– Пошла вон отсюда, тварь малолетняя! Чтобы духу твоего здесь не было!

Перед тем как вскочить со стула, я быстрым, едва заметным движением дописала в самом низу недописанного заявления свой номер телефона. Схватив рюкзак, я сорвалась с места и вылетела из кабинета. За спиной гулко хлопнула дверь, и в неё с глухим стуком что-то прилетело .

Я на всех парах спустилась по лестнице, выскочила из душного здания полиции на свежий воздух, запрыгнула в «Логан» и резко сорвалась с места, выезжая в сторону трассы.

По дороге я мысленно обратилась к Цере:

– Как думаешь, сработает? Что будет дальше?

– Точных прогнозов не дам, – спокойно отозвался голос ИИ в голове. Но вероятность того, что он перезвонит тебе, составляет примерно восемьдесят семь процентов.

Я ехала по трассе до Челябинска и думала: а не зря ли я вообще всё это затеяла? С другой стороны, мне от этого капитана нужна всего лишь достоверная информация: кто, зачем и когда. И всё. А взамен я спасу жизнь его смертельно больной дочери. От этих циничных мыслей на душе стало как-то гадко и неуютно. Впрочем, девочку я спасу в любом случае.

Под эти невеселые размышления я доехала до въезда в Челябинск. Поплутав ещё минут пятнадцать по утренним пробкам самого города, наконец подъехала к массивному корпусу больницы, где лежала бабушка. Припарковавшись на забитом пятачке и прихватив рюкзак, я вышла из машины. Быстро поднялась по ступенькам, зашла в прохладный, панацейно-лекарственный вестибюль и уверенно направилась к стойке регистрации.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, Липова Варвара Михайловна в какой палате лежит? К ней можно пройти? – с надеждой в голосе спросила я.

– Здравствуйте, – отозвалась женщина лет сорока пяти в белом халате. Постучав пальцами по клавиатуре, она подняла на меня глаза: – Она находится в кардиореанимации, палата номер 312. Но к ней нельзя.

– Почему?! Что с ней?! – сердце у меня едва не ушло в пятки.

– Девушка, успокойтесь, с ней всё в порядке, состояние стабильное, – мягко улыбнулась регистратор. – Но ей сейчас нужен абсолютный покой. Любые волнения и даже ваше появление могут вызвать скачок давления, а ей это категорически запрещено. Приходите через пару дней, хорошо? И правда, не переживайте, с ней действительно всё хорошо, она потихоньку идет на поправку.

Я грустно кивнула, выдавила короткое «спасибо» и поплелась к выходу. На электронных часах над дверью светилось 13:21. Сев в салон «Логана», я тут же мысленно вышла на связь с Церой:

– Цера, если этот капитан всё-таки согласится, как мы доставим его дочь к тебе?

– Вообще, самый простой вариант – на твоей машине, и дать таблетку транквилизатора, чтобы она спала в дороге, – буднично отозвалась Цера. – Хотя для её истощенного организма это будет серьезная лекарственная нагрузка на печень, что в её текущем состоянии критично. Но ты доедешь до меня всего минут за тридцать, а здесь я мгновенно возьму её под контроль и подлатаю разрушенный болезнью организм.

– Слишком рискованно, – покачала головой я, с силой стиснув руль. – Капитан мне голову оторвет и никогда не простит, если она по дороге умрёт. Да и я сама себе этого не прощу.

– Всё будет нормально, не переживай, я рассчитаю дозировку с точностью до миллиграмма, – попыталась успокоить меня Цера.

Я тяжело вздохнула, повернула ключ зажигания, выехала с парковки больницы и направилась на выезд из города, в сторону скрытого в лесу фрегата.

Пока я вела машину, наш разговор с Церой продолжался.

– Я сейчас доеду до тебя, заберу таблетки на всякий случай, а потом поеду к маме, – рассуждала я вслух. – Как раз уже вечер будет, переночую у неё.

– Хорошо. Дроид встретит тебя возле дороги и передаст препарат, – отозвалась она.

