– Вам надо забрать дочь домой, отсюда уже её заберу я, – чеканя каждое слово, произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – И хватит пить. Это не делает ей легче, да и вам тоже. Забыться на вечер, чтобы с утра весь этот ад начался сначала, – слабость. Берите себя в руки. Вы завтра забираете дочь из больницы, а вечером я приеду за ней. И серьезно, Алексей Вадимович, соберитесь. Я обещаю вам: с вашей дочерью всё будет хорошо.

Фролов тяжело сглотнул, переваривая мои слова.

– Хорошо. Я возьму на завтра отгул и заберу её домой, – кивнул он. – А как проходит лечение? Куда вы её заберёте?

– К сожалению, этого я вам рассказать уже не могу, – я покачала головой. – У меня строгая подписка о неразглашении, проект засекречен. Но единственное, что могу сказать точно: к утру я уже верну её вам.

Он ошарашенно уставился на меня, его глаза расширились.

– Что ты несёшь? Ты хочешь сказать, что вылечишь её за одну ночь?! Да это даже не сказки, это какой-то горячечный бред!

– Я просто говорю вам как есть. У вас два пути, капитан, – жёстко ответила я. – Вы можете мне довериться и дать дочери шанс. А можете точно так же дальше сидеть на этой лавочке и спиваться каждый вечер, пока не станет слишком поздно.

Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором боролись глубокое недоверие и отчаянная, цепляющаяся за любую соломинку надежда. Тишину двора нарушал только шелест дождя по мокрому асфальту.

– Хорошо... – наконец хрипло выдохнул он. – Надеюсь, ты мне не врешь, соплячка. Хоть поверить в то, что ты говоришь, и правда чертовски тяжело.

После этих слов я решительно поднялась с лавочки.

– До завтра, товарищ капитан. И давайте, приходите в себя. Чудеса и правда случаются, уж я-то это точно знаю.

Я развернулась и пошла в сторону машины. Когда мой «Логан» выезжал со двора, в зеркале заднего вида я заметила, что Фролов всё так же неподвижно сидит на мокрой лавочке, глядя в темноту.

Ехать сразу домой почему-то совершенно не хотелось. Внутри всё было натянуто, как струна. Я просто бесцельно каталась по пустым ночным улицам спящего города, слушая мерный шорох шин по лужам. Мысленно связалась с ИИ:

– Цер, он согласился. Завтра вечером я заберу его дочь и привезу к тебе.

– Отлично. К вашему приезду всё будет полностью готово, – спокойно отозвалась она. – Не переживай, процедура пройдёт гладко.

Я покружила по городу ещё минут двадцать, немного остыла и наконец поехала домой. Когда я тихонько проворачивала ключ в замке и заходила в квартиру, в коридоре зажёгся свет, меня уже встречала встревоженная мама, кутаясь в халат.

– Ты куда посреди ночи сорвалась? – спросила она.

– Всё хорошо, мам. Просто прогуляться захотелось, воздухом подышать. Совсем не спалось.

Я разулась и прошла на тускло освещённую кухню, чтобы налить себе в стакан холодной колы из холодильника. Мама тихо зашла следом и присела на табуретку.

– Жень, я вот тоже не сплю... Всё думаю, а как теперь жить дальше? – в её голосе звучала глухая усталость. – Сейчас бабушка... дай бог, всё обойдётся, её выпишут из больницы. А как с ней теперь? Придётся разрываться между работой и домом. Я уже подумываю закрыть ателье и продолжить шить на дому. Тут, конечно, не так удобно будет, места мало, но так я хотя бы смогу совмещать заказы и уход за ней.

– Мам, не переживай, – я поставила стакан на стол и села напротив. – Я уже думала по этому поводу. Через своих знакомых я узнала про одну очень хорошую частную клинику. Там применяют какие-то особые, передовые технологии по реабилитации после инсультов.

– Я маму в дом престарелых не отдам! – тут же отрезала она, и в её глазах блеснули слезы.

– Да нет, мам, ты не поняла. Это не богадельня, где старики просто лежат, и за ними, дай бог, хотя бы утки нормально выносят. Это современный, высокотехнологичный реабилитационный центр. Её там поставят на ноги.

– Жень, а где деньги-то на всё это взять? У меня, конечно, есть небольшие накопления на чёрный день, но это же однозначно стоит каких-то космических денег.

