Самое удивительное то, что здесь нет ламп, но вода словно светится изнутри, а скалы меняют свои цвета, напоминая северное сияние. Красиво, ничего не скажешь. Это очень красиво, и я даже слабо улыбаюсь, разглядывая то, какие цвета появляются на скалах. Лодка так набирает обороты, что мне приходится ухватиться за бортики.
– Эй, давай, помедленней, идёт? Я упаду, а плаваю не особо-то и хорошо. Я же прошу помедленней! Остановитесь! – Кричу, жмурясь, и ощущаю, что меня несёт по воде так быстро, что волосы развиваются от скорости скольжения лодки. Меня подбрасывает пару раз, и я распахиваю глаза, а рот приоткрывается в немом крике, когда передо мной вырастает стена из воды. Визжу и закрываю руками лицо, ожидая, что сейчас буду вся мокрая, и перевернусь вместе с лодкой. Но ничего не происходит, движение замедляется, и я открываю глаза, удивлённо оборачиваясь и замечая, что стена из воды осталась уже позади. Что за чёрт?
Вокруг меня всё меняется, и если раньше были лишь синие и фиолетовые тона, а вода кристально чистой, то сейчас она постепенно окрашивается в насыщенно-розовый цвет, затем в алый, как и на скалах появляется растительность, цветы, лианы, свисающие в воду. Как? Где я? Неужели, под нашим городом существует нечто подобное?
Не успеваю даже отойти от своих эмоций, как лодка буксует и останавливается на белоснежном песке, словно я на острове. Тихо, я ничего не слышу, кроме своего дыхания, и мерно бьющейся о скалы воды. Замечаю, слева от себя проход, украшенный бело-розовыми цветами, и выхожу из лодки. Я абсолютно забываю о том, что у меня длинное платье, да ещё и со шлейфом, направляясь к арке. Снова лестница. Да что же это такое. Ладно бы вниз, так она идёт наверх. Я же сдохну. Мне и так плохо. Мне душно. Мне страшно. Голова немного кружится, как и всё тело дрожит. Но я решаю подняться наверх. Подхватываю подол и теперь вижу, как высоко мне нужно подняться. Это напоминает мой путь вниз по лестнице спуск, те же тёмные камни, такие же факелы, всё идентично. Может быть, я сделала круг, так меня якобы повеселили, и теперь конец?
Не могу отдышаться, как же жарко, и идти ещё далеко. Но иду. Упрямо глядя себе под ноги, чтобы не свалиться и просто не остановиться на этом. Я очень хочу сесть и сидеть здесь, ноги дрожат, тело ломит от усталости. Впереди горит яркий свет, и даёт мне надежду, что я уже почти дошла. Пить хочу. Жуткая сухость во рту. Есть хочу. Сдохнуть уже готова.
Облокачиваюсь о косяк и глубоко дышу, прижимаясь к нему. Что за ерунда?
Я в той же спальне, из которой вышла. Та же кровать, шкафы, аромат, свет, буквально всё схоже. Медленно прохожу, но вот высокая тумба, которой я подпирала дверь стоит на своём месте, а сама дверь распахнута; и за ней не та спальня, в которой лежали любовники; а уютная гостиная с креслами, столиком, горящим камином, письменным столом, стулом и книгами. Моргаю несколько раз, осматривая новое убранство комнаты. Они всё поменяли. Когда успели? Пока я каталась на лодке? Но… это же невозможно. Убрать весь бардак, который я оставила после себя. Вернуть всё на свои места и включить музыку.
Поворачиваю голову на звук мелодии, напоминающей вальс, и вижу, что дверь слева от меня открыта за ней коридор, но не тёмный и затхлый, а иной. Жилой, что ли.
Иду по комнате и оказываюсь в том месте, куда меня вывел парень из тёмного лабиринта, когда я попросила его о помощи. Я не понимаю… абсолютно ничего не понимаю. Висят картины с изображением каких-то боёв, блестящие полы и сверкающие своей роскошью люстры. Это очень похоже на тот замок в городе, но только более роскошный и богатый. К звукам музыки теперь добавляются голоса, смех, и я вижу людей, самых настоящих людей, проходящих внизу и направляющихся вправо. Неужели, правда, здесь бал? Как? Это самый популярный вопрос в последнее время. Как? И что за ерунда происходит? Где я? Почему я?
