— Очень утешает.

Миронов сделал едва заметный жест и двое сопровождающих остановились. Видимо, почувствовали, как изменился тон Сергея.

— Мы здесь не для конфликта.

— А для чего?

— Предложить вам нормальный вариант дальнейшей жизни.

— Уже звучит как угроза.

— Это предложение работы.

Коля у стены посмотрел на Сергея так, будто хотел убедиться, что слышал правильно.

— Работы? — переспросил Сергей.

— Да.

— График два через два?

— График гибкий.

— Соцпакет?

— Полный.

— Молоко за вредность?

Миронов улыбнулся.

— При необходимости.

— Тогда говорите. Я человек продажный, но люблю понимать тариф.

Миронов предложил пройти в диспетчерскую. Сергей отказался. В гараже рядом были его люди и это казалось безопаснее. Тогда гость начал говорить прямо там.

По его словам, городская инфраструктура существовала в двух слоях. Первый был обычным — электрические сети, отопление, вода, связь. Второй назывался контурным и стабилизировал определённые свойства пространства. Создавали его не за один год и не одной организацией. Часть узлов возникла ещё до революции, часть перестроили в советское время, а современная техника просто использовала старые трассы.

Миронов пояснил, что большинство обслуживающих бригад даже не знало о втором назначении сетей. Они меняли кабели, ремонтировали подстанции, перекладывали трубы, следуя инструкциям, в которых важные требования выглядели как обычные технические нормы. Нельзя было переносить некоторые опоры, соединять отдельные линии или менять глубину прокладки без согласования. Нарушения случались редко, но последствия замечали не сразу.

— Вы хотите сказать, что электросети специально проложены поверх… магии? — спросил Андрей.

Миронов посмотрел на него.

— Слово «магия» удобно для литературы. В работе оно бесполезно.

— А какое полезно? — спросил Сергей.

— Инфраструктура.

Сергей хмыкнул.

— Вот это мне уже нравится. Даже чудеса у нас коммунальные.

Некоторые люди могли взаимодействовать со вторым слоем. Система называла их операторами. Большинство проходило длительную подготовку: специальные контакты, адаптация, обучение. Сергей же получил связь сам после аварийного воздействия и успел выполнить несколько операций без инструкции.

— Такое бывает? — спросил он.

— Редко.

— Насколько?

— За последние двадцать лет в нашем секторе — ни разу.

— Повезло вам.

— Скорее вам.

— Я бы поспорил.

Миронов продолжил. Организация, которую он представлял, обслуживала контурные объекты, локализовывала аварии и не допускала распространения информации. Названия он так и не дал. На вопрос, государственная ли это структура, ответил уклончиво: «функционируем в рамках полномочий». Сергею эта фраза была знакома по людям, которые не хотели показывать бумагу.

— И что вы предлагаете?

— Переход к нам.

— Куда?

— В техническую группу.

— Должность?

— Сначала оператор-стажёр.

— После четырнадцати лет аварийки опять стажёр. Карьера идёт прекрасно.

— Зарплата будет существенно выше вашей нынешней.

— Насколько?

Миронов назвал сумму.

Петрович тихо присвистнул. Сергей тоже едва не выдал реакцию. Это было примерно в шесть раз больше его обычной зарплаты.

— В рублях? — уточнил он.

— Да.

— Не в условных единицах потусторонней экономики?

— В рублях.

К предложению прилагались медицинское сопровождение, отдельная страховка, жильё при необходимости и защита семьи. На последних словах Сергей снова напрягся.

— Защита от кого?

— От последствий контакта.

— А от вас?

— Сергей Викторович…

— Нормальный вопрос.

Миронов помолчал.

— Мы не заинтересованы в угрозе вашей семье.

— Это не ответ.

— Другого сейчас не будет.

Сергей кивнул. Честнее, чем многие предыдущие фразы.

— Условие?

— Одно основное. Вы прекращаете самостоятельные вмешательства. При любой аномалии вызываете нашу группу и не используете полученный доступ без распоряжения.

— То есть вижу, что дом сейчас разнесёт и жду вас?

— Если потребуется — да.

— А если вы не успеваете?

— Решение принимается исходя из приоритетов сети.

— А люди?

— Тоже учитываются.

Формулировка напомнила слова голоса из розетки: «расчётная потеря допустима».

Сергей прислонился к верстаку.

— Дом 1847 вы отключали?

Впервые Миронов замолчал дольше обычного.

— Это был плановый вывод ресурса.

— Значит, да.

— Не мной лично.

— Мне без разницы, кто кнопку нажал. Вы знали, что там накопился буфер?

— Да.

— Что мог произойти прорыв?

— Риск считался приемлемым.

— Там ребёнок восемнадцать лет просидел.

— Это осложнение старого инцидента, а не результат текущей операции.

— Очень удобно формулировать.

— Я не оправдываюсь. Объясняю.

Сергей посмотрел на остальных. Лена стояла, скрестив руки. Коля был уже не напуган, а зол. Андрей слушал Миронова с напряжённым вниманием. Петрович не сводил глаз с одного из сопровождающих.