ГЛАВА 1

– Сегодня ночью не жди меня. Я переночую на работе, – из динамика телефона доносится хриплый голос мужа. – Простыл.

– Но как так? – растерянно спрашиваю. – Ты же ещё вчера был здоров…

– Продуло под кондиционером в ординаторской, видимо, – усмехается Марк. – Ну ничего страшного, у нас есть свободная палата, я там себе постелю. Ваську из анестезиологии попрошу, чтобы он капельницу с витаминами и глюкозой намешал мне, с утра как новенький буду.

Невольно замираю посреди прихожей. В руках у меня – пиратская шляпа с черепом и алым пером, которую я сегодня купила нашему пятилетнему сыну на утренник.

– Тёмка расстроится, – шепчу себе под нос. – У него же утренник завтра…

– Не хочу сына заражать, – категорично отрезает Марк, и его голос кажется мне каким-то странным. – Ничего страшного, если я не приду.

Ничего страшного… Конечно. Сын три недели учил единственное четверостишие, которое ему дали воспитатели, и каждый вечер спрашивал отца, точно ли он придёт поддержать его.

Каждый раз Марк трепал макушку сына и, улыбаясь, обещал что придёт.

– Ладно… – разочарованно выдыхаю в трубку, и внезапно слышу, как на заднем фоне раздаётся тихий, игривый, хихикающий женский голос.

– Марку-уша, ты скоро?

Сердце падает в пятки, в висках начинает неистово стучать. Маркуша… Его так не называет никто. Мужу не нравится, когда даже я к нему так обращаюсь, а мы, между прочим, женаты восемь лет!

– Кто там у тебя? – спрашиваю не своим, резко севшим голосом.

– Никто. Тебе показалось, – резко произносит Марк. – Всё, я занят, пока.

Он бросает трубку, и теперь вместо его голоса в динамике звучат бездушные монотонные гудки, которые эхом разлетаются по пустой прихожей.

По телу волной пробегает дрожь.

Прикусываю губу, и первая мысль, которая пронзает сознание – любовница.

Именно так и начинаются все измены в художественных произведениях. Внезапные ночёвки на работе вне графика ночных дежурств. Странные женские голоса на заднем фоне. Резкое “тебе показалось”…

Нет. Нет-нет-нет!

Это полный бред! Мой Марк – не изменщик и не предатель! Он прекрасный муж и любящий отец. За все годы, что мы вместе, он ни разу не дал мне повода усомниться в нём.

Марк Игоревич Царёв – талантливейший кардиохирург и заведующий отделением. У него в подчинении тридцать человек. Мало ли кто мог заглянуть к нему в палату? Медсестра, санитарка, ординатор, пациент…

– Прекрати накручивать, Царёва, – строго говорю сама себе и мотаю головой, прогоняя дурные мысли.

Только вот на душе, почему-то, остаётся неприятный осадок, а в груди рождается нехорошее, дурное предчувствие, от которого трясутся руки. У меня – хирурга, чьи руки не имеют права дрожать.

Чтобы отвлечься, занимаюсь костюмом сына.

Раскладываю на диване рубашку с рюшами, жилетку, широкий красный пояс, картонную саблю и шляпу. Тёмка мечтал быть пиратом, и я оббегала полгорода, чтобы мой маленький разбойник был самым настоящим пиратским капитаном на этом утреннике. Не хватает только попугая на плечо…

Сынок спит в своей комнате в обнимку с плюшевым китом и ещё не знает, что папа завтра не придёт…

Ничего, зайчонок. Мама снимет всё на телефон и будет хлопать за двоих – как всегда. От этой мысли на глаза наворачиваются слёзы, но я быстро смахиваю их рукой.

В дверь неожиданно звонят.

Бросаю взгляд на настенные часы – почти три часа дня. Странно, я никого не жду…

Заглянув в глазок, вижу Леру. Она держит в руках какой-то бумажный пакет и, будто бы зная, что я смотрю прямо на неё, улыбается.

– Не прогонишь? – улыбается она. – Я мимо проходила, решила заглянуть перед дежурством. Заодно принесла Тёмке его любимый торт из пекарни. Решила порадовать мальчонку.

