— Вы позволите мне дополнить ваш прекрасный Аукцион еще одним лотом? — произнес Актолино.

Глава рода Синцу показательно высоко приподнял брови.

— Уверяю, мой лот вполне может посоперничать с вашей жемчужиной, — слегка улыбнулся Актолино. — И, разумеется, десять процентов вырученной цены отойдет устроителю Аукциона, как и положено.

Вряд ли Синцу соблазнила именно комиссия, все же род, стоящий на подступах к десятке сильнейших, не был беден. Куда важнее была репутация.

И отказать Актолино он не мог. Потому что если потом выяснится, что лот и правда того стоил, Синцу локти себе искусают от осознания упущенной выгоды. Не прибыли, а именно прироста репутации. Знаковые сделки всегда обсуждаются очень широко, равно как и место их проведения.

А в этот момент даже я понимал, что так пафосно выступать ради какой-нибудь ерунды глава рода из десятки сильнейших не стал бы.

— Конечно, господин Актолино, — кивнул Синцу. — Если хотите, можете подняться на сцену.

— Не стоит, я вполне доверяю вашему распорядителю, — улыбнулся в ответ Актолино. — Я всего лишь объявлю лот, а он проведет торги.

Синцу кивнул, а Актолино еще чуть-чуть довернул корпус к залу. Теперь его лицо видели почти все присутствующие гости.

— Я выставляю на продажу поместья на защитной линии, — произнес Актолино. — Шестнадцать штук, полный квартал во втором секторе.

В зале повисла звенящая тишина.

Даже на лице главы рода Синцу, который так и находился под ярким светом прожектора, застыла неестественная улыбка, постепенно превращавшаяся в странный оскал. Аристократы в зале сначала неподвижно пялились на Актолино, затем начали отмирать и бросать взгляды на других гостей.

Тишину при этом так никто и не нарушил.

Глава рода Актолино при этом стоял совершенно спокойно и ленивым взглядом скользил по залу. Словно все так и было задумано.

А, между тем, пауза затягивалась и предложений не было.

Да и неудивительно. Одно поместье только что ушло за триста тридцать миллионов. Даже если допустить, что оптом дешевле и округлить цену до трехсот, то квартал — это почти пять миллиардов.

Никто не может вытащить такие деньги из воздуха.

К Аукционам готовятся, под них резервируют определенные суммы, составляют планы и расставляют приоритеты. И я сильно сомневаюсь, что Актолино этого не понимал. А тут даже хозяин Аукциона демонстрирует полное ошеломление, что уж о гостях говорить.

Кому, интересно, Актолино собирался продать свой квартал?

— Хм, — очнулся распорядитель. — Итак, уважаемые гости! У нас новый лот. Неожиданный и очень привлекательный. Целый квартал! Шестнадцать поместий!!

Осветители тоже стряхнули оцепенение и быстро перевели прожектор на сцену. Голос распорядителя звучал все громче и естественнее с каждой фразой, под конец своей короткой речи он уже вполне нормально улыбался и фонтанировал эмоциями.

Глава рода Актолино с легкой улыбкой кивнул залу, сел на свое место и устремил взгляд на сцену.

А в зале, наконец, начал подниматься легкий гул. Разговоры все еще были мало осмысленными, но аристократы приходили в себя и обменивались первыми репликами.

— Дорогие гости! — азартно продолжил распорядитель. — Это действительно уникальное предложение! Целый квартал! Общая площадь поместий четыре квадратных километра! И, как мы уже знаем, периметр квартала может быть защищен единым, очень мощным, практически не пробиваемым щитом!! Господин Актолино предлагает вам не только поместья, в которых может удобно разместиться большой дружный род, но и защиту, аналогов которой в современном мире не существует!

Гул в зале стал вполне бодрым, и распорядитель решил, что пора переходить непосредственно к торгам.

— Стартовая цена…

Он покосился на главу рода Актолино, тот поднял ладонь с загнутым большим пальцем.

— Четыре миллиарда! — объявил распорядитель.

В зале снова повисла тишина.