– Мам, я же говорю тебе: не переживай ни о чём. Я всё решу, – твердо и уверенно сказала я.

Мама замолчала и как-то очень внимательно, даже подозрительно посмотрела на меня долгим взглядом.

– Жень... ты очень сильно изменилась, – медленно произнесла она. – В тебе появилась какая-то стальная жила. И в словах, и в действиях, и даже во взгляде. Иногда возникает такое чувство, что на меня смотришь не ты, а какой-то совсем другой человек, который прошёл через всё, что только можно, и ничего больше не боится.

Я слегка стушевалась, отводя взгляд на стакан, и попыталась перевести всё в шутку:

– Мам, ну не неси бред. Просто я повзрослела, наверное.

Я сполоснула стакан из-под колы и поставила его на сушилку.

– Всё, мам, не накручивай себя. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Я подошла к ней, поцеловала в щёку и крепко обняла. Пожелав спокойной ночи, прошла к себе в комнату. Сил почти не осталось, я просто скинула одежду, забралась под прохладное одеяло и совершенно незаметно для себя провалилась в глубокий сон.

Проснулась я, когда комнату уже вовсю заливал яркий солнечный свет. Пошарив рукой по тумбочке, взяла телефон, на экране светилось 11:21. Отлично выспалась. Я лениво потянулась, встала с кровати и босиком прошлёпала на кухню. На чистом столе меня дожидалась записка, придавленная связкой ключей. Знакомым почерком было выведено: «Я на работе, будить тебя не стала. На всякий случай оставляю запасные ключи от квартиры. Целую, мама».

Я слегка улыбнулась этой трогательной заботе, открыла холодильник и достала колбасу и сыр. Нарезав свежий хлеб, я соорудила себе пару увесистых бутербродов и поставила чайник, чтобы сделать кофе. Планов до самого вечера у меня, собственно, никаких не было. Оставалось только ждать.

Я неспешно позавтракала, и где-то в час дня телефон звякнул коротким вибросигналом. Пришло СМС от Фролова: «Дочь забрал. Жду вечером возле дома по тому же адресу».

Я тут же мысленно вышла на связь с ИИ:

– Цера, всё в силе. Фролов уже забрал дочку, вечером будем у тебя.

– Да, я видела его сообщение, – спокойно и невозмутимо отозвалась она.

– Ты что, следишь за мной? – я слегка усмехнулась.

– Конечно. Кто-то же должен тебя оберегать в этом непредсказуемом мире.

– Спасибо, моя личная “ангела-хранительница”.

Оставшееся время до вечера потянулось мучительно медленно, как густая патока. Это был самый обычный ленивый день, в который я абсолютно ничего не делала: листала ленту новостей в телефоне, бесцельно слонялась по квартире и смотрела в окно, пытаясь унять нарастающее внутри волнение перед тем, что мне сегодня предстояло совершить.

Дождавшись 18:30, я начала собираться. Написала маме короткое сообщение: «Мам, я уеду по делам, буду завтра утром. Не теряй», вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и, сев в машину, отбила СМС Фролову: «Выезжаю. Буду через 15 минут».

Я выехала со двора и направилась к его дому, по пути я заехала в магазин, купила бутылку воды и себе энергетик. Когда мой «Логан» зарулил в нужный двор, капитан уже ждал возле подъезда. Одет он был в обычные потёртые джинсы и чёрную футболку, обтягивающую широкие плечи. Рядом с ним в инвалидном кресле сидела девочка. Она была пугающе бледной и болезненно худой, а под глазами залегли глубокие, почти чёрные круги. Одета она была в какие-то блекло-розовые спортивные штаны и белую футболку с длинным рукавом, скрывавшим тонкие руки. На голове, пряча последствия химии, красовалась надвинутая на лоб синяя бейсболка.

Я припарковала машину почти напротив них и вышла на улицу.

– Добрый вечер, Алексей Вадимович, – кивнула я, а затем присела перед девочкой на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. – Привет, Лиза. Меня зовут Женя.

– Добрый вечер, – глухо и напряженно отозвался Фролов.

Краем глаза я заметила, что на лавочке рядом с ними стоят объёмная спортивная сумка и небольшой красный рюкзачок.