Когда все наконец наелись, Фролов подошел ко мне и тихо кивнул на дверь:
– Пойдем покурим.
Я кивнула ему в ответ. Мы обулись, вышли на улицу и сели на ту же самую деревянную лавочку перед его подъездом. Вечерний воздух был свежим и приятным. Капитан достал сигарету и чиркнул зажигалкой. А я вдруг поймала себя на мысли, что желание курить у меня пропало. Причем давненько, просто я только сейчас обратила на это внимание. Видимо, Цера заодно вычистила из моего организма и никотиновую зависимость. «Наверное, оно и к лучшему. Слава Цере», – мысленно усмехнулась я.
Капитан глубоко затянулся, выпустил сизый дым и заговорил первым:
– Жень... я всё ещё не верю, что она реально выздоровела.
Я слегка улыбнулась:
– Было бы чуть проще, если бы кое-кто поверил мне сразу и не поехал шататься по ночному лесу. Но я не осуждаю. Я бы, наверное, на вашем месте поступила так же.
Он в ответ тоже слабо, одними уголками губ улыбнулся и снова затянулся.
– По твоему делу... В общем, где-то лет пять назад в областной управе, – он многозначительно ткнул пальцем в тёмное небо, – появился некий замгубернатора. Имена и фамилии я здесь называть не буду, потом дам тебе бумажку. Так вот, с его приходом в области резко начала расти статистика по тяжёлым преступлениям, а показатели по раскрываемости поползли вниз. И здесь, поверь, завязано куда поболее, чем просто чёрные риелторы, с которыми ты столкнулась.
Фролов помрачнел, его голос стал жестким и сухим.
– Здесь и нескончаемый поток синтетической дряни из ближнего зарубежья, и нападения на людей с похищением прямо под уличными камерами. А потом вдруг оказывается, что камеры резко перестали работать именно в тот день. И это по всей области, не только на нашем районе! Я знаю точно, кто заправляет этим у нас в городе. Не факт, что вообще всем, но чёрные риелторы и эта синтетическая дрянь точно от них. Появились они у нас года три назад. Сначала осели тут всем своим табором, и тогда всё это началось. Сначала по городу, а потом и по району хлынула наркота. От этой херни откинулось нормальное такое количество народу, особенно молодёжь, в основном подростки, но даже среди школьников передозы были. Мы проводили рейды, ловили барыг и их поставщиков. Но буквально через полмесяца на место одних вставали другие.
Он стряхнул пепел и тяжело вздохнул.
– Потом дерьмо начало вылезать то там, то тут, точь-в-точь как в твоём деле. Появляются «покупатели» на недвижимость. Целятся обычно либо в одиноких стариков, либо в конченых алкашей. А дальше по накатанной. Либо бухой уснул в сугробе и замёрз, а начинаешь поднимать документы оказывается, он вчера квартиру продал, и всё оформлено задним числом. Либо всплывают какие-то липовые бумаги, что бабушка добровольно передаёт им своё имущество, а по договору ей обещают элитный пансионат, четырехразовое питание, уход и оздоровительные процедуры. А по факту эти старики в лучшем случае оказываются в домах престарелых сомнительного содержания, а в худшем – просто на теплотрассе. Если вдруг объявляются родственники и начинают судиться, то по бумагам всё кристально чисто. Сделка проведена, подпись настоящая, печать нотариуса стоит, липовый перевод средств зафиксирован. И обязательно приложена справочка от психиатра, что бабушка всё делала в ясном сознании.
Капитан затянулся в последний раз и зло бросил окурок в урну.
– Мы пытались несколько раз поднять эту тему, раскрутить всё. Нам пару раз так прилетало сверху, что просто звездец. Мы пробовали рыпаться и после этого. Был у нас один слишком сердобольный и честный майор. Так его не просто попёрли со службы – на него ещё и уголовное дело повесили. Якобы он по синьке кого-то насмерть сбил. И следы крови на бампере его машины быстро нашли, и «жертву» за одну ночь состряпали... Не смотри на меня так, Жень. Мне самому от всего этого тошно. До блевоты тошно.
Я молча смотрела на его осунувшееся в полумраке лицо и просто не верила своим ушам. По спине пробежал неприятный холодок. Я всегда думала, что такой беспредел бывает только в дешёвых криминальных сериалах по телевизору. А тут... всё это происходило прямо под носом, в моём родном городе и в таких же городах вокруг.
