Следом в сознании зазвучал бодрый голос Церы:

– Доброе утро. Общекорабельное время ноль восемь часов ноль ноль минут, синхронизировано с местным временем планеты. Приходи в себя, одевайся и я буду ждать тебя в кают-компании.

Я сладко потянулась, чувствуя, как каждая мышца в теле отзывается приятной, здоровой лёгкостью, и мысленно ответила:

– Так точно, товарищ командир!

При этом я даже шутливо приложила ладонь к воображаемому козырьку. Ответ прилетел незамедлительно:

– Вообще-то, на флоте – капитаны.

Я зевнула и поплелась в душ. После быстрых водных процедур я натянула чистую одежду и только-только собиралась мысленно позвать Церу, чтобы спросить дорогу к кают-компании, как она тут же опередила меня:

– Как выйдешь из каюты, прямо перед глазами появится зелёная путеводная линия. Просто иди по ней.

«Нет, ну она совершенно точно читает мои мысли! И нагло врёт, что этого не делает», – возмутилась я про себя. Тем не менее, я подошла к двери, сурово сдвинула брови и изо всех сил мысленно приказала створке открыться. Панель послушно уехала вверх.

Как только я шагнула за порог, прямо в воздухе на уровне груди вспыхнула яркая голографическая линия. Она тянулась влево по светлому коридору и буквально через двадцать метров сворачивала направо, упираясь в закрытую дверь.

Я подошла к нужному проёму, снова сделала максимально сосредоточенное лицо, сверля металл взглядом, и мысленно скомандовала. Дверь открылась. Я шагнула в кают-компанию и тут же увидела Церу. Она сидела за столиком и просто заливалась смехом.

– Ой, не могу! Ты бы видела, с каким донельзя серьёзным и суровым лицом ты смотришь на эти двери, пытаясь их открыть силой мысли! – сквозь смех выдавила она. – Прости, я просто не смогла удержаться. Пока ты не сдала экзамены и не стала полноправным членом экипажа, свободное передвижение по кораблю тебе заблокировано. Так что все эти двери сейчас открывала сама.

И она снова звонко рассмеялась.

Я картинно фыркнула на её издевки, но обижаться было глупо. Подойдя к синтезатору, я мысленно заказала себе пару горячих, хрустящих круассанов с шоколадной начинкой и большую кружку ароматного кофе. Забрав завтрак, я уселась за стол напротив неё.

И тут же сама не выдержала и прыснула от смеха, когда она в шутку развернула прямо над столешницей трехмерную запись моего напряженного лица – с раздутыми ноздрями и сведенными бровями, в тот момент, когда я изображала из себя великого телепата перед дверью каюты.

Завтрак прошёл за лёгкими, непринуждёнными разговорами, словно мы были давними подругами. Когда я с удовольствием доела, Цера смахнула проекцию и стала предельно серьёзной:

– Послушай внимательно, Жень. У программы обучения есть свой собственный, полностью автономный искусственный интеллект. Я не смогу подключиться и как-то помочь тебе или подсказать там, внутри симуляции. Это стандартная общеимперская программа – базовый курс рекрута. Так сказать, жёсткая общая гребёнка для всех новобранцев, без поблажек. Оценивать тебя будет беспристрастная машина. Но я уверена... ты спокойно с этим справишься.

Из кают-компании мы перешли в медицинский отсек, где я очнулась в самый первый раз. Цера всё также подошла к капсуле, велела мне раздеться и забираться внутрь. Всё повторилось с точностью до миллиметра. Но стоило металлическим сегментам крышки сомкнуться над моим лицом, как сознание мимолётно отключилось и тут же вспыхнуло вновь.

Первое, что ударило по чувствам, – нереальная, иссушающая жара. Даже резкий порывистый ветер обжигал лёгкие, словно воздух из открытой духовки.

Я опустила взгляд и осмотрела себя. На мне был облегающий костюм, очень похожий на тот, в котором последнее время щеголяла Цера. Но если её экипировка была светло-серой с такими же матовыми щитками, то я была затянута в угольно-чёрную ткань. И защитных бронепластин оказалось гораздо больше: они прикрывали не только грудь, но и колени, плечи, бедра и локти. На ногах тяжелели высокие массивные ботинки, которые плавно, без швов, соединялись с самим костюмом в единое целое. На руках – плотные тактические перчатки с жёсткими уплотнениями на костяшках.

