– Я пойду, – шепчет Агоре, и её рука исчезает из моей. Поворачиваю голову, взмахивая сейчас кажущимися слишком алыми прядями волос, замечая, что нас осталось только двое, а впереди огромный десятиметровый уродец, с блестящей от крови жёлтой шерстью. Три головы, торчащие из его туловища, как змеи, шипят, а одна глотает свою жертву.

– Нет… – шепчу я, хватая Агоре за руку, и тяну на себя.

– Я пойду, Арин, иначе они тебя заберут, – её голос дрожит, а длинные пальцы обхватывают её плечи, отрывая от меня.

– Нет! Не трогай её! Нет! – Звуки становятся чёткими, душераздирающие завывания и плач погибших девушек кружат вокруг меня, поднимая сухой песок вокруг и причиняя коже боль.

– Не борись, Арин, не борись… больно будет. Не плачь… – шепчет Агоре, и её уводят от меня.

– Нет! Уроды! Не смейте причинять ей боль! Нет! – Визжу я и, срываясь с места, бегу к ней, гремя кандалами. Такой ужас и страх внутри. Невероятная жалость к этой сильной молодой женщине, улыбающейся мне сквозь слёзы, и умоляющей не растрачивать энергию, не питать ей этих существ, прорывается изнутри громким криком, застревающим в воздухе и раскаляющим его ещё пуще.

– Не трогай! Отпусти меня! Не прикасайся ко мне! – Рычу я, дёргаясь в руках этих недомужчин, вместо голов у которых отвратительные чёрные змеи. Их маленькие чёрные глаза горят от наслаждения, шипение из их глоток смешивается с отвращением, когда длинный язык одной твари касается моей щеки, слизывая слёзы.

– Нет! Агоре! Нет! – Мотаю головой, смотря, как её укладывают на окровавленный камень, и она больше не двигается. Но я слышу её голос! Он внутри меня! Он помогает мне!

От боли в своём сознании; от боли того, что я не желаю видеть, что с ней делают; от боли, проникающей в каждую клеточку моего тела; от боли подкашивающей ноги; от боли, дымящейся пламенным костром отчаяния и жалости; от боли, рождающей новый голос внутри меня; от боли падаю на землю, и ветер становится сильнее, разрывая мою одежду, царапая кожу; от боли кричу и жмурюсь.

Одна секунда, в которой я упираюсь руками о землю. Одна секунда, когда глаза распахиваются и наполняются тьмой и яростью. Одна секунда, когда я принимаю решение. Одна секунда жуткой тишины.

– Призываю силы могучие и древние. Призываю Богиню земли и всего живого, – шепчу я слова, внезапно появляющиеся в моём разуме, и поднимаю голову. Кандалы на моих руках и ногах разрываются и отлетают от меня.

– Призываю тебя, Богиня жестокости и магии. Призываю тебя, Богиня справедливости и горя. Призываю тебя, Богиня смерти, – мой голос становится сильнее, и внутри я ощущаю невероятный приток мощной энергии, сжимая руками песок.

– Убей её!

– Призываю тебя, моя Богиня. Призываю! – Краем глаза замечая, что ко мне опускается голова змея, резко бросаю в него песком, отчего он скулит и мотает головой, а песок превращается в синее пламя, сжигающее его моментально.

– Силы земли. Силы воздуха. Силы воды. Силы первородных. Придите ко мне! Придите ко мне! – Поднимаюсь на ноги, одним взмахом руки отбрасывая от себя второго змея.

Голова пса опускается к Агоре и тянет из неё жизнь.

– Призываю силы тьмы и зла. Ворон чёрный, блуждающий во тьме, вернись ко мне. Я скоро отдам то, что взяла у тебя, Богиня смерти. Взываю к могучим и внеземным силам. Появитесь! Появитесь! – Рычание вырывается из моего горла, пока я иду к псу, создавая руками воронку из песка вокруг себя. Энергия покалывает в поднимающихся ладонях, и я сжимаю их, чувствуя, что всё моё тело меняется, как и сознание. Я слышу сердцебиение пса. Я слышу то, чего не слышат эти стены. Я слышу сильный голос Богини, направляющей меня.

С мощной силой отталкиваю от себя поток ледяного воздуха, направляя в сторону пса. Его буквально отбрасывает от уже едва живого тела Агоре, и я подскакиваю к ней, сталкивая холодное тело с камня.

Огонь дотрагивается до моей спины, и я, оборачиваясь, кричу. Пёс бросается пламенем сразу из трёх пастей, отклоняюсь от каждого из них, перепрыгивая через каменное ложе, залитое кровью, и цепляюсь чёрными когтями за камень в стене.