Глава рода Рамсей сдержал нервный смешок. Актолино что, всерьез полагает, что у кого-то без дела валяются несколько миллиардов?

Рамсей уже понял, что проиграл. Пока гости переваривали неожиданный лот и удивлялись, Рамсей скрежетал зубами.

Тянущие время Актолино и Синцу давно его напрягали. Объединить свой сектор Рамсей должен был первым, это было в плане, и в этом аспекте союзники следовали договоренностям. Но они могли привязать к себе хотя бы свои кварталы. А с этим ни Актолино, ни Синцу не спешили.

И в каком-то смысле даже хорошо, что под ногами у Рамсей путался мальчишка Дамар. Рамсей не успели сделать глупость и привязать свой квартал до того, как поняли, что союзнички-то не спешат. А потом уже банальная осторожность вынудила Рамсей еще потянуть время.

Впрочем, Рамсей понимал, что решись он на привязку тогда, все могло повернуться иначе. Актолино и Синцу тоже не дураки, им осторожность присуща ничуть не меньше. Они смотрели на своего лидера, а Рамсей медлил. Опасался, что они его бросят.

Так и сидели все трое вроде как союзников, глядя друг на друга и все откладывая и откладывая привязку.

И, как теперь стало ясно, опасения Рамсей были вовсе не беспочвенными. Актолино действительно решили выйти из игры.

Зато Синцу с чего-то резко осмелели. Сделали кровную привязку и объявили об этом на всю страну.

Рамсей судорожно перебирал в голове все факты, а потом и слухи, которые в последнее время были связаны с Синцу. И в какой-то момент он застыл. Вспомнил.

Недавно мелкая племянница стращала его жену какой-то чушью. Мол, почему бы императору не перетасовать десятку сильнейших?

Рамсей очень давно не получали вливание императорской крови. Собственно, это и случилось-то один-единственный раз, почти сразу после смены императорской династии. Тогда императорский род отдал им какую-то дальнюю родственницу, просто чтобы формально возвысить последних носителей крови старой династии и привязать к себе. Это был политический ход, который в тот момент значительно снизил накал страстей в обществе аристократов и заткнул рты очень многим потенциальным бунтарям.

Просто выкинуть Рамсей из десятки сильнейших было невозможно. Хотя бы потому, что этот рейтинг был скорее устоявшимся понятием, чем реальной статистикой. Если взять другие показатели, список можно изменить. Те же Синцу или Миджано по экономической и военной силе не уступают Рамсей, а в отдельных аспектах наверняка и превосходят.

Однако изменить сознание тысяч аристократов очень сложно. Люди слишком привыкли к десятку имен, которые не менялись три столетия. Голые цифры тут бессильны.

Племянница принесла сногсшибательный слух, который глава рода Рамсей не оценил сразу. Вроде как, младший сын главы рода Синцу расторг помолвку с дочерью главы рода Миджано, и род Синцу теперь засматривается на младшую принцессу.

Тогда глава рода Рамсей только фыркнул и выкинул эту чушь из головы. Что может понимать в политике шестнадцатилетняя пигалица? Она даже не в курсе, что императорскую кровь не отдают кому попало.

А сейчас именно этот чудовищно нелепый слух расставлял все на свои места.

Вводить одиннадцатый род в самую привилегированную прослойку аристократии было бы перебором. Инерция сознания массы аристократов, сжившихся с понятием десятки сильнейших, все равно оставила бы кого-то за бортом.

Вот только не обязательно новичков. Достаточно кому-то из правящей семьи напомнить, как давно Рамсей не получали вливание императорской крови, чтобы преобразовать заветную десятку.

И если глава рода Рамсей прав в своих догадках, то именно сейчас он получит последнее подтверждение. Если Актолино действуют не наобум, если это не просто бегство, то другие доказательства будут не нужны.

Когда в глубине зала встал глава рода Сакор, Рамсей уронил голову на руки. Все-таки не бегство. Это рокировка.

Продуманная, подготовленная, публичная замена, окончательно похоронившая все планы Рамсей.