Где-то через час я доехала до нужного места и свернула на знакомую просёлочную дорогу, уходящую в лес. Стоило мне притормозить на обочине, как из густых зарослей, словно материализовавшись из воздуха, бесшумно выскочил уже родной паучок. Он подошёл к водительской двери, протянул передний многосуставчатый манипулятор, в котором была зажата крошечная коробочка с крышкой, размером со спичечный коробок, сделанная из какого-то странного, похожего на матовый пластик материала. Стоило мне забрать её, как дроид тут же отступил назад и буквально растворился в воздухе.

Я щёлкнула крышкой: внутри лежало ровно пять крошечных таблеток белого цвета.

Тут же в голове раздался голос Церы:

– Дашь ей строго одну штуку. Остальные оставь на всякий случай.

– Да, я поняла тебя, – ответила я, аккуратно убирая коробочку в бардачок, и развернула машину обратно на трассу.

Дорога до города заняла чуть меньше времени. Когда я въехала на окраину, вспомнила, что с пустыми руками как-то некрасиво, хоть она и мама. Поэтому я накупила разной готовой еды, свежих фруктов, сырной и мясной нарезок, а также готовых салатов.

Народу в магазине было немного, но на кассе всё равно собралась небольшая очередь. Я выложила покупки на ленту, а когда подошла моя очередь расплачиваться, невольно подняла глаза на кассира и замерла от неожиданности. В уставшей девушке в фирменной жилетке я с трудом, но узнала свою бывшую одноклассницу.

– Галь? Ты, что ли? – изумленно выдохнула я.

Она подняла голову, и на её лице появилась явно натянутая, механическая улыбка.

– Женька? Ой, я тебя сразу и не узнала! Сто лет, сто зим. Как дела? Чем сейчас занимаешься?

Я решила частично не врать: в конце концов, намного проще, когда ты просто не договариваешь, а не врёшь напрямую.

– Да всё нормально. Работаю, можно сказать, в силовых структурах, – неопределенно ответила я, чуть улыбнувшись. – А у тебя как жизнь? Что нового?

– Да всё как у всех: дом, работа, семья. Дочке вот уже год исполнился.

Говоря это, она качнула головой, и на её лице даже без сканирования Церы промелькнуло такое глубокое, безысходное уныние, что мне стало искренне её жаль.

Галя быстро закончила пробивать мои покупки. Я приложила телефон к терминалу, расплачиваясь за продукты, подхватила пакеты и на прощание легко махнула ей рукой:

– Ну, была рада увидеться! Хорошего вечера, Галь.

Она лишь тихо кивнула в ответ, всё так же печально и натянуто улыбаясь краешками губ.

На улице уже заметно потемнело, зажглись первые жёлтые фонари, а воздух стал по-вечернему свежим и прохладным. Я подошла к машине, пикнула сигнализацией, аккуратно поставила тяжёлые пакеты на заднее сиденье и, сев за руль, плавно выехала с ярко освещённой парковки.

Где-то минут через пятнадцать я уже медленно кружила по знакомому двору маминого дома, выискивая свободное парковочное место среди плотно стоящих соседских машин. Припарковавшись, я забрала шуршащие пакеты и подошла к родному подъезду. Набрала на затертых кнопках домофона номер квартиры и пару секунд слушала монотонные гудки вызова. Как только мелодия прервалась щелчком, я сразу сказала:

– Мам, это я.

Тут же раздался пронзительный писк открывающегося замка. Я потянула тяжёлую металлическую дверь на себя и шагнула в подъезд, пахнущий сыростью и побелкой. Поднявшись пешком на четвёртый этаж, я привычно нажала на дверную ручку, дверь была не заперта.

Меня встретила родная светлая прихожая. Из кухни доносился умопомрачительный, согревающий запах домашнего ужина, а на пороге, вытирая руки о кухонное полотенце, меня уже встречала мама.

– Женечка, ну куда ты столько всего накупила? – она всплеснула руками, оглядывая мои объемные пакеты. – Я же уже почти закончила готовить!

– Мам, ну надо же иногда радовать себя всякими вкусностями, – с легкой улыбкой ответила я, опуская ношу на пуфик и стягивая кеды.

Я занесла тяжёлые пакеты на кухню и опустила их на пол.

– Мам, разберёшь пакеты, пожалуйста? А я пока руки помою.

– Хорошо, Женечка, сейчас.

Наша квартира была очень уютной: она представляла собой просторную кухню, совмещённую с гостиной, отдельную мамину спальню, мою бывшую комнату и небольшой коридор-прихожую.