— Охотно, — сыронизировала я и сама сделала шаг в его сторону, чтобы опереться о стол в метре от мужчины и заглянуть в его лицо. — Я помню, что зависимость была взаимной. Вот только я с ней справилась, а ты, судя по всему — нет, — с извращенным удовольствием прокомментировала я, ожидая, что меня ударят, попытаются сделать очередной захват, отшвырнут или просто выругаются.

Но Доминик только загадочно улыбнулся, что неимоверно взбесило.

— Ты хорошо держишься, — согласился он. — Всегда легче, когда объект зависимости находится в отдалении. Ещё лучше, когда ты его ненавидишь, — с каким-то подтекстом сверкнул взглядом и, взяв в пальцы ближайший кинжал, заметил он, задумчиво посматривая на острие. — Другое дело в непосредственной близости. Проверим, как ты станешь держаться в тесном контакте? — с маниакальным оскалом повернул он голову, а затем выпустил в мою сторону кинжал, с которым развлекался до этого момента.

Рефлексы сработали быстрее разума, потому осознавала произошедшее я уже на полу, сделав кульбит к следующему столу с оружием, с которого схватила метательный нож. Но воспользоваться им не успела, потому что уже в следующую секунду пришлось уходить от удара, который пропустила над головой, ощутив, как на волосы упала каменная крошка, когда кулак высшего пришёлся в стену.

Попыталась воспользоваться заминкой и ткнуть остриём под мышку, что Дом с азартной улыбкой предвидел и легким движением ладони отбросил мою тушку в сторону, из-за чего я приземлилась ровнехонько на соседний стол.

Охнула от боли в спине и ребрах, но пожалеть себя времени не было, стоило только увидеть, как высший, с маниакальным блеском в глазах надвигается на меня нарочито медленно… Медленно для высшего. А так я едва поспевала следить за его движениями.

Метательный нож потеряла в процессе полета, но переживала недолго, потому что вытащила из-под спины более внушительный одноручный меч.

Подняла ноги, перекатываясь через голову как раз вовремя, потому что в место, где еще мгновение назад была моя грудь, врезался сапог, расколов в щепки деревянную столешницу, которая, в отличие от сломанных ножек, умудрилась уцелеть после того, как я на нее приземлилась.

Пятка мужчины застряла, чем я воспользовалась, подпрыгнула и ударила высшего коленом в лицо. Но добилась лишь того, что отбила собственную коленку, причинив противнику минимум вреда, что лишний раз убедило меня в том, что лучше придерживаться тактики сдерживания, поджидая подходящего момента для удара. Оружием, а не моими тщедушными конечностями. Моих сил было явно недостаточно, чтобы состязаться с Домом в рукопашном бою. Потому уже в момент приземления вспомнила про короткий меч, всадив его в мужскую голень.

Дом зашипел, посмотрев на меня прищуренным взглядом, из которого пропала спесь, но не азарт, и демонстративно вытащил клинок, застрявший в кости, отбросив его в сторону.

Пригнув голову, он послал мне вызывающую усмешку, а затем поманил пальцем. Я же показала ему другой палец, как учила меня Инфито. Судя по тому, как радостно заржал Дом, жест действительно оказался нелицеприятным, что меня порадовало.

Ответив ему окровавленной усмешкой, ринулась в сторону ближайшего целого стола, но мне под ноги бросили какой-то обломок древка, потому я запнулась и со всего маху упала на столешницу, вновь ударившись лицом и животом и порезавшись о несколько лезвий.

Встать не успела и была поймана за косу. Но меня также учили грязным приемам, потому со всей злости ударила кулаком по паху мужчины, отчего он впервые натурально взвыл и дал мне возможность сориентироваться и подхватить балисонг. Упорные тренировки помогли открыть лезвие в считанные мгновения и срезать конец косы, за который держался мужчина, оставив в его кулаке значительный клок красных волос.

Освободившись, вновь откатилась в сторону, ощущая, как волосы расплетаются и падают на плечи, грудь, но главное — лицо.

Выпрямилась, откинула густые красные пряди назад, досадуя, что до этого не решалась срезать волосы под корень, и кулаком с зажатым в нём ножом стерла с подбородка очередную струйку крови.