Пока я ощупывала непривычную броню, сзади раздался оглушительный, рокочущий от злобы рёв:

– Эй ты, огрызок! Для кого прозвучала команда строиться?!

Я резко обернулась. Метрах в пятидесяти от меня стояла внушительная толпа… людей разного роста и комплекции. Все они были закованы в такую же чёрную броню и выстроены в три ровные шеренги. А перед ними возвышалось нечто, чему я даже не могла подобрать названия. Представьте себе перекачанного носорога, только без рога на морде, прямоходящего, как человек, и ростом метра под три. Он был облачен в схожий костюм, но поверх него нависал бронежилет монструозного вида, увешанный какими-то подсумками.

Ноги сами понесли меня вперёд. Я инстинктивно рванула к третьей шеренге, чтобы оказаться как можно дальше от этого монстра, и, запыхавшись, втиснулась с самого края строя.

Справа от меня кто-то раздражённо прошипел сквозь зубы:

– Глупая обезьяна, зачем ты его разозлила?

Я скосила взгляд вправо и поняла, как сильно ошиблась, решив, что здесь стоят люди. Моим соседом оказался долговязый пришелец ростом выше меня на две головы, со слегка вытянутым лицом, напоминающим морского конька. У него было тонкое, почти сухое тело, а колени на длинных ногах сгибались в обратную сторону, как у кузнечика. Я начала мельком осматривать строй. Некоторые расы повторялись, но постоянно мелькали и совершенно новые, невообразимые существа. Из тех, кого я могла охватить взглядом, на людей были похожи от силы двое, не считая меня.

В этот момент здоровенный инструктор снова взревел, брызжа слюной:

– Вы – жалкие огрызки и куски мяса! Империя сжалилась над вами и позволила стать её щитом и мечом, её карающей дланью! А вы, бесполезные мешки с дерьмом, даже стоять по стойке смирно не способны!

Он набрал в могучую грудь побольше воздуха и гаркнул зычным басом, от которого заложило уши:

– Батальо-о-он, напра-а-во! Бего-о-ом ма-а-арш!

Повинуясь команде, все три шеренги синхронно повернулись направо. Я неуклюже повторила движение за ними и в итоге оказалась в самом хвосте колонны, замыкающей строй. Мы сорвались с места и побежали вперёд, поднимая облака горячей сухой пыли. Инструктор бежал где-то сбоку, наравне с серединой этой длинной извивающейся кишки из рекрутов, и методично, в такт шагам, чеканил басом:

– Не доходит через уши – дойдёт через ноги и пот!

И мы бежали. Прошло, наверное, минут десять, но по моим внутренним ощущениям – все десять часов. Пот не просто заливал глаза, он градом катился по лицу, скапливаясь под воротником плотной брони.

Слева от меня ритмично перебирало ногами нечто гуманоидное. Кожа существа была настолько морщинистой и дряблой, что оно напоминало сто пятидесятилетнюю иссушенную старуху. Однако бежал этот пришелец на удивление бодро, легко и пружинисто. На бегу он повернул ко мне лицо. Вместо носа зияли лишь две узкие дыхательные щели, зато глаза были вполне обычные, почти человеческие. Существо ободряюще улыбнулось, и я едва не сбилась с шага: за губами блеснул частокол тонких, как острые иглы, прозрачных клыков. Пришелец подмигнул мне и произнёс странным, шипящим, но вполне дружелюбным голосом:

– Держи-с-сь. Не выдыхайся. Держи ритм, не с-сдавайся.

Я слегка оторопела от такой специфической поддержки, но, стиснув зубы и не сбавляя темпа, продолжила месить пыль ботинками, с трудом втягивая в горящие лёгкие этот раскалённый воздух.

Мы бежали, наверное, минут тридцать. Ближе к концу марша в глазах уже нещадно двоилось, а горящие лёгкие, казалось, вот-вот вывернутся наизнанку и вывалятся прямо в пыль. Наконец мы добежали до какого-то странного места.

Это была огромная, идеально ровная площадь размером с футбольное поле, залитая чем-то очень похожим на серый бетон. По её периметру из земли выглядывали массивные бетонные спуски шириной в пару метров, круто уходящие куда-то в темноту подземелий.