— С удовольствием побуду твоим водителем.

Есения села в машину. «Может, и хорошо, что он приехал, — быстрее справиться, быстрее окажется дома, подальше от Олега».

— Куда?

— В банк.

— Кстати, о банках… Ты не пользуешься деньгами.

— Почему же? Пользуюсь, когда очень нужно. Это деньги сына, ему ещё учиться…

— Деньги — не проблема, ты же понимаешь.

— Они не проблема для тебя.

— Есения, вы — моя семья…

— Господи, Даров! Прекрати! Какая семья⁈ — не выдержала она.

— Моя. Ты — жена, Даниил — сын.

— Сам себя слышишь? Какая жена? Когда я ей стала?

Его наглость и самоуверенность и раньше, в самом начале их отношений, выводили из себя. А теперь так и вовсе хотелось его придушить.

— Остынь, Клеопатра, — усмехнулся мужчина. — Я же не требую прямо сейчас в загс ехать. У тебя ещё есть время.

— Иди к чёрту, Даров.

— Если только с тобой.

— Ты повторяешься.

— Так ты тоже, — невозмутимо заметил он.

Фыркнув, Есения отвернулась и уставилась в боковое окно.

— Вперёд смотри, я не уверен, что правильно еду, — спокойно сказал мужчина. Хоть он и волновался, пока ехал к ней, сейчас, когда она была рядом, ему было удивительно хорошо. А мелкая перепалка словно вернула его в прошлое.

— А в банк зачем? — уточнил он, когда машина остановилась у старого здания.

— За окно расплатиться, — буркнула Есения и вышла из машины. Даров пошёл за ней. — Не надо за мной ходить.

— Может, мне тоже в банк нужно.

Он снова улыбнулся. Рядом с ней это было так легко.

Пока Есения делала перевод денег, он не сводил с неё глаз, и каждый раз, когда она смотрела в его сторону, она натыкалась на его внимательный, изучающий взгляд.

— Куда теперь?

— Решил стать моим шофёром?

— А почему нет?

— Потому что сейчас я иду в школу за сыном.

— Ты нас познакомишь?

— Ты сказал, что не будешь торопить, — Есения напряглась.

— Не буду. Но вдруг ты передумала.

Он снова открыл ей пассажирскую дверь своего автомобиля, предлагая сесть. Всем своим видом показывая, что делает ему одолжение, Есения заняла место в машине.

— Слушай, а что там случилось? Вчера твоя соседка сказала, что Даник что-то сделал?

— Он разбил окно в учительской, — не стала скрывать она.

Мужчина рассмеялся.

— Ты считаешь это смешным?

— Расскажи про него? — серьёзно говорит Олег и внимательно смотрит в глаза.

— Ты знаешь, — сделав паузу, заговорила Есения, глядя куда-то вперёд, словно в этот момент погружаясь в свои мысли, — обычно дети хорошие для чужих, стараются быть послушными, правильными. Ну, там в саду, в школе, а дома отрываются — ведь с родными можно, они поймут, простят. Но Даник не такой. Он очень добрый и нежный именно дома. И невероятно любопытный, — Есения улыбнулась, — задаёт миллион вопросов, на большую часть которых я даже не могу ответить, — она даже хихикнула.

— Например, какие? — Олег в это время внимательно наблюдал за Есенией и ловил каждое её слово.

— Ну, вчера он спрашивал, что за марка у твоей машины? Пробивает ли её пуля? С какой скоростью она может ехать? — Есения снова усмехнулась. — Ещё он, как любой мальчишка, не может сидеть на месте. Ему всё время куда-то нужно двигаться, а в школе он — первый хулиган в классе, — она развела руками и взглянула на мужчину. — Хотя при этом учится хорошо. Оценки им ещё не ставят, но уже сейчас видно, что учёба ему даётся легко. Он любит шоколадное мороженое и терпеть не может изюм. Выковыривает его из булок или кексов. А в этом году на Новый год он потребовал себе настоящий лук со стрелами, как у Робин Гуда. Но, получив игрушечный, сказал, что у Деда Мороза больше ничего просить не будет. Потому что он всё равно не приносит нормальные подарки. — Есения снова рассмеялась, тихо, по-настоящему.

Говорить о сыне она могла бесконечно долго; ей всё казалось важным и неважным одновременно, и она честно не знала, что будет интересно Олегу.

