Они любили террасу.

Любили фонари.

Любили вечер.

Любили рассказывать другим то, что увидели.

Бал действительно мог стать тем самым событием, после которого «Семь облаков» перестанут быть местной странностью и станут местом, куда хотят приехать специально.

Проблем было больше, чем преимуществ.

Двенадцать комнат.

Небольшая гостиная.

Нестабильная погода.

Недостаточно посуды.

Нет большого количества одинаковых столов.

Большой зал закрыт.

А ещё имущественный спор.

И приближающаяся комиссия.

Разумный человек отказался бы.

Эстелия провела пальцем по краю книги.

— Через десять дней.

Мирена просияла.

— Я знала.

— Подождите радоваться. Я ещё условия не назвала.

— Но бал устроите?

— Если получится. Только привычного столичного бала здесь не будет.

— А каким вы его задумали?

Эстелия посмотрела через окно.

Облака лежали ниже террасы.

— Бал над облаками.

Мирена несколько секунд молчала.

— Вот это уже можно продавать.

— Я сначала хочу понять, во что это нам обойдётся.

— Считайте. А желающие найдутся, поверьте.

К вечеру о событии знала половина курорта.

На следующее утро — Равенна.

Через два дня пришли первые письма из столицы.

Тесса положила их перед Эстелией.

— Уже пятнадцать писем.

— Просят приглашения?

— Спрашивают про бал.

— Мы даже цену не назначили.

— Они спрашивают цену.

— Спросить — ещё не купить.

— Прочитайте, кто пишет. Эти люди приедут, если им понравится затея.

Эстелия открыла первое письмо.

Семья столичного судьи.

Следующее — владелец текстильных мастерских.

Третье — вдовствующая графиня, которую Эстелия знала ещё по прежней жизни.

Она отложила лист.

— Комнат нет.

— На день бала все двенадцать уже заняты, — подтвердила Тесса.

— Кто успел забронировать?

— Те, кто сразу пошёл к Нейре. Пока вы прикидывали расходы.

— Тесса, не смейся надо мной.

— Не обещаю, но попробую.

Эстелия принялась считать.

Если большинство гостей приезжает только на вечер, им не обязательно ночевать в курорте.

Можно договориться с двумя постоялыми дворами Равенны.

Организовать дополнительные экипажи туда и обратно.

Бал закончить до полуночи.

Открыть большой зал только частично?

Нет.

Терен пока не давал разрешения.

Тогда восточная галерея, терраса, малая гостиная и двор.

Если не будет сильного дождя.

Если не будет ветра.

Если температура не опустится слишком низко.

Слишком много «если».

— Вы опять смотрите так, будто хотите уволить погоду, — сказала Тесса.

Эстелия подняла голову.

— Мне нужен человек из Равенны, который сдаёт навесы для ярмарок.

— Я ему уже передала, чтобы приехал.

Эстелия замерла.

— Без меня успела?

— Ещё утром послала.

— Тесса.

— Я что-то не так сделала?

— Я начинаю тебя бояться.

— Давно пора было.

Подготовка к балу захватила весь курорт.

На этот раз Эстелия не пыталась делать всё сама.

Опыт первого открытия научил её достаточно.

Марта получила полную власть над кухней и предупредила, что человек, который попытается изменить меню за день до бала, будет выгнан.

Эстелия уточнила:

— Даже я?

— Особенно вы.

— Тогда к кухне не подхожу.

Бран занимался прогулками и внешними дорожками.

Олдер — фонарями, дополнительными скамьями, конюшней и экипажами.

Нейра — комнатами и списками гостей.

Тесса — всем остальным, причём утверждала, что это официальная должность.

Эстелия отвечала за деньги, переписку и устройство самого вечера.

Рейнар формально не участвовал.

Практически каждый день обнаруживал что-нибудь, что следовало исправить.

— Здесь слишком узко для прохода большой группы.

— Тогда поставим второй выход.

— Через эту дверь не пустим.

