— Теперь в тир! — объявил мальчик, заметив стенд с игрушками.

— Поехали, — без колебаний согласился Олег.

У стойки он взял пневматический пистолет, прицелился с сосредоточенным видом и выбил максимальное количество очков с первой же попытки. Даник смотрел на него с благоговением.

— Выбирай, — Олег кивнул на полку с призами.

Того медведя! — мальчик ткнул пальцем в огромного плюшевого мишку, почти своего роста.

— Что бы его получить, — улыбнулся парень, работник тира, — нужно выбить десять из десяти вот в той мишени.

Он указал на выстроенные в ряд маленькие металлические мишени размером с монету. Даров снова взял в руку пистолет, Даня сложил крестиком пальчики на обеих руках и почти не дышал. Без единой осечки, каждая мишень была поражена. Парнишка пошёл к стенду с игрушками и снял оттуда большого медведя, на которого указал мальчик. Тот, красный от восторга, обнял медведя так крепко, что, казалось, сейчас лопнут все швы.

— Спасибо! — он сиял, глядя на Олега снизу-вверх. — Ты самый крутой! — пробормотал он.

Есения наблюдала за ними, стоя в стороне, и с трудом сдерживала слёзы. Она видела, как её сын, всегда немного сдержанный с незнакомцами, теперь безоглядно доверяет этому мужчине. А Олег, этот суровый и закрытый человек, полностью растворился в их общем времени, готовый на любую глупость, лишь бы услышать этот детский смех.

— А за первую игру что положено? — уточнил Олег у парня, и тот указал на игрушки, висящие на стене, не такие большие как медведь. — Выбирай, — сказал он Есении.

Она прошлась глазами по ярким плюшевым созданиям и зацепилась взглядом за белого зайца с голубой лентой на шее и морковкой в лапках. Через мгновение это чудо было в её руках. Даник сиял счастливой улыбкой.

После игрового центра они поехали в ту самую пиццерию. За столом Даник не умолкал ни на секунду, рассказывая Олегу о школе, друзьях и своих мечтах. Олег слушал, не перебивая, задавая уточняющие вопросы, и Есения видела, как её сын расцветает от такого внимания.

А потом было мороженое. Они вышли на улицу, и Даник, зажав медведя под мышкой, которого он ни в какую не согласился оставить в машине, с наслаждением ел шарик шоколадного пломбира. Вдруг он остановился и, глядя на Олега, спросил:

— А ты часто теперь будешь к нам приезжать?

Есения замерла. Сердце её колотилось где-то в горле. Она посмотрела на Олега, ища в его глазах поддержку.

— Я надеюсь, что очень часто, — тихо и серьёзно ответил Олег, глядя то на мальчика, то на Есению. — Если вы не против.

— Я не против! — тут же выпалил Даник и снова принялся за мороженое, как будто только что решал вопрос о второй порции, а не о судьбе своего отца.

Есения не смогла сдержать улыбки. Слёзы, сдерживаемые все это время, выступили на глазах, но это были слёзы облегчения и тихого, робкого счастья. Возможно, всё действительно будет хорошо.

Она отвернулась, чтобы стереть набежавшую влагу, но Олег заметил этот манёвр.

— Есения?

— Всё хорошо, — она улыбнулась и потрепала сына по голове, который тоже озадаченно на неё посмотрел. — Просто… просто день хороший.

Ей казалось, что вот он момент, можно просто сказать: «Даня, Олег твой папа», но язык почему-то не поворачивался, и нужных слов не находилось.

Но на помощь пришёл Олег. Он присел возле мальчика и, глядя в его глаза, спросил:

— Дань, а если бы я вас с мамой позвал поехать со мной, ты бы хотел?

Мальчик замер, обдумывая предложение мужчины.

— Куда?

— Дело в том, что я живу в другом городе. В большом. У меня там дом, работа. Я бы хотел, чтобы ты и мама жили со мной.

— Зачем?

— Я люблю твою маму, и…

— Но у нас дом тут, и у мамы работа, и у меня школа, и бабушка с дедушкой… Зачем нам уезжать? — он перевёл взгляд с Олега на Есению. — Мам, ты ведь не хочешь уезжать?

Женщина растерялась ещё больше. Она не хотела, но и хотела одинаково сильно. А ещё боялась ответить неправильно. Но её снова спас Олег.

