«Согласно Первой грамоте Семи, полный круг закрепляет держание за хранителем, восстановившим Семь и принявшим обязанность прохода».

Эстелия прочитала строку трижды.

— Что такое «держание»?

Рейнар оторвался от другой книги.

Они сидели друг напротив друга за старым столом архива. Два фонаря уже начали коптить, и в закрытой комнате чувствовался запах нагретого металла и старой бумаги. Наверху дом давно стих. Даже шагов персонала не было слышно.

— Старый правовой термин, — ответил он. — Сейчас почти не используется.

— А для нас? Это право владеть домом или только пользоваться?

Рейнар придвинул книгу.

Прочитал фразу.

Вернулся на несколько страниц назад.

Эстелия терпеливо ждала ровно минуту.

Потом перестала.

— Там настолько сложная формулировка?

— Сверяю, как это слово употребляли в других записях.

— Простите. Мне не терпится услышать ответ.

— Я понимаю. Но лучше потрачу ещё минуту, чем обнадёжу вас ошибочно.

— И возразить вам опять нечего.

Он не отреагировал и продолжил читать.

Эстелия встала, прошлась между шкафами и вернулась.

— Получилось разобраться?

— В данном случае речь идёт о прямом праве владения, предоставленном короной.

Она перестала двигаться.

— Не семейном?

— Связь с родом здесь могла и не требоваться.

— Тогда объясните с начала. Я хочу точно понять.

Рейнар поднял на неё глаза.

— Если эта ссылка относится к тому, о чём мы думаем, первоначальная грамота могла предусматривать особый порядок. Не обычное наследственное владение землёй, а прямое держание от короны человеком, который выполняет определённые условия.

— Какие условия подразумеваются?

Он указал на строку.

— Восстановить полный круг Семи и принять обязанность содержать проход.

Эстелия посмотрела на семь ключей.

Три лежали отдельно.

Четыре всё ещё оставались связанными шнуром.

— То есть если работают все семь источников…

— Мы пока читаем только ссылку.

Она закрыла глаза.

— Рейнар.

— Мы не видели Первую грамоту.

— Но ссылка существует.

— Существует. С ней можно работать дальше.

— И она коронная.

— Реестр коронный. Это важно, но не одно и то же.

Эстелия села.

— Где сама грамота?

— Не знаю.

— Значит, предстоит искать ещё и её.

— В столичном архиве её может не быть. Некоторые документы такого возраста хранились в самом владении, особенно если речь шла о земле со специальным статусом.

Они одновременно посмотрели на каменную дверь с семью замками.

Три ключа.

Семь скважин.

За ней находилось то, до чего они пока не могли добраться.

Эстелия медленно произнесла:

— Внутренний архив.

— Возможно, оригинал там.

На этот раз слово не раздражало.

Наоборот.

Оно открывало путь.

— Если оригинал за этой дверью, а дверь открывается только после семи источников…

— У нас три.

— Остальные тоже могут проснуться.

— И королевская печать.

Эстелия посмотрела на него.

— Помню. Ломать ничего не собираюсь.

— Когда вы так смотрите на дверь, я уже не уверен.

— Можете следить. Я к этому привыкла.

— Уже слежу. Не очень помогает, но я стараюсь.

Она улыбнулась.

Рейнар тоже, но почти сразу вернулся к книге.

— Есть ещё проблема.

— Что ещё нужно, кроме грамоты?

— Даже если Первую грамоту найдём и она действительно даёт независимое держание хранителю Семи, потребуется доказать, что именно вы исполнили условие.

— Эта дверь отозвалась именно на меня.

— Это интересно для нас. Для суда потребуется больше.

— Три источника проснулись при мне.

— Эти обстоятельства можно подтвердить.

— Первый изменился после открытия. Второй проснулся перед приездом гостей. Третий — после бала.

— Мы всё записали.

— Половина Равенны это видела.

— Свидетели у нас есть.

Эстелия наклонилась через стол.

— Чего же мы тогда недоказали?