— А ещё он бывает жутко упрямый, если чего-то по-настоящему хочет… — в этот момент она посмотрела прямо в глаза Олега.

Олег намёк понял и широко улыбнулся. Ему было приятно слышать, что в сыне есть черты его характера. Есения же смотрела на мужчину и думала о том, что он совсем не изменился, разве что стал выглядеть солиднее. В нём уже не было той небрежности, которую она помнила. Он был безупречен — от начищенных туфель до белоснежной сорочки под идеально сидящим костюмом. Он был богат и тогда. Сейчас она даже не могла представить масштабы его богатства, и это её пугало.

— Ты чего? — кажется, её мысли как-то отразились на лице.

— Нет, ничего, — Есения взглянула на часы. — Мне нужно успеть за сыном.

Даров завёл мотор, и машина плавно двинулась с места. Возле школы Есения поспешила покинуть салон автомобиля. А Даров остался стоять на месте и ждать, когда она выйдет из школы с Даниилом.

Его сердце ускорило бег, когда они появились на крыльце. Он вышел из машины и прислонился к ней в ожидании. Они его не видели, о чём-то оживлённо беседовали, глядя друг на друга. А потом его заметил сын. Олег выпрямился. Есения посмотрела на него недовольно. Мальчик стал дёргать её за руку, уговаривая подойти и спросить про машину. Она натянуто улыбнулась, но найти довод, чтобы отказать, не смогла.

Олег прикусил нижнюю губу, когда понял, что Есения с сыном идут к нему. Заволновался, кажется, даже ладони вспотели.

— Привет, — поздоровался Даник, подойдя ближе. На мужчину он взглянул мельком — всё его внимание было приковано к машине. — Очень крутая тачка! — выдохнул он, делая шаг к мощному чёрному кузову, но не решаясь потрогать. — Она твоя?

— Да, моя, — Олег кивнул, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— А что это за марка? Я знаю, «Мерседес» и «БМВ», а эта какая?

— Это «Лексус LX 570». Надёжный и сильный, нравиться? — улыбнулся Олег, ловя боковым зрении взволнованный взгляд Есении.

— Вау! — Даник наконец дотронулся до прохладного металла. — А она быстрая?

— Очень. Может уехать от любой погони.

— А от полицейской? — мальчик округлил глаза.

— Особенно от полицейской, — понизив голос, с лёгкой ухмылкой сказал Олег.

— Олег! — строго предупредила Есения.

— Шучу, — тут же парировал он, но в его глазах читалось озорство. — Конечно, я всегда соблюдаю правила. А то твоя мама меня арестует. — Даник хихикнул.

— Мама не арестует, она вредными детьми занимается, — объяснил он, и тут же переключился на новую тему.

— А её пуля пробьёт? — он посмотрел на лобовое стекло.

— Нет. Стёкла здесь очень крепкие. Специальные.

— Правда? А если из пулемёта? — не унимался мальчик, его фантазия уже разыгралась.

— Даник, хватит, — мягко остановила его Есения.

— Но ма-а-ам, я же просто спрашиваю! А можно посмотреть, что у неё внутри? Пожалуйста! Ну пожа-а-алуйста! — он уже подпрыгивал на месте от нетерпения, переведя умоляющий взгляд с матери на Олега.

Олег снова посмотрел на Есению — вопросительно, терпеливо.

— Ну что, начальник, разрешаешь? — тихо спросил он у Есении, давая ей последнее слово.

Та, сжав губы, через силу кивнула. «Всего на минуту».

Даник, не скрывая восторга, рванул к пассажирской двери.

— Осторожно, она тяжёлая, — предупредил Олег, подходя, чтобы помочь ему. Он открыл массивную дверь, а сам обошел машину и сел на место водителя.

— У-у-у-у-х! — вот всё, что смог выговорить Даник, заглянув в салон. — Здесь как в космическом корабле! Сколько тут кнопочек! А это большой экран? А можно включить? А что это за ручка?…

Олег терпеливо отвечал на каждый вопрос, его голос был спокоен и ровен, но внутри всё пело. Это был его сын. Его плоть и кровь. И он стоял рядом, упираясь ладошками в пассажирское сидение и с детской непосредственностью, засыпал его вопросами о его машине.