— Надеюсь, ты только что не сделал именно то, чего от тебя ждали.

— Очень своевременная мысль.

— Я говорил не принимать.

— А я плохо слушаю начальство. Это уже установлено.

Показатель ТЭЦ просел с девятнадцати до восемнадцати процентов.

Они выехали двумя машинами. Нестерова сначала заявила, что поедет отдельно и формально не участвует в нарушении приказа. Через три минуты её чёрный автомобиль пристроился за «Газелью». Сергей посмотрел в зеркало и сказал, что у тайных организаций дисциплина примерно как у их ремонтного участка: все очень уважают приказ, пока не становится интересно.

Петрович сидел за рулём, Синицын — рядом с Сергеем сзади. Это было странно: два человека, один из которых помнил другого молодым двадцать лет назад, теперь тряслись в старой «Газели» по разбитой промзоне. Несколько минут они молчали. Потом Петрович спросил:

— Ты где жил всё это время?

Синицын посмотрел в окно.

— В разных местах.

— Семья была?

— Была.

— Сейчас?

— Нет.

Петрович сжал руль.

— Из-за этого?

— В том числе.

Сергей почувствовал, что разговор уходит туда, где его сарказм будет лишним и включил рацию.

— Лена, статус ТЭЦ.

— Семнадцать процентов. Сергей, у меня ещё обычные заявки растут в том районе. Свет мигает, автоматика на котельной падает, на двух домах лифты остановились.

— Людей из лифтов вытащили?

— Обычная служба занимается.

— Хорошо. Насосная?

— Двадцать три. Подросла после вашей подстанции.

— Отлично. Значит, хотя бы одна гадость решила не умирать одновременно со всеми.

— И ещё Миронов звонил.

— Сегодня у меня популярность.

— Сказал передать: если ты едешь к ТЭЦ, остановись.

— Передай: пробки, остановиться негде.

— Я так и сказала.

Сергей улыбнулся.

— Умничка.

— Он не оценил.

— Значит, точно хороший ответ.

По мере приближения к ТЭЦ карта перед глазами становилась всё ярче. Связанные линии сходились туда из разных частей города. Узел восемь на Молодёжной, подстанция, насосная, ещё несколько красных точек — все тонкими каналами тянулись к центру. Сергей вдруг понял неприятную вещь: аварии не просто происходили одновременно. Кто-то превращал их в доноров. Шунты смещали нормальные состояния объектов, высвобождали разность, а ТЭЦ собирала её.

— Синицын, — сказал он. — Чтобы открыть вашу дверь, нужна энергия с других узлов?

— Да.

— Сколько?

— Зависит от состояния буфера.

— Кто-то сейчас специально ломает город, чтобы её открыть.

Синицын медленно кивнул.

— Похоже.

— Зачем?

— Не знаю.

— А что внутри?

— Я же сказал — это не какое-то конкретное место.

— Не увиливай. Если открыть полностью, что случится?

Синицын посмотрел на Петровича, потом обратно на Сергея.

— В лучшем случае город начнёт терять устойчивость локально. Улицы, здания, события будут переходить в альтернативные состояния. Как ваш лифт, только без кабины и границы этажа.

— А в худшем?

— Не знаю. Полного открытия не было ни разу.

— Очень успокаивает.

ТЭЦ-3 появилась впереди за железнодорожной веткой. Огромный кирпичный корпус, трубы, эстакады, тёмные окна. Часть станции давно не работала, одну очередь использовали как резервную котельную. В обычной жизни Сергей несколько раз приезжал сюда на мелкие аварии по внешним сетям и помнил место как унылый промышленный памятник. Теперь над ним висела конструкция второго слоя: огромные кольца тусклого света, уходящие вниз под землю.

У ворот стояло шесть чёрных машин и автобус. Охрана была уже не местная. Люди в одинаковых куртках проверяли документы у всех въезжающих. «Газель» остановили сразу.

— Объект закрыт, — сказал молодой мужчина.

Сергей показал обычное удостоверение аварийной службы.

— Заявка.

Тот даже не посмотрел.

— Разворачивайтесь.

— Аварийная заявка узла четыре. Оператор Беляев.

Мужчина изменился в лице. Значит, термин знал.

— Ждите.

— Я не люблю ждать.

— Ждите.

Сергей вышел из машины. Диагностика показала на воротах старую контурную метку.

УЗЕЛ 4 / ВНЕШНЯЯ ГРАНИЦА

ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР: ДОПУЩЕН

— Система меня пускает, — сказал он.

— У меня приказ.

— А у ворот другой.

— Беляев, не осложняйте.

— Мужик, я последние сутки только этим и занимаюсь.

Подъехала Нестерова. Она вышла, показала свой жетон и коротко сказала охраннику:

— Они со мной.

— Вам тоже приказано не входить.

— Я знаю.

— Тогда…

— Открывайте.

Сотрудник посмотрел на неё, на Синицына, который вышел следом и явно решил, что зарплата не покрывает этот уровень внутренней политики. Ворота открылись.

— Видишь, — сказал Сергей Петровичу. — Главное в любой тайной структуре — найти человека, который увереннее нарушает приказ.

Внутри станция была почти пустой. Обычный персонал эвакуировали из старого корпуса, оставив только несколько дежурных на действующей части. Центральная группа расположилась в административном здании и старом машинном зале. Кабели временного оборудования тянулись по полу, на стенах стояли приборы, которых Сергей раньше не видел. Никто не бегал и не кричал. От этого обстановка казалась мрачнее: люди явно знали, чего ждут.