— Четырёх источников.

Она откинулась на спинку стула.

— Лучше бы спросили ещё одну справку из канцелярии.

— Справку было бы легче достать, согласен.

— До предварительного слушания четыре дня.

— До окончательного решения будет больше.

— Мы сможем попросить отсрочку?

— Не знаю, какой срок дадут.

— Опять ждать неизвестно сколько.

— Пока можем только готовиться к назначенному дню.

Она посмотрела на связку ключей.

Четыре.

Если бы источники зависели от рычага, трубы, шлюза или любой понятной системы, Эстелия уже составляла бы список работ.

Но второй проснулся сам.

Третий — тоже.

А надписи на каменной двери говорили не о механизмах, а о том, что происходило между домом, хозяином и людьми.

Это было куда хуже сломанной крыши.

Крышу можно было починить.

— Вы сказали, что полный круг закрепляет держание, — произнесла она. — А если кто-то восстановит его случайно?

— Для этого и нужен точный текст.

— Вот как сейчас: они ведь сами начинают работать.

— Мы не знаем, что означает «восстановить» в тексте грамоты.

— Значит, надо найти другие ссылки.

— Найдём — станет яснее.

Эстелия снова взялась за книгу.

Рейнар посмотрел на неё.

— Уже поздно.

— Вы продолжаете читать.

— Я не провёл прошлую ночь на балу хозяйкой курорта.

— Вы провели часть прошлой ночи драконом на горе.

— К перелётам я привык. А вы весь день на ногах.

— Удобно иметь такую выносливость.

— Вы тоже не без преимущества.

— Хочу услышать. Вдруг пригодится.

— Вы способны упрямством заменить сон. До поры.

Она задумалась.

— Это не всегда преимущество.

— Надо записать: вы это сами признали.

Эстелия бросила в него сложенным листом бумаги.

Рейнар поймал его одной рукой.

И впервые за весь день она почувствовала, что может позволить себе несколько секунд думать не о Кайдене, Тарселе, суде и семи замках.

Потом сверху ударили часы.

Два раза.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

Он посмотрел на неё.

— Ни слова, — предупредила она.

— Даже рот не открыл.

— Но всё сказали взглядом.

— Теперь мы оба этим грешим.

— Идём спать.

— Я уж думал, не дождусь.

— Рейнар.

— Всё, иду молча.

Утром выяснилось, что запрет на новые работы имеет гораздо больше оттенков, чем Эстелия предполагала.

К девяти часам Терен принёс список того, что требовалось сделать с третьим источником, не делая при этом ничего из запрещённого.

Список состоял из семи пунктов.

Эстелия прочитала его.

Потом ещё раз.

— Очистить дорожку нельзя.

— Без отдельного допуска не можем.

— Укрепить две треснувшие ступени нельзя.

— Пока разрешения нет, не трогаем.

— Убрать камни из бассейна?

— Этого точно не допустят.

— Даже те, которые туда обвалились?

— Это изменение состояния нового источника.

Она положила лист.

— Остаётся стоять и смотреть.

— Наблюдать и записывать. Это хотя бы не запрещено.

— Лучше бы позволили камни вынуть.

Терен пожал плечами.

— Не я ставил печать.

— Знаю, Терен. На вас сердиться нечего.

— Тогда почему смотрите на меня так, будто я лично спрятал за ней половину вашего дома?

— Потому что на печать сердиться бесполезно, а Рейнара рядом нет. Простите.

— Ладно. Один раз потерплю.

Эстелия постучала пальцем по последнему пункту.

— Последний пункт объясните, пожалуйста.

— Проверить движение воды в действующих каналах.

— Это можно?

— Если ничего не разбираем.

— Тогда проверяйте.

— Мы с утра начали.

— А мне список только сейчас принесли?

Терен задумался.

— Хотел отчитаться, что делаем. Видите, до чего дошёл.

Эстелия посмотрела на него.

— Вы слишком много времени проводите рядом с Кальдэном.