— Следовало послушаться и уйти сразу, раз у тебя кишка тонка, чтобы нанести удар, девочка. У меня были очень неприятные дни и разбираться с тобой — последнее, что мне хотелось сейчас. И ты мне за это ответишь, — оскалился он.

— Я пришла договориться, — быстро произнесла я, тяжело дыша и вдруг поняв, что до дрожи боюсь его в данный момент. Не тогда, когда Дом едва в своем рассудке, а именно сейчас, когда он как никогда разумен и серьезен. Не знаю, что на него могло повлиять подобным образом, но результат ужасал.

Судя по взгляду Дома, мне ни на секунду не поверили, но издевательски усмехнулись и великодушно кивнули, не прекращая до боли сжимать запястья:

— Удиви меня. Что же ты хочешь?

— Я не хочу никого убивать. Не заставляй меня больше.

— Вижу, как не хочешь, — зловеще усмехнулся он, посмотрев на кинжал в моей руке. — А это, вероятно, главный аргумент при заключении договора со мной? — я промолчала, потому что оправдываться посчитала просто глупым. И в стрессовой ситуации, как оказалось, придумать достойных аргументов не получалось. Потому решила молчать. — Значит, марать ручки в крови не желаешь? — пренебрежительно поморщился он, заглядывая в мое лицо.

— Не хочу, — согласилась я.

— Тебе не угодишь, — прищурился он с неудовольствием. — Прежде тебе не нравилось меня развлекать, теперь — работать. Какой же мне с тебя толк в таком случае? Что ты можешь мне предложить? — вскинул он подбородок и посмотрел на меня из-под ресниц оценивающим и откровенно издевательским взглядом.

Я сглотнула, так как стрессовая ситуация никуда не делась, а варианты не шли на ум. В какой-то момент я поняла, что время и терпение Коллекционера на исходе и запаниковала:

— Я — твоя жена! — на выдохе заметила я.

— «Спасибо» за напоминание. К сожалению, я и сам не могу об этом забыть, — без особой радости фыркнул он. — А теперь пошла вон и приготовься. Завтра тебя ждет очень активная отработка. Я, в отличие от твоей неблагодарной тушки, постарался на славу и обеспечил тебя плотным расписанием казней. Сейчас же я устал и хочу расслабиться. Так что, если не можешь ничего предложить, не зли и просто исчезни с глаз моих.

— «Аластор», — в последней попытке привлечь внимание, произнесла и испугалась той реакции, которая последовала.

— Что ты знаешь о нем? — очень тихо и зловеще переспросил Дом, меняясь в лице, которое выражало желание убийства. Мужчина стал наклоняться к моему лицу, скаля все более выдающиеся клыки в почерневшей пасти.

— Я читала его дневник, — пробормотала я, вынудив Дома замереть. — То, что было про «высших». Я знаю, почему ты меня ненавидишь, — тяжело и часто дыша, прошептала я, немигающим взглядом всматриваясь в лицо своего персонального палача.

— Неужели? — пророкотало чудовище.

— Мне жаль, — сглотнула я. — Ты предупреждал, а я не слушала. То, что я с тобой сделала — непростительно. Но я всё равно прошу прощения за это, — выдохнула я, боясь, что могу задохнуться, настолько волновалась.

— Не могу не поразиться иронии, — хмыкнул он, возвращая лицу привычные черты. — Думаешь, твои извинения что-то изменят?

— Если то, что я смогла прочесть — правда, вряд ли, — вновь с трудом выдавила я из себя, ощущая, как по виску скатилась первая и единственная слезинка.

— Верно, — скупо и холодно согласился Дом. — Не можешь.

— Но там же было написано, что я могу помочь, — на рваном выдохе, ненавидя себя за эти слова, прохрипела я упавшим голосом. Слезы жгли глаза, а болезненный ком сковал горло спазмом, но я продолжила: — Я могу… помочь… расслабиться и… успокоить, — в желании жалко и унизительно разреветься, а затем прополоскать себе рот с мылом, всхлипнула я, стараясь не думать, не видеть, не замечать заинтересованного, но брезгливого взгляда желтых глаз существа, который и сам знал, что было написано в дневнике. Он знал, что, несмотря на взаимную ненависть, я имею на него влияние. И его тянет ко мне. Сопротивляется, брезгует, мстит… но не может не желать.

