— Она всегда была умнее меня, — произнёс он наконец. — И храбрее. Я пытался её уберечь, но у меня ничего не вышло.

Он закрыл тетрадь и положил её обратно на стол.

— Ты такая же, — сказал он. — Я вижу это в твоих глазах, в том, как ты держишься, как молчишь, как сжимаешь кулаки, когда думаешь, что никто не смотрит.

Я не ответила. Нечего было отвечать.

Дядя тяжело опустился на стул напротив меня. Долго молчал, глядя в окно, а потом тихо, почти шёпотом произнёс:

— Есть кое-что, чего я тебе не рассказал, Элоди. Про то, как на самом деле умер твой дед.

Я замерла.

— Он вернулся домой из очередной экспедиции и прожил всего три дня. И всё это время он что-то бормотал. О том, что они идут за ним. Что нельзя было брать то, что он взял. Что проклятие теперь в нашей крови.

Дядя повернулся ко мне, и в его глазах снова загорелся ужас.

— А перед смертью он посмотрел на меня и сказал: «Они придут за следующим. За тем, в ком течёт наша кровь». Я думал, это бред умирающего старика. А теперь, когда пропал Кай…

Он не договорил.

— Ты думаешь, они забрали Кая не просто так, — прошептала я. — Ты думаешь, они забрали его, потому что дед что-то взял у них, и теперь они забирают долг.

Я медленно опустила взгляд на свою ладонь, белый узор пульсировал под кожей ярче, чем когда-либо.

— Тогда я должна идти. Я должна спасти Кая и узнать, что взял дед, и как это вернуть.

Глава 4.

Я сидела на кухне, пила кофе и смотрела в окно. Солнце поднялось над лесом и позолотило верхушки сосен, и в этом свете рыжая прядь моих длинных волос горела, как медная проволока. Мама говорила, что такие же волосы были у её бабки, за что в городке её за глаза называли колдуньей.

Я убрала локон за ухо и заставила себя встать.

Первым делом надо предупредить на работе и купить всё необходимое для похода.

Я работала в кафе «У Клэр» пять лет и начала неофициально, до того момента, как мне исполнилось шестнадцать.

Официантка, посудомойка, иногда бариста — я делала всё, что требовалось. Платили немного, чаевые были скудными, но это кормило нас, когда пенсии дяди не хватало.

Я натянула джинсы, свитер, сунула ноги в кеды и вышла из комнаты. В доме было тихо, и я надеялась, что дядя смог уснуть.

Я написала ему записку: «Уехала в город по делам», и оставила её на кухонном столе, прижав кружкой.

Автобус до города ходил каждые полчаса. Я успела дойти до остановки, как раз, когда он вынырнул из-за поворота, забралась внутрь и уселась у окна. Прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как наш дом становится всё меньше, пока окончательно не исчез из виду.

В городе я сошла на центральной площади и двинулась к кафе.

Клэр уже была на месте.

Полная, шумная и вечно растрепанная, она одинаково хорошо управлялась с кассой, кофемашиной и тремя официантками одновременно. Увидев меня, она вскинула брови:

— Элоди? Ты же сегодня выходная!

— Мне надо с вами поговорить.

Она кивнула на свободный столик в углу, налила две чашки кофе — себе и мне — и села напротив.

— Рассказывай.

Я рассказала о том, что пропал Кай, что мы его ищем, и что мне нужно время. Много времени. Я не знаю, сколько меня не будет. Может, неделя. Может, месяц. Может, я уже не вернусь на работу никогда.

Клэр слушала молча, пила свой кофе, смотрела в окно на прохожих, а потом сказала:

— У меня сестра пропала, когда мне было двенадцать. Ушла в магазин и не вернулась, но я до сих пор, вот уже тридцать лет жду, что она вернётся, войдёт в эту дверь и спросит: “Где мой кофе? “

Я молчала.

Клэр перевела на меня усталый, понимающий взгляд.

— Расчёт получишь в кассе. Если вернёшься — место твоё. Если нет... — Она пожала плечами. — Значит, нет.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не за что, — она встала, поправила фартук. — Детей надо искать, пока есть надежда.

Она ушла на кухню, а я ещё долго сидела, глядя в остывающий кофе. Потом подошла к кассе, получила расчёт и вышла на улицу.