– Поиграем, пёсик? – Усмехаясь, и полностью уверенная в своих силах, взявшихся из ниоткуда, так быстро ползу по стене, отражая удары пламени льдом, что валуны падают на землю, придавливая то одну змею, то другую. Мой жуткий смех раздаётся по всей пещере, и я спрыгиваю на землю рядом с псом, окружающим меня огнём.

Один глубокий вдох, и одна из его пастей проносится мимо моей головы. Падаю на землю и поднимаю своей силой песок, обращая его в лёд. Их моих рук летят острые ледяные копья, но не попадают в пса, отпрыгивающего от них.

«Сердце, дитя моё, сердце остановит твою боль», – проносятся слова в голове.

Подскакиваю на ноги и вновь направляюсь к псу, прыгаю на стену и бегу по ней, наращивая свою скорость. Отталкиваясь, прыгаю и лечу на это чудовище, выставляя руки вперёд, впиваюсь ногтями в его шею и раздираю её. Издаёт рычание, и меня бросает на землю, но я не чувствую боли, наоборот, лишь приток немыслимой силы, чтобы снова подняться на ноги и броситься к нему, как и он несётся на меня. Я вижу… вижу стучащее в груди чудовища сердце, словно огнём притягивающее меня. Зубы клацают рядом с ухом, цепляя мои волосы. Моя рука с невероятной мощью врывается в обжигающее тело пса, и я вырываю его сердце.

Пёс падает, вокруг меня кровь, которая брызжет из него, а я смеюсь, сжимая в руках до сих пор пульсирующее сердце.

«Вкуси его, дитя моё, вкуси мой дар и закрепи свою победу».

Я чувствую, как мои зубы становятся длиннее, и впиваюсь в невообразимо вкусный кусок мяса, насыщаюсь его кровью, текущей по губам. Облизывая губы, отбрасываю мёртвое сердце и уверенно поднимаю голову, рассматривая, как диковинку, дюжину змей, готовых напасть. Они боятся. Чую страх. Чую отчаяние. Чую боль. Её слишком много, чтобы сжалиться.

Моя голова резко склоняется то на один бок, то на другой, и я опускаюсь на корточки, дотрагиваясь до льющейся крови пса. С наслаждением слизываю с когтей эту кровь и ухмыляюсь.

– Кто следующий, мальчики? – Выпрямляясь, интересуюсь я.

– Думаю, что я, Эйрин, – ненавистный голос раздаётся вокруг меня, вырывая из горла рычание ненависти.

– Рэйг, – шиплю я, смотря на фигуру в чёрном, выходящую ко мне, а его слуги, эти ублюдки, заставляющие страдать невинных жертв, расступаются, с ужасом падая на колени перед своим правителем.

– С удовольствием прикончу тебя во имя Нимы, во имя моей Богини. Ты прольёшь свою кровь за тех, кого погубил, – руки сжимаются в кулаки, разрывая кожу моих ладоней острыми ногтями.

– С тобой никогда не бывает скучно, да, Эйрин? То одно, то другое. Как там говорят в вашем мире: «Хочу попкорна и зрелищ?». Так дарю тебе это, – Рэйг взмахивает рукой, и меня с силой швыряет об стену, а затем я падаю и попадаю лицом прямо в лужу крови, скуля от боли во всём теле. Кости словно сломались разом, а затем резко восстановились.

Вскидываю голову и, с ненавистью смотря на Рэйга, поднимаюсь. Он усмехается, скучающе ожидая, когда я восстановлю силы.

– Ну же, Эйрин, покажи, что ещё ты можешь. И я крайне недоволен тем, как ты поступила с моим милым щеночком, а ему всего-то тысяча восемьсот лет, юн был совсем, – нагло произносит Рэйг, растягивая губы в противной улыбке, а его приспешники злорадно шипят.

Рыча, срываюсь с места и несусь на него и, собирая по пути всю энергию, направляю в него, но парень, легко и даже не напрягаясь, выстраивает огненную стену, отражая мои удары, рикошетом летящие обратно в меня, отчего я отталкиваюсь от стены и прыгаю на потолок, цепляясь за него когтями.

Смех Рэйга распаляет меня, заставляя на пару мгновений задержать дыхание, чтобы насытиться силой и вновь побежать по потолку, создавая ледяную бурю вокруг этого демона. Оглядываюсь. Он улыбается и продолжает смеяться надо мной, манит к себе пальцем, и я прыгаю к нему, выталкивая из своих ладоней энергию. Это сбивает его с ног, и я оказываюсь сидящей на нём сверху, впиваясь ногтями в шею, вырывая из его горла шипение. В одну секунду лечу в стену и падаю в лужу крови, но резко подскакивая на ноги, делаю ещё одну попытку напасть на Рэйга. Уклоняется, отпрыгивает от меня и снова улыбается. Резко дёргаюсь в его сторону, а он вбок, но мои когти проходят с силой по щеке, вызывая у него боль, а у меня невероятную радость, даже после того, как он отшвыривает меня обратно к псу.