— Ты прав, — сказал он, привлекая к себе внимание. — И я не прошу ехать ко мне прямо сейчас. Может, сначала просто в гости. В следующие выходные, например?

— У мамы день рождения, мы не сможем, — авторитетно заявил мальчик. — Мы поедем на дачу жарить шашлык. А бабушка испечёт торт. Нет, точно не получится, да, мам?

— Тогда может, через выходные?

— Нет, тогда точно нет, потом день рождения у меня. Хотя… — он погрустнел, вспомнив, что Есения сказала, что деньги с его дня рождения ушли в школу за разбитое окно.

— Что? — Олег заглянул в погрустневшие глаза мальчика.

— Мама сказала, не будет у меня дня рождения. Я ведь… — он замялся, не зная, стоит ли этому мужчине рассказывать о том, что сделал. Да не специально, но всё же… а ещё он проиграл спор. А этот Олег, он весь такой… он бы точно не проиграл… — Мама сказала, на день рождения денег нет, — он шмыгнул носом.

— У меня есть…

— Нет, мама говорит, у чужих брать деньги нельзя…

— Но я ведь не совсем чужой, — Олег с надеждой посмотрел на Есению. «Ну скажи ему», — говорил его взгляд. Есения тоже присела возле сына.

— Милый, — она облизала солёные от слёз губы. — Дело в том, что Олег… он твой папа.

Даник резко перевёл взгляд на Олега. Тот замер в ожидании.

Мальчик несколько секунд молча смотрел на него, его брови сдвинулись, а во взгляде читалась интенсивная работа мысли. Казалось, он перебирал в голове все их встречи, каждую деталь. Он шагнул вперёд, вплотную к Олегу, и уставился ему прямо в лицо своим чистым, испытующим взглядом.

— А где ты был всё это время? — прозвучал самый главный и самый неудобный вопрос.

Олег почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он готов был к гневу, к слезам, к отторжению, но не к этому простому и страшному детскому вопросу. Он не стал приукрашивать и искать оправданий.

— Я был далеко. И я совершил большую ошибку, что не приехал раньше. Я очень сильно скучал по вам с мамой, каждый день. И теперь я вернулся, чтобы её исправить. Если ты, конечно, позволишь.

Даник слушал, не мигая. Потом его взгляд упал на огромного плюшевого медведя, которого он сжимал в руках.

— Хорошо, — просто сказал он, как будто только что решал, брать ли вторую порцию мороженого. — Тогда ты должен прийти на мой день рождения. Как папа. И покатать всех на своей машине. И… — он сделал паузу, обдумывая условия капитуляции, — и рассказать, что твою машину пулей не пробьёшь. Тогда они все обалдеют. Сможешь?

У Олега перехватило дыхание. Груз, который он нёс все эти годы, будто треснул и начал рассыпаться. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Смогу. Конечно, смогу, — наконец выдавил он, и его голос дрогнул.

— Тогда ладно, — Даник великодушно протянул ему свою маленькую липкую от мороженого руку. — Договорились.

Олег взял его ладонь в свою большую руку и пожал её с невероятной осторожностью, как самую большую драгоценность в мире. В его глазах стояла такая бездонная нежность и благодарность, что Есения, глядя на них, поняла — самое страшное позади. Мост через пропасть лет был построен. Хрупкий, но настоящий.

— А сейчас мы куда? — заинтересованно посмотрел мальчик на своих родителей.

Он никогда сильно не страдал от отсутствия папы, рядом всегда был дед, который и на плечах катал, и в футбол с ним играл, и на велосипеде учил кататься. Но всё равно иногда он смотрел на своих друзей и задавался вопросом, а почему у него папы нет. И вот теперь он у него есть, ещё и крутой — вон как в тире стрелял, и гонял классно, и машина у него, обалдеть какая…

Взрослые переглянулись, Есения в очередной раз стёрла со щёк слёзы. А Олег спросил:

— А ты куда хочешь? — мальчик пожал плечами.

— Домой, у меня ещё мост недостроен.

— Значит, домой, — улыбнулся мужчина.

Они сели в машину и поехали домой. Ехали молча, только бросали друг на друга взгляды, полные нежности, от чего сердце Есении то и дело сбивалось с ритма, а бабочки в животе сходили с ума.