Валерия Логинова – моя лучшая подруга ещё с университетских времён. Шесть лет за одной партой, одна комната в общежитии на двоих… Именно Лерка держала меня за руку в родзале, когда я рожала Тёму – Марк в тот день оперировал и не успел. Сейчас она ординатор второго года по кардиохирургии. До этого она работала в поликлинике терапевтом, но, наконец, решила получить узкую специализацию.

В отделении моего мужа…

– Заходи, конечно. За торт отдельное спасибо, Тёма будет счастлив, – отступаю в сторону. – Только тихо, он сейчас досыпает дневной сон.

Лера по-хозяйски проходит на кухню, достаёт из серванта стаканы и наливает нам обеим апельсиновый сок.

– Ты чего такая задумчивая? – спрашивает она, хитро щурясь.

– Марк приболел и сказал, что переночует в больнице, – поджимаю губы. – Это… Не похоже на него.

– Ну почему же не похоже? – многозначительно хмыкает Лера. – Муж твой мужчина молодой, видный и ужас какой харизматичный. Девочки из отделения вокруг него так и вьются, так и вьются. Впрочем, не только из кардиохирургии. Я устаю их отгонять, – смеётся.

Сердце пропускает удар.

– А сам он не против такого внимания? – голос резко понижается до шёпота.

– А с чего ему быть против? У него на лице написано – ловелас! – многозначительно произносит Валерия и делает глоток. – У вас всё в семье нормально? – спрашивает ни с того ни с сего.

– Да… А почему спрашиваешь?

– Ну мало ли… – она пожимает плечами и крутит стакан в тонких пальцах. – Вдруг он только прикидывается больным, а на деле хочет провести романтическую ночь с кем-то из коллег. И жену не обидеть, и себя порадовать, так сказать.

– Лер, не говори ерунды, – поджимаю губы и почему-то именно в этот момент осознаю, что у меня задержка одиннадцать дней.

Наверное, просто стресс. Переработки, вторая ставка, недосып... Бывает.

– Ну, как знаешь, – Лера залпом допивает и поднимается из-за стола. – Просто… Если ты однажды разочаруешься в своём муже – не жалуйся потом. Я предупреждала.

Несколько минут спустя подруга уходит, а я ещё долго стою в прихожей и смотрю на закрытую дверь.

Я предупреждала…

Что это вообще сейчас было? Так говорят не тогда, когда предполагают. Неужели она намекала на то, что Марк изменяет мне в больнице, в которой мы оба работаем?!

***

Вечером отвожу Тёмку к маме.

Она живёт в двух шагах от садика, а у меня завтра с самого утра плановая операция, поэтому мы ещё вчера решили, что сын переночует у бабушки, утром она наряжает его пиратом и ведёт на утренник, а я приезжаю прямо к началу праздника.

Одна…

– Мам, а ты придёшь? – Тёмка держит меня за палец и смотрит снизу вверх серьёзными отцовскими глазами.

– Приду, солнышко. Обязательно приду.

– А папа? – в глазах сына загорается тот детский лучик наивной надежды, от которого у меня щемит в груди.

– Папа заболел, зайчонок. Врачам нельзя приходить к деткам с микробами, – горло сжимается от того, как непросто мне произносить эти слова.

– Тогда я попрошу бабушку или тебя снять меня на телефон. Чтобы папа тоже посмотрел, как я рассказываю стишок, – отвечает сынок после минуты размышлений.

Искорка в глазах ребёнка, как я и думала, погасла.

Прости меня, малыш…

Целую сына в макушку, пахнущую детским шампунем, и когда моя мама уводит его к себе домой, я изо всех сил сдерживаю подступающие слёзы.

***

Дом без Тёмки становится оглушительно пустым.

Мою посуду, развешиваю бельё, глажу рубашку с рюшами. Руки заняты – голова молчит. Это самое действенное успокоительное, одно из немногих, которое действительно мне помогает.

За окном негромко шумит ночное море, а холодный воздух пахнет солью и щекочет ноздри. Я настолько увлекаюсь делами, что забываю смотреть на часы, но...

В половине двенадцатого телефон взрывается видеозвонком.

Лерка.

Брови сами собой нахмуриваюся. Почему она звонит так поздно? У неё ведь сегодня дежурство, неужели у неё появилась свободная минута? Откуда? В кардиохирургии обычно присесть некогда, а тут – целый видеозвонок…