Парень зажмурился.

— Я нажал двенадцатый. Потом подумал…

— О чём?

— Да ни о чём.

— Врёшь.

Михаил открыл глаза.

— Что задолбался. Что надо было после института не бросать всё. Что если бы тогда пошёл на собеседование…

Офис вокруг затрещал. Женщина за соседним столом встала.

— Не слушай его, Миша. Ты опоздаешь.

— На что?

— На свою жизнь.

Парень дёрнулся. Сергей схватил его за ворот рубашки.

— У тебя жизнь сейчас в термопакете остывает. Пошли.

Они вышли в коридор. Офисные сотрудники не побежали следом, но все подошли к двери и смотрели. Михаил ещё несколько раз оборачивался. Через пять метров его галстук исчез. Потом рубашка сменилась на курьерскую ветровку, словно внешнее состояние не выдержало расстояния от комнаты. Парень потрогал себя и искренне выругался.

— Так гораздо лучше, — сказал Сергей. — Галстук тебе не шёл.

— Я там три года прожил.

— Снаружи меньше часа.

— У меня была квартира. Машина. Девушка.

— Сочувствую. Особенно машине.

Михаил посмотрел на него с ненавистью.

— Вы понимаете, что вы меня оттуда вытащили?

Сергей остановился.

— Понимаю. И если хочешь обратно — сначала выйдем из этой помойки, подпишешь бумагу, что добровольно лезешь в неизвестную аномалию, потом я лично придержу дверь. Пока ты числишься пропавшим и твоя мать звонит каждые две минуты, решение принимаю я.

Парень опустил взгляд.

— Мама?

— Ага. Настоящая. Очень злая. Поэтому советую жить.

Михаил пошёл молча.

Они довели его до кабины. По дороге Сергей заметил, что коридор меняется. После возвращения каждого человека некоторые двери исчезали, другие появлялись. Табличка Беляева теперь стояла дальше и называлась ВАРИАНТ 4. А дверь с отцом исчезла совсем.

— Оно подстраивается, — сказал Сергей.

— Под тебя?

— Под всех. Ищет, чем держать.

— Умное?

— Не знаю. Автомат тоже умный, пока ток не выбьет. Может, просто функция.

Кабина вернула Михаила наружу без приключений. Коля вытащил его на первом и через рацию сообщил, что группа Миронова уже подъехала. Сергей выругался.

— Сколько их?

— Две машины. Миронова нет. Та женщина, которая была ночью и ещё трое.

— Внутрь не пускай.

— Они говорят, у них допуск.

— Скажи, у меня ключ.

— Сергей, они не очень похожи на людей, которых останавливает фраза «не входите».

— Тогда тяни время. Спроси удостоверения, журнал инструктажа, допуск к работам на высоте. Задолбай их бюрократией и они сами уедут от тоски.

Петрович улыбнулся.

— Вот теперь ты настоящий начальник.

Следующий активный переход принадлежал девочке — Алисе Кругловой, четырнадцать лет. Дверь открылась в железнодорожное купе. За окном мелькали поля, хотя состав не ощущался движущимся. Алиса сидела у окна с рюкзаком, напротив неё — женщина лет двадцати, очень похожая на неё саму. Старшая версия читала книгу и время от времени улыбалась.

— Не хочу, — сразу сказала Алиса, увидев Сергея.

— Даже не поздоровалась. Молодёжь.

— Я знаю, зачем вы пришли.

— Тогда экономишь время. Собирайся.

— Нет.

Сергей присел на край нижней полки, не входя глубоко в купе.

— Куда поезд?

— В Питер.

— Далеко собралась.

— Я всё равно уеду после школы.

— Тогда зачем сейчас?

Девочка сжала губы. Старшая Алиса закрыла книгу.

— Не отвечай ему. Он такой же, как они.

— Кто «они»?

— Взрослые, — сказала четырнадцатилетняя Алиса. — Всё решают за меня.

Сергей вздохнул.

— Плохая новость. Сейчас я именно тот взрослый, который будет решать за тебя. Хорошая — мне самому это не нравится.

— Мама меня ненавидит.

— Врёт?

— Что?

— Бьёт? Выгоняет? Не кормит? Запирает?

— Нет.

— Тогда, возможно, вы просто две женщины с одинаково тяжёлым характером в одной квартире. Такое медицина пока не лечит.

Алиса зло посмотрела на него. Устойчивость состояния не изменилась.

— Вы ничего не знаете.

— Конечно. Поэтому слушаю. Только быстро. У меня ещё подстанция горит где-то в городе.

Она всё-таки рассказала. Мать запрещала встречаться с парнем на пять лет старше, проверила телефон, устроила скандал. Алиса решила уйти к подруге, а в лифте подумала, как было бы хорошо просто уехать и никому ничего не объяснять. Узел услужливо построил ей такую жизнь. В ней она поступила в университет, снимала квартиру, путешествовала и почти не общалась с матерью.

— Я там счастливая, — сказала девочка, показывая на старшую себя.

— Возможно.

— Тогда зачем возвращаться?

— Потому что счастливая ты — не ты. Пока.

— Какая разница?

Сергей хотел отшутиться, что и где бы росло, если бы не было разницы, но передумал.

— Большая. Эта женщина получила результат, не прожив дорогу. Ты не знаешь, сколько она за него заплатила, кого потеряла, что сделала. Тебе показывают картинку с последней страницы и предлагают вырвать всю книгу до этого. Я бы не советовал.

Петрович тихо сказал:

— Красиво.

— Не мешай. Я сам удивился.

Старшая Алиса встала.

— Он боится, что ты выберешь лучший вариант.