Он продолжил рассказывать, прикуривая вторую сигарету:
– И это только верхушка айсберга. Я больше чем уверен: если начать копать по-настоящему, боюсь даже представить, какое дерьмо оттуда вылезет. Знаешь, сколько у нас глухарей по району? Просто страшно представить. И это только те, о которых люди осмелились заявить. А сколько мы ещё всего просто не знаем...
Пока он говорил это, его левая рука скользнула в карман. Он достал сложенный в несколько раз лист бумаги А4 и, накрыв его широкой ладонью, незаметно придвинул ко мне по деревянным рейкам лавочки. Я так же молча и быстро забрала его, сунув глубоко в карман джинсов.
Мы встали с лавочки. Капитан затушил бычок о край урны и выбросил его. Я планировала зайти к ним буквально на минутку, сходить в туалет, а потом уйти, оставив их семью наедине со своим счастьем. Но когда Фролов уже открыл тяжелую металлическую дверь подъезда и придержал её рукой, пропуская меня вперёд...
В кармане его джинсов резко и противно зазвонил телефон. Он достал телефон, взглянул на экран, нахмурился и кивнул мне, имея в виду: «Щас, подожди пару секунд».
– Капитан Фролов, слушаю. Да. Моя... Как?! Где сейчас? Понял. Сейчас буду там.
При этом его взгляд как-то очень странно, с тяжёлой и мрачной тревогой упал на меня. Он медленно опустил телефон, сбросив вызов, и начал говорить, тщательно подбирая слова:
– Жень... только без паники. Ателье твоей мамы подожгли какие-то черти. С ней всё в порядке, жива-здорова, только напугалась сильно.
В ту же секунду у меня в голове словно взорвалась граната, разлетевшись на тысячу мыслей. Я одновременно до смерти испугалась за маму, живо представив, как там всё полыхает и рушится, и в тот же миг захотела голыми руками задушить этих тварей. Задушить так, чтобы они умирали медленно и мучительно.
Адреналин с рёвом ударил в кровь. Не соображая, что делаю, я сорвалась с места и бегом рванула в сторону выезда из двора. В голове я лихорадочно просчитывала: бегом я доберусь туда минут за десять-пятнадцать...
Но тут же мне в спину прилетел командный крик Фролова:
– Стой, дура! Я же на машине! Сейчас туда поедем, я только ключи возьму и сланцы переобую!
Он пулей залетел в подъезд, а я как вкопанная остановилась посреди двора. Я просто стояла, тяжело дыша и глядя в темноту. В голове всё ещё не укладывалось, что этот кошмар добрался до моей семьи так быстро.
Капитан выбежал обратно меньше чем через две минуты. В одной руке он сжимал ключи от своей машины, в другой – мой рюкзак. Пробегая мимо, он сунул рюкзак мне прямо в руки и на ходу, пикнув сигнализацией, распахнул дверцу своего авто. Я тут же подбежала следом, запрыгнула на переднее пассажирское сиденье и с силой захлопнула дверь.
Он тут же резко вырулил с парковки и с визгом резины сорвался со двора. Мы долетели минут за пять. Капитан пару раз проскочил перекрестки на красный, машин почти не было, но ждать он явно не собирался. Мы с рёвом подлетели к дому, на первом этаже которого находилось мамино ателье.
Пожарные уже сворачивали мокрые рукава. Возле тротуара мигала синими маячками скорая и полицейский «УАЗик». В воздухе едко воняло гарью, жженой тканью и сыростью от пролитой воды.
Я выскочила из машины ещё до того, как она полностью остановилась. Через распахнутые задние двери «Газели» скорой помощи я увидела маму – она сидела на кушетке, сгорбившись и держась за лицо.
Я пулей подбежала к ней.
– Мама! Ты как?! Ты целая? Что случилось? Ты видела, кто это был?!
Я крепко обняла её. Она тут же разрыдалась, и у меня из глаз тоже брызнули слёзы.
На заднем фоне Фролов уже строил оперов.
– Так, бегом по квартирам свидетелей опрашивать! Хули встали, как истуканы?! – рявкнул он на кучку топчущихся у машин полицейских.
