Но в итоге не прошло и получаса – как было совершено новое вторжение. Ожидаемое, надо признаться. По крайней мере, мной.
Нашу почти дружелюбную беседу прекратили приближающиеся шаги по коридору. Чеканные, агрессивные… Затем послышалось раздражённое “где он?!” Было странно слышать голос настолько похожий на мой собственный.
Далее – в кабинет непочтительно ворвался Ксенон. А с ним – всё презрение галактики, мятная холодинка и шлейф аромата самого дорогого и претензиозного сорта кофе.
Мой брат был на меня похож. Ростом и телосложением мы были почти неотличимы. Разве что немного другие акценты в чертах лица. Волосы Ксенона (что нечасто бывает у атлантианцев) – вились кольцами, словно тоже на что-то гневался и изливался в ярости. Ну и шрама у брата не было.
Алана смотрела на него во все глаза: я не афишировал по понятным для атлантианца причинам наличие родного брата. И ей тоже о нём не говорил. Алана Ксенона прежде не видела, как и он её. Да и брат в любом случае не пришёл бы на нашу свадьбу – ведь я женился, цитата: на “презренной человечке”.
Надменно оглядев помещение и показательно проигнорировав шиарийца Хорса, но кинув моей жене и детям так, словно он делает великое одолжение, Ксенон хлопнул на стол перед нами запакованную коробку. Затем молча протянул мне руку раскрытой ладонью. Я вложил в неё тубус, который тут же развернулся в трость с изумрудным навершием – Ксенон и его накс воссоединись. Заносчивое, словно скованное космическим льдом лицо моего брата на миг расслабилось.
– Ты утащил моего накса в дикую глухомань, Ксандр! Ещё и подпространство опечатали! Я еле обошёл эти убогие кордоны! Бардак… И…
Ксенон замер.
– …ты, я надеюсь, не заразил никакой ерундой моего накса в этом шиарийском нужнике?
Лицо Ксенона застыло в маске ледяной ярости. Виан Хорс медленно поднялся со своего места за столом, очень тихо предупреждающе зарычал и агрессивно щёлкнул кончиками хвоста.
Я прекрасно помнил свою драку с шиарийцами в космопорту пять лет назад, после которой мой начальник, виан Аарон, явился вызволять меня из камеры предварительного заключения для особо опасных нарушителей-псиоников. В тот день кое-что сместилось в моём мировоззрении… и я как-то в недрах разума принял шиарийцев как явление.
По итогу это было полезно. Но если Ксенон подерётся с шиарийцыами здесь – это чисто математически провально. Планетоид Эвирей-3 – шиарийская колония. И атлантианец здесь… если даже посчитать как новоиспечённому атлантианку Алану и, разумеется, детей… всего восемь. На весь планетоид. Не похоже, что есть шанс на победу, даже если мы все сейчас вдруг решим подраться по видовому признаку «стенка на стенку». А значит, Ксенон будет бит. Оно, казалось бы, было бы ему полезно. Но… у меня был другой план.
Я, не поднимаясь со своего места во главе длинного стола для переговоров, бросил на шиарийца виана Хорса прямой взгляд и приложил к груди раскрытую ладонь, жестом давая понять, что сожалею о бестактностьи своего родственника.
К счастью, почти любой шиариец понимал, каково это – иметь экспрессивного брата, за поступки которого отвечать тебе. И вроде бы виан Хорс добродушно хмыкнул и отмахнул мне хвостом, как бы говоря “да ну его, с кем не бывает”. Затем его хвост ещё миг помедлил и напоследок с явной целью устрашения, щёлкнул раздвоенными кончиками-лезвиями перед лицом Ксенона, едва не срезав агрессивный локон у самого лица брата. После чего виан Хорс сел обратно на своё место и просто продолжил есть.
Мой брат остался стоять точно вмёрз в пол и смотрел на шиарийца страшно. Ксенон, кажется, тоже хотел подраться… это от неопытности в вопросе шиарийских потасовок, я уверен. Всё оттого, что брат в своей ведомстве больше имеет дело с другими расами. Надо бы привести его в чувства.
– Ксенон! Наксы не болеют, – спокойно пресёк я воинственный порыв брата после короткой, но такой насыщенной событиями паузы, – и тебе это известно. Даже метаморфы не в силах их ничем заразить, как ты изволишь выражаться. И вообще. Что за приход, Ксенон? Но я в любом случае рад тебя видеть. И благодарю за содействие.
