли читаете. Совсем как Кальдэн.

Эстелия подошла к окну.

Старая оранжерея примыкала к центральной части дворца и выходила на южную сторону. Когда она приехала, половина стёкол отсутствовала, двери не закрывались, а внутри росли только несколько упрямых кустов, переживших годы без ухода.

Ремонтировать её Эстелия не собиралась.

По крайней мере не в первый месяц.

Сейчас рядом с оранжереей стояла королевская печать на двери западной служебной части, но сама стеклянная галерея находилась за пределами опечатанного крыла.

— Даже не думайте, — произнёс Рейнар от двери.

Эстелия обернулась.

— Вы опять появились без звука.

— Вы смотрели на оранжерею.

— Смотреть мне ещё не запретили.

— После такого взгляда у вас обычно появляется смета.

— Мирена предлагает зимний сад.

— Сейчас открывать его нельзя.

— Мы ещё даже не обсудили.

— Потому что строительство запрещено.

— Восстановление стекла — строительство?

— Если хотите открыть помещение для гостей, сейчас да.

— Тогда послезавтра на слушании попрошу разрешение.

Рейнар посмотрел на Тессу.

— Тесса, кто подал ей эту мысль?

— Мирена письмо прислала.

— Тогда всё понятно.

Тесса ушла, забрав письмо.

Рейнар положил на стол папку.

— Я запросил полную копию действующих ограничений и порядок временного разрешения на восстановительные работы.

Эстелия подняла брови.

— Вы заранее запросили? Ещё не зная про оранжерею?

— Потому что знал, что вы попытаетесь найти способ продолжить ремонт.

— Значит, вы уже умеете мне помогать ещё до того, как я попрошу.

— Приходится вас опережать.

Она раскрыла папку.

— Здесь можно просить разрешение на помещения вне спорной восточной части.

— Если докажете, что работы не меняют границы комплекса и не затрагивают проходы.

— Оранжерея считается западной частью?

— По плану — центральной.

— Значит, с восточным домом точно не спутают.

Рейнар покачал головой.

— До слушания ничего не начинаем.

— Даже мастера ещё не позвала.

— Вы уже мысленно заказываете стекло.

Эстелия посмотрела в окно.

— Пока только прикидываю цену.

— Значит, мастера уже скоро позовёте.

На предварительное слушание в Равенну приехало столько людей, что Эстелия сначала решила: в тот же день канцелярия рассматривает несколько дел.

Оказалось — одно.

Их.

У входа стояли два экипажа Марвейров, карета Тарселя, несколько городских повозок и ещё три экипажа, владельцев которых Эстелия не знала.

— Кто все эти люди? — спросила она.

Рейнар, шедший рядом, посмотрел на гербы.

— Представитель торговой палаты. Управляющий северным трактом. Кажется, владелец караванного дома из Варрена.

— Их вызвали на наш спор?

— Их интересует торговый проход.

Конечно.

Если старый путь действительно сокращал дорогу через хребет почти на день, спор давно перестал касаться только её курорта.

В коридоре уже ждал Кайден.

Ласнер стоял рядом с толстой папкой.

Орвен Тарсель разговаривал с незнакомым седым мужчиной.

Увидев Эстелию, оба разговора прекратились.

Она прошла мимо.

Канцлер округа оказался полной женщиной лет шестидесяти по имени Аделин Корвес. Эстелия видела её однажды на столичном приёме, но лично они не были знакомы.

Теперь канцлер сидела за высоким столом, перед которым лежали три стопки документов.

Одна — Марвейров.

Вторая — Тарселя.

Третья, самая тонкая, принадлежала Эстелии.

Это ей не понравилось.

Рейнар занял место не рядом с ней.

Напротив.

За отдельным столом королевского представителя.

Эстелия заметила это сразу.

И тоже оценила.

Аделин Корвес открыла заседание без лишних церемоний.

Сначала говорили о требовании Кайдена.

Потом о долге восточного дома.

Потом о проходе.

Эстелия отвечала на вопросы, показывала акт передачи, копии соглашений, записи о доходах и документы текущей проверки.