— С той стороны что-то опасное?

— Потому что за этой дверью закрытая часть.

— Тогда первый выход станет шире.

— Несущую стену не трогайте.

— Да знаю я про стену. Ищу, как развести людей, чтобы не толкались.

— Хорошо. Посмотрим вместе.

— Только без вашего довольного тона.

Они спорили постоянно.

И всё чаще Эстелия ловила себя на том, что спор приносит удовольствие.

Не потому, что хотелось победить.

Рейнар не соглашался из вежливости.

Не уступал ради её настроения.

Если считал решение плохим, говорил.

Если она была права, признавал.

Иногда не сразу.

Это тоже нравилось.

Ещё больше раздражало.

Однажды они вместе проверяли верхнюю смотровую площадку, которую Эстелия хотела открыть для гостей бала до наступления темноты.

Дорожка после дождя стала скользкой.

Эстелия обошла мокрый камень, поставила ногу на край ступени и почувствовала, как подошва уходит в сторону.

Она не успела испугаться.

Рейнар поймал её за талию раньше, чем она потеряла равновесие окончательно.

Эстелия оказалась прижата спиной к его груди.

На несколько секунд всё остановилось.

Не мир.

Только её способность думать.

— Стоите? — спросил он возле самого уха.

— Кажется, стою.

— Нога не болит? Я могу отпустить?

— Всё в порядке. Теперь удержусь.

Рейнар отпустил не сразу.

Возможно, проверял, действительно ли она удерживает равновесие.

Эстелия предпочла именно это объяснение.

Когда его рука исчезла с её талии, холодный воздух показался значительно холоднее.

Она поправила платье.

— Спасибо.

— Подождите секунду, прежде чем идти.

— Можете не записывать как нарушение.

— Эту ступень — уже.

Эстелия обернулась.

— Вы сейчас серьёзно?

Он показал на ступень.

— Плохое сцепление на мокром камне.

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом рассмеялась.

— Мне бы дух перевести, а вы уже нарушение нашли.

— А вы хотели, чтобы я сказал что-то другое?

Вопрос прозвучал слишком спокойно.

Эстелия перестала смеяться.

— Нет… Не нужно.

Он выдержал её взгляд.

— Хорошо.

Снова это слово.

Но теперь прозвучало иначе.

Она первой пошла дальше.

До самой смотровой площадки они разговаривали только о дороге.

За четыре дня до бала свободных мест не осталось вообще.

Не только комнат.

Билетов на вечер тоже.

Эстелия ограничила число гостей шестьюдесятью.

Тесса назвала это жестокостью.

— Мы можем принять восемьдесят.

— Мне и за шестьдесят тревожно.

— Во дворе места много.

— Во дворе да. А потом все пойдут к воде.

— Поставим ещё фонари.

— Фонари не сделают ступени шире. Там два человека едва расходятся.

— Семьдесят?

— Тесса, шестьдесят. Больше продавать не будем.

На следующий день торговец из столицы предложил втрое больше обычной цены за два места.

Эстелия отказала.

Тесса мучилась несколько часов.

— Вы понимаете, сколько это денег?

— Я даже пересчитала, что могла бы на них купить.

— И не жалко отказать?

— Жалко. Но если в тесноте кто-нибудь упадёт, я себе этих денег не прощу.

— Кальдэн на вас плохо влияет.

— Это ещё почему?

— Вы говорите как проверяющий.

Эстелия задумалась.

— Не рассказывай ему.

— При первой возможности. Пусть порадуется.

Ещё через день пришло письмо из окружной канцелярии.

Имущественный спор Кайдена приняли к рассмотрению.

До отдельного решения «Семь облаков» оставались во владении Эстелии.

Комиссия не отменялась.

Рекомендация по источникам могла быть дана условно — до окончательного определения собственника.

Это было не победой.

Но и не поражением.

Рейнар прочитал документ.

— Хорошо.

Эстелия посмотрела на него.

— Вот теперь и я готова сказать «хорошо».