Приняла стойку и в этот момент поняла, что азарт берёт верх и надо мной. Я — уже не та невинная и беззащитная девочка, которую он кидал по саду моего отца, в своем извращенном представлении педагогики.

Он делает больно, но и я могу.

Потому, скривив губы, поманила веселившегося высшего пальцами, предлагая напасть.

— Неприятно, ублюдок? — прошипела я, откровенно провоцируя.

Жёлтые глаза заискрились восторгом, но после на красивом лице стали появляться первые метаморфозы и усмехающиеся губы почернели, а рот стал казаться больше.

А затем время ускорилось, ритм набирал обороты, а я только и успевала уклоняться от когтей и пропускать мимо себя удары, всячески используя возможности, чтобы ранить мужчину то тут, то там, где, судя по анатомии, должны были быть наиболее уязвимые и болезненные точки. И это, казалось, действительно затормаживало мужчину. Но только немного, что не позволяло решить, будто он испытывает серьезный дискомфорт или боль.

В какой-то момент я так увлеклась, что оказалась слишком самонадеянной, забыв, что сейчас Дом развлекается и действует даже не в половину своей силы и скорости.

Потому почти удивилась, когда высший спустил меня на землю всего одним ударом, припечатав к стене и выбив дух.

Пока пыталась восстановить дыхание и сориентироваться в пространстве, Дом уже настиг меня. Совершенно забывшись, я попыталась ударить руками, но мужчина с лёгкостью перехватил мой кулак, а затем и второй.

Подпрыгнула, ударив его в грудь обеими ногами, надеясь оттолкнуться и вырваться из хватки. И мне это почти удалось. Вырвалась, откатилась, сделав кульбит в воздухе, но, когда приземлилась на ноги и выпрямилась, Дом уже ждал меня и, схватив за шею, усадил на очередной стол и зарычал мне в лицо.

Попыталась отстраниться, но, обратив внимание на противника, замерла, смотря в лицо хищника, один вид которого советовал не двигаться.

— Надоело драться по-честному? — усмехнулась я в очередной провокации.

— Попроси, — потребовал он и, судя по взгляду, речь шла вовсе не о пощаде в нашей импровизированной схватке.

— Ни в этой жизни, — прошипела я с откровенным вызовом, но вырываться прекратила, прищурив глаза и растянув губы в жесткой усмешке.

— Меня это устраивает, — пригрозил он.

— Гордость не позволяет проиграть человечке, а, Ник? — смеялась я ему в лицо, а мужчина в ответ сильнее оскалился, а после, признавая поражение в споре, поцеловал ожесточенным и голодным поцелуем.

На который я ответила, несмотря на разбитые губы, ощущая сладкий вкус первой победы. А после должна была последовать следующая…

Презирая себя за эти мысли, я была вынуждена признать, что тосковала по этому. Бешено, ненормально и болезненно желала грубых и суматошных поцелуев, требовательных прикосновений, рыков, которые заменяли стоны, и опьяняющей жажды наравне с яростью, таящихся в желтых глазах.

Отвечая, я и сама не ограничивала себя, кусаясь, впиваясь ногтями в твердые плечи и не жалея старомодной и неряшливой одежды, которую нетерпеливо рвала в лоскуты, чтобы поскорее добраться до кожи. Обвив его талию ногами, сама прижималась как можно теснее и всхлипывала в ответ на грубые «ласки», которые приносили удовольствие на грани боли. Мы не пытались быть нежными, чуткими. Это было не про нас.

Сейчас же нам сносило крышу от болезненной потребности, страсти и жажды. Вероятно, именно так и ощущают себя наркоманы, которые пытаются завязать с пагубной привычкой, но в какой-то момент срываются и поддаются искушению, ударившись во все тяжкие.

Для меня таким наркотиком был секс. К моему большому сожалению — секс лишь с одним существом, с чем не хотелось мириться, но приходилось считаться.

У Дома была такая же ситуация. Потому сейчас эти тоска, злоба, агрессия и потребность последних месяцев сдерживания вырывались в настоящее безумие, от которого, казалось, искрил даже воздух.