Он целовал её шею, плечи, грудь, и его губы обжигали. Шёпотом, прерываясь, он говорил ей на ухо слова: «Ты моя… Вернись… Больше никогда не отпущу…» Она не отвечала, лишь глубже впивалась ногтями в его кожу, её стоны сливались с его тяжёлым дыханием в единый, животный ритм.

Когда пик нарастал, он приподнялся на руках, глядя ей прямо в глаза. В них была только неприкрытая боль, тоска и всепоглощающая потребность.

— Смотри на меня, — прохрипел он. — Я хочу видеть твои глаза.

И она смотрела. И в момент, когда волна накрыла её с головой, заставив выгнуться и крикнуть, она увидела, как его лицо искажается судорогой почти болезненного наслаждения, и он с рыком произнес её имя, прежде чем обрушиться на неё всем весом.

Тишину нарушали только их учащённые сердца, постепенно замедлявшие свой бег. Он не отпускал её, его лицо было спрятано в изгибе её шеи, а его дыхание обжигало кожу. Она медленно провела рукой по его мокрой от пота спине, чувствуя, как под её пальцами вздрагивают мышцы.

Никто не говорил ни слова. Никаких «прости», «люблю» или «останься». Всё, что нужно было сказать, они только что показали друг другу своими телами. И в этой тишине, в этом полном физическом и эмоциональном истощении, и началось их настоящее воссоединение.

Когда дыхание было восстановлено, а волны удовольствия угасли, он перекатился на спину и потянул Есению на себя. Устроившись на его плече, она нашла его мишень. Татуировка была на месте, ничем не перебита, такая же, как и восемь лет назад. Есения обвела ее пальчиком по кругу и погладила в центре. Когда-то это был ее подарок, пуля что висит у нее на шее и мишень на его теле.

— Спасибо, — тихо проговорила она продолжая гладить пальчиком рисунок на его груди.

— За что? — он лежал, заложив руку за голову, и наслаждался ее нехитрой лаской.

— За то, что сдержал обещание. Нашёл и позвал.

— И тебе спасибо, — мужчина снова навис над женщиной, глядя ей в глаза, — что дождалась…

В следующую секунду его губы снова ее целовали, в этот раз неспешно и ласково. Ночь он почти не спали, изучая друг друга заново. Заснули почти на рассвете, крепко сплетаясь конечностями.

Всю неделю до самого дня рождения Дани Олег жил в городе и никуда не уезжал. Он забирал Есению с работы, потом вместе они ехали за сыном, а затем домой. И только после ужина он возвращался в свой номер. Есения ни в какую не была готова уложить его спать рядом с собой при сыне. И вроде это было странно, но что-то ей мешало. Она провожала Олега до машины, долго целовалась с ним внутри салона, спрятанная за тонированными стёклами, а потом взволнованная, немного растрёпанная, но до безобразия счастливая возвращалась домой.

Олег терпел и не торопил, всё ещё опасаясь, что она передумает. И время до того, как ехать к участку всегда давалось ему сложно. Он уходил с головой в работу, чтобы отвлечься.

Как и обещал Данику, он всех его друзей — трёх мальчишек и непонятно как вписавшуюся в эту компанию девочку — на своей машине отвёз в батутный центр. Хотя «центр» — это громко сказано. Старое здание с высоченными потолками оборудовали батутами, скалодромом и поставили несколько игровых автоматов. Ах, да, ещё устроили бассейн с поролоновыми кубиками, в который можно было запрыгивать с разбега.

Почти два часа дети скакали на батутах, пытались вскарабкаться на стену и, конечно, играли на автоматах. Потом было кафе, где их сначала хорошо накормили и лишь потом принесли торт. К вечеру, когда Олег развозил ребятню по домам, они почти спали на заднем сидении, и только возбуждённый от восторга Даник, сидя на переднем сидении рядом с папой, пересказывал ему сегодняшний день. Есения следовала за ними на машине охраны. А когда последний ребёнок был доставлен, пересела к своим мужчинам.

В этот день они укладывали Даниила вместе, а когда вышли из комнаты, прошли на кухню. Есения предложила чай, ведь у них остался торт.

— Может, вина? — спросил Олег, устраиваясь за столом.

— Устал? — улыбнулась Есения, глядя на него. Он действительно выглядел изнурённым.

— Честно? Устал. Вот уж не думал, что развлекать и при этом контролировать толпу детей будет сложно.

— Ну конечно, это же тебе не банда головорезов, — хмыкнула Есения, открывая навесной шкаф, в котором стояла бутылка вина.

— Банду головорезов я не контролировал, ничего не могу сказать, — усмехнулся Олег. — Мои парни вполне себе… хорошие люди.

— Которые запросто могут проломить череп кулаком или пристрелить, не моргнув.

Есения поставила на стол два бокала на тонких ножках и бутылку вина.

— Это в прошлом. У меня абсолютно легальный бизнес. Или ты скучаешь по обаятельному криминальному авторитету? — он приподнял бровь, разливая вино по бокалам.

— Нет. Ни капельки, — жеманно пожала Есения плечами. — Он был ужасен, несносный, наглый и самоуверенный…

— И правда ужасный, — широко улыбнулся Олег. — Как ты с ним общалась?

— Этот гад не оставил мне выбора, — тяжело вздохнула Есения, но в глазах её плясали чертята.

— И что, совсем ничего хорошего в нём не было?

— Ну почему же, он был хорошим любовником.

— И только?

— Да, — она посмотрела на мужчину с вызовом.

— Тогда хорошо, что его больше нет. — Мужчина приподнял бокал, и Есения повторила его жест. Лёгкий звон бокалов нарушил тишину небольшой кухни. — Спасибо за сына, — уже серьёзно добавил мужчина.

Ему пришлось уехать спустя пару дней, а к выходным он приехал, чтобы забрать их к себе в гости. Есения очень нервничала, ведь в доме Олега она никогда не была, они всегда встречались на нейтральной территории. Олег тоже нервничал. Дом ему достался от Змея, и за все эти годы ему ни разу и в голову не приходило что-то в нём менять. Он-то и бывал здесь чаще просто ночью. А сейчас вдруг подумал, что он может не понравиться Есении, он ведь скорее холостяцкая берлога, чем семейное гнёздышко.

Но всё прошло хорошо. Есении было по большому счёту всё равно. А Данику нравилось всё: и большой дом, и дом охраны, и спортзал на территории, и, конечно, больше всего понравился гараж, в котором было около десяти машин. Одна круче другой, как он выразился. Он успел посидеть за рулём каждой и взять обещание с Олега, что тот его покатает на всех этих машинах.

Так они и жили до конца учебного года на два города. А в середине июня, когда Есения получила увольнение, переехали окончательно.

Первый семейный ужин уже как хозяйка этого дома Есения накрыла в столовой в день своего переезда. Готовить ей не пришлось, Олег заказал доставку из ресторана. Но она постаралась с сервировкой — получилось красиво.

Олег принёс бутылку вина и разлил по бокалам, Данику налил ананасовый сок.

— Я очень рад, что теперь вы будете жить со мной, — торжественно и даже стоя произнёс Олег. — Но я хочу, чтобы ты стала настоящей хозяйкой в этом доме, а для этого вышла за меня замуж. — Он вытащил из кармана брюк коробочку и, открыв, протянул её женщине.

— Ура-а-а!!! — первым отреагировал Даник и высоко поднял свой стакан. — У нас будет свадьба