– Брось эти сантименты, Ксандр! Ты женился на человечке, но не изображай, будто очеловечился настолько. Этот цирк просто смешон. На него поведутся только люди и… какие-нибудь шиарийцы. А вот то, что после контакта с тобой и твоей… пёстрой компанией единомышленников, мой накс ведёт себя странно – неоспоримый факт! – мой брат холодно целил, игнорируя мои потуги на вежливость, – мой ментальный помощник транслирует мне в данный момент… этически неоднозначные измышления. Если не сказать… неприемлемые!
Я безразлично пожал плечами и отпил кофе из своего стакана.
Мне вдруг захотелось встать, сделать шаг навстречу и обнять младшего брата – странный порыв. Но сделай я так, он просто будет стоять, оцепенев – выдавать классическую атлантианскую реакцию. Может, потом…
“Дай мне год”, – неожиданно коснулся моего сознания накс Ксенона и затих, отключаясь от меня, полностью сливаясь со своим истинным носителем — моим братом.
Год… стало быть, мировоззрение накса Ксенона пошатнулось.
А мировоззрение накса – отражение мировоззрения его атлантианца. Наши психические картины мира достоверно нельзя разделить. Порой не знаешь, где заканчиваешь ты и начинается твой накс. Посвящённые в тайну наксов люди частенько шутят, будто атлантианцы сбрасывают часть мозга “на флешку”, то есть накса, “флешка” – это нечто вроде очень древнего внешнего носителя информации в земной культуре. Пожалуй, это сравнение где-то верно.
Было бы… приятно обнять Ксенона, хотя бы и через год. А сейчас я читал его намерения по скудной мимике: обозвать весь кофе на Эвирее-3 убогим пойлом, шумно вылететь из кабинета не прощаясь, как можно раньше убить с шиарийского планетоида.
Но брат ещё был нужен мне здесь. Ведь мне в самое ближайшее время надлежало атравматично для психики детей изъять куст по имени Нестор на расширенную экспертизу. И это будет непросто.
Вся надежда была на пакет, привезённый Ксеноном.
Он должен был отвлечь близнецов, пока я заканчиваю миссию на Эвирее-3. И как только все будут заняты – я смогу провести время с Аланой. Поговорить как следует, сообщить важные новости, заняться с женой любовью, наконец! В ажиотаже последних суток ничего этого сделать не удалось.
Но теперь...
– У меня к тебе будет ещё одна просьба, Ксенон. Думаю ты даже найдёшь её приятной... – я приоткрыл пакет, так чтобы дети видели. В нём была инкрустированная сгаэлитом коробка в крупную чёрно-зелёную клетку. Затем я вернул пакет на стол и мягко запустил по столешнице в сторону детей. Близнецы ахнули и возбуждённо загомонили, увидев оригинал изумрудных подпроcтранственных шахмат. Абсолютно не по атлантиански повскакивали со своих мест и кинулись раздраконивать коробку на глазах у потрясённо молчавшего Ксенона. Конечно, видеть это "неприемлемое" в смысле, обычное детское человеческое поведение у визуально вполне атлантианских детей — тот ещё шок-контент для обыкновенного атлантианца. Близнецы так увлеклись, что я успел снять со стола горшок с Нестором, положить в транспортный бокс и опечатать.
– ... мои сыновья уверены, что ты позорно проиграешь им в шахматы, Ксенон. Я тоже так думаю...
Ксенон замер, медленно развернулся. Ему не обязательно было что-то говорить. Он никогда не мог отказаться от партии в подпроcтранственные шахматы. И провокация даже была излишней.
Элаф и Коронел с Ксеноном на удивление быстро чисто в атлантианском стиле нашли общий язык – без обидок и взаимных претензий, остро и по существу.
Я организовал им игру в смежном кабинете и вернулся к жене. Виан Хорс также покинул нас — ушёл собирать цветы для своей человечки по моему совету. Я убедил подарить их руками, а не эффектно преподнести, зажав хвостом, как он собрался прежде... Вполне приятный щиариец, и до того как мы уедем, я бы с ним ещё пообщался.
Наконец-то мы с Аланой остались вдвоём. Впервые после всего, что произошло. Жена подалась было в смежную комнату – проследить за детьми, оставшимися со своим недружелюбным дядей. Но я удержал её за талию, привлёк к себе. Алана шумно вздохнула, я заглянул в её зелёные глаза...