Следующие два часа я ходила по магазинам.

Список необходимого я составила ещё ночью, когда не могла уснуть и лежала, глядя в потолок. Что нужно человеку, который собирается в другой мир? Тёплые вещи — вдруг там холодно. Запасная одежда. Еда. Вода. Аптечка. Нож. Фонарик. Верёвка. Спички.

Я купила всё это в спортивном магазине на окраине: походные штаны, термобельё, непромокаемую куртку, треккинговые ботинки, которые съели половину моих денег. Вместительный рюкзак с крепкими лямками, спальник, коврик, котелок.

Продавец, молодой парень с бородкой и серьгой в ухе, смотрел на меня с любопытством:

— В поход собралась? Могу составить компанию.

— Не стоит, — буркнула я, хмурясь. Тоже мне ухажёр нашёлся, клеится ещё!

Он хмыкнул, пробил покупки. Я расплатилась, закинула рюкзак на плечо и вышла.

На улице начал моросить дождь. Я подняла воротник куртки и зашагала к автобусной остановке. Руку оттягивал пакет с продуктами: консервы, сублиматы, галеты, шоколад, орехи. Еда, которую можно взять с собой в Сильванор. Еда, которой, если растянуть, хватит на неделю.

А если не хватит? Если Кай там, если его нужно кормить, если придётся задержаться дольше?

Я запретила себе думать об этом. Я и это-то еле тащила, а если учесть, что мне придётся передвигаться по лесу и возможно пройти не один десяток километров… Нет, я не могу взять с собой даже грамм лишнего груза.

В автобусе я села на своё обычное место у окна и смотрела, как город остаётся позади. Дома, магазины, люди, всё уплывало в серую дождливую дымку.

Дома меня ждал дядя. Он сидел на кухне и пил смородиновый чай.

Увидев мой рюкзак, пакеты, новую куртку кивнул.

— Расчёт получила, — сказала я, разгружая покупки на стол. — Уволилась.

— Клэр отпустила?

— Сказала, если вернусь — место моё.

Дядя невесело улыбнулся.

Весь остаток дня мы просидели на кухне.

Дядя рассказывал, а я внимательно слушала и запоминала:

Про рябину: срезать ветку, ошкурить, нанести свою кровь — три капли, не больше.

О том, что мне надо попасть в Двор Застывших Слёз, дед общался с фэйри из этого двора, и очень большая вероятность, что Кай находится именно там.

Про обещания: не говорить «да» и «нет» сразу, всегда оставлять пространство для манёвра.

Про то, что не надо заключать никаких сделок.

Про имена: не называть настоящего, пока не поймёшь, с кем говоришь, и можно ли ему доверять.

— Придумай себе имя, — велел дядя. — Прямо сейчас. Которое будешь называть им.

— Лин, — сказала я. — Пусть будет Лин.

— Лин, — повторил дядя. — Хорошо. Без фамилии, без отчества. Просто Лин. Запомни: ты Лин. Элоди остаётся здесь, в этом мире. Туда пойдёт Лин.

— Лин, — повторила я, примеряя имя. Оно было коротким, острым и чужим. Как раз таким, чтобы не жалко было потерять.

— Иди поспи пару часов, — сказал, наконец, дядя. — Я приготовлю рябиновые стрелы и наточу клинок.

Я послушно поплелась в свою комнату. Упала на кровать, даже не раздеваясь. В голове крутились обрывки фраз, предупреждений, запретов, и сквозь всё это мысли о Кае.

Я заснула с мыслью о брате, и мне приснилось, что он стоит на вершине Чёртового Пальца и машет мне рукой. А за его спиной кто-то высокий, светящийся, с глазами без зрачков. Этот кто-то смотрел прямо на меня и улыбался.

Я проснулась в холодном поту.

За окном уже было совсем темно.

Глава 5.

Мы ехали к Чертовому Пальцу на старом пикапе дяди уже минут сорок.

Машина тряслась по разбитой грунтовке, подпрыгивала на ямах, рычала двигателем, будто тоже не хотела ехать в это проклятое место. Я сидела рядом с дядей, вцепившись в рюкзак, и смотрела в окно. Лес редел, сменялся каменистыми пустошами, а впереди уже вырастала огромная чёрная скала, рассекающая небо, как кинжал.