— Как интересно, — зло засмеялся Дом. — Решила заплатить мне своим телом?

— Если это поможет хоть немного компенсировать содеянное мной, — поникшим голосом подтвердила я, прикрыв глаза и отвернув голову, надеясь, что в качестве исключения он воспользуется мной быстро. — И пойду на это добровольно.

— Посмотри на меня, — потребовал он, разбивая мои надежды вдребезги. — Смотреть на меня, Аннабель! — прорычал он, а затем обхватил мой подбородок пальцами и вынудил открыть глаза. — Значит, читала?

— Читала, — подтвердила я.

— И знаешь, что после этого произойдет? Не будешь винить меня после? Или вновь ищешь повод для лишней ненависти?

— Так ли это важно? — отгрызнулась я, отказываясь думать о том, что этот раз — не станет единственным. С каждой близостью потребность высшего будет только возрастать. Но это так же должно приносить и успокоение, снимать напряжение и возвращать хоть какую-то моральную стабильность ему. Учитывая то, что с момента, когда я самовольно поцеловала Дома и по незнанию обрекла его на себя, прошло четыре года, психозы и агрессия Дома вполне оправданы. — Я предлагаю сделку, — прошипела я, заметив, как изменилось выражение лица Дома. — Ты же любишь их заключать?

— Твоя правда. Поводов для ненависти много не бывает, — глумливо хохотнул он, а затем наклонился и впился в губы болезненным, кусающим и, как будто, карательным поцелуем.

Воздух сперло в груди, было больно, тяжело, обидно и страшно. А еще тошно… так тошно. Он сжимал запястья до синяков, кусал губы до крови, насильно разжимал челюсти, вновь причиняя боль, от которой немело лицо.

Мысленно я молила себя не сопротивляться. Просто перетерпеть. Закрыть глаза и представить себя где-то там… не здесь, не с ним. Я жмурилась, всхлипывала, чтобы сдержать крик или стоны боли, я сжимала кулаки до тех пор, пока ногти не прорезали кожу. Но забыться или отвлечься на боль не получалось.

Когда Дом спустился с жалящими поцелуями на шею, я закусила прокушенные губы, чтобы не закричать и не взмолиться о пощаде. Я старалась дышать, уговаривала себя, что бывало и хуже, больнее, унизительнее, но ничего не помогало. Я сама предложила. Да, в панике, предложение было спонтанным, но я это сделала. И должна была вынести и эту пытку.

А затем… потом еще, еще и еще раз. Как часто — не знаю. Раз в год, месяц, неделю или ежедневно — мне не ведомы аппетиты и предпочтения высших, но от мысли, что подобное будет происходить каждый раз и день захотелось выть. С прежними изобретательными пытками я, по крайне мере, знала, что Дом быстро переключится, придумает что-то новое… Теперь же эта мука будет повторяться из раза в раз. Я вновь буду жалкой, никчемной и бессильной жертвой более сильного, который воспользуется и растопчет. Будет делать со мной что захочет, когда и как.

Уже этого было достаточно, чтобы биться в истерике, но все усложнилось в один момент. Когда прохладная ладонь требовательным движением спустилась к брюкам и дернула шнуровку. Перед мысленным взором пронесся и портальный зал в мой первый день в этой крепости, и недавняя Охота. И я не знала, что казалось страшнее. А теперь к этим двум воспоминаниям добавится и сегодняшняя ночь.

Забывшись, я дернулась, но Дом держал крепко и за попытку ослушаться просто-напросто отрастил когти и разрезал ткань брюк в лоскуты, чтобы стянуть их до моих колен одним быстрым и болезненным движением.

Вскрикнула, но крик потонул в новом клеймящем поцелуе, пока высший твердой рукой раздвигал мне колени. Паника захватила с новой силой, и я стала задыхаться. Вновь удавкой, словно наяву, ощутила проворный хвост химеры, болезненные прикосновения-щипки к незащищенной и израненной коже, похотливые словечки и голос полный низменной похоти… Словно все происходит по-настоящему сейчас со мной. Я вновь одна и полностью беспомощна, всё в том же лесу, и никто не услышит мольбы, никто не придёт на помощь, а монстр останется глух к просьбам и не остановится, пока не уничтожит…