Опасливо спускаюсь вниз. Тот мужчина сказал, что как только я окажусь на том же месте, откуда ушла, то сразу же всё изменится. Значит, я должна дойти до него, но пространства стало, как будто больше, мозаика на полу красивее и ярче, а потолок… мамочка родная, он живой. Ночное звёздное небо и, господи, звезда падает. Правда, она проносится над головой и взрывается небольшим фейерверком надо мной. Невероятно…
– Миледи, – от незнакомого мужского баритона вздрагиваю и оборачиваюсь, изумлённо глядя на высокого жилистого человека в чёрной маске и с улыбкой на губах. Он кланяется мне и указывает рукой в сторону распахнутых тёмных дверей, за которыми я вижу огромное количество гостей. Женщины. Мужчины. Молодые и старые. Они попивают из высоких хрустальных бокалов, предполагаю, шампанское, пробуют закуски с подносов, проходящих мимо, официантов, и я даже не вижу конца этого зала, а ведь раньше там была комната маньяка-убийцы.
– Мы рады приветствовать вас в числе наших гостей и поздравляем с праздником. Вы можете пройти в зал и насладиться напитками и закусками перед главным ужином. Он начнётся в полночь, чтобы отпраздновать Новый год, – добавляет мужчина в маске. Новый год? Он рехнулся? Или я рехнулась, раз натягиваю на лицо улыбку и слабо киваю ему. Так, я могу сейчас же убежать отсюда или сначала стоит хотя бы попить и что-то стащить с подноса, иначе рухну в обморок. Я едва могу идти, мой разум… он не в силах уже принимать такие изменения. Я, наверное, сошла с ума. Не знаю… но я так хочу есть.
Меня проводят до дверей, и я вхожу в ярко освещённый зал, сверкающий холодным блеском платины и алмазов. Стены здесь из камней, которые словно кто-то искусно резал очень острым ножом, превращая в острые и сверкающие серебром углы, выпирающие неповторяющимися изгибами. Мимо меня проходят женщины немыслимой красоты с шикарными высокими причёсками и в восхитительных бальных платьях всех цветов радуги. А об их украшениях, переливающихся на груди, руках, в ушах, волосах и на пальцах я, вообще, молчу. Это просто музей небывалой роскоши и богатства.
– Миледи, – оборачиваюсь и вижу стоящего рядом молодого парня с нездорово бледной кожей и странными белесыми глазами, какие бывают у слепых. Его белоснежные волосы собраны в тонкую косу, а чёрный сюртук и панталоны (правда, на нём самые настоящие женские панталоны), да ещё и туфли с пряжкой, лишены любых украшений и изыска. Бедный, слепой, и пытается работать.
– Благодарю вас, – улыбаясь ему из жалости, чтобы хоть как-то подбодрить, беру в руку бокал с прозрачной жидкостью. Парень кланяется и продолжает работать, предлагая другим гостям напитки.
Принюхиваюсь и различаю тонкий фруктовый аромат. Сложно понять, из каких именно фруктов он приготовлен, кажется, что их тысячи наименований, такой немыслимый букет, к которому ещё добавлена корица и ваниль. От одного запаха напитка голова кружится, и хочется скорее его попробовать. Осторожно делаю маленький глоток и закрываю глаза от невообразимого наслаждения. Яблоко. Груша. Ананас. Дыня. Клубника. И я могу перечислять вечно, пока вкусы быстро сменяются один за другим. Вау, никогда в жизни не пила ничего вкуснее, чем этот компот. Быстро осушаю бокал и ищу взглядом официанта, чтобы взять ещё один. И он, словно услышав мои мысли, моментально появляется передо мной и с поклоном предлагает новый бокал, который я выпиваю так же быстро. Ставлю пустой бокал на поднос и беру следующий. Не могу остановиться. Господи, как же вкусно! Дорвалась, называется. Живот уже вздувается от огромного количества жидкости, и теперь требует нормальной еды.
– Спасибо, это было… чудесно, – нараспев произношу я, замечая несколько удивлённых взглядов, направленных на меня, да и смешки раздаются вокруг. Ну что? Я пить хотела. И ладно, что выпила двенадцать бокалов, жалко, что ли?
Официант отходит от меня, а я несколько раз моргаю. Так, по-моему, я перепила жидкости. Всё такое яркое и кружится красиво. Класс, огоньки над головой. Здорово-то как. Понимаю, что мои действия становятся заторможенными, а разум плывёт, улыбка не сходит с лица, пока я, пританцовывая, двигаюсь по залу, даже не извиняясь за то, что толкаю возмущающихся гостей. Замечаю другого официанта в таком же костюме, как и предыдущий, только этот предлагает гостям закуски. Сейчас и поем. Видя свою цель, грубо распихиваю людей и останавливаюсь перед обернувшимся парнем. Он тоже слепой. Ну, по крайней мере, у них есть место работы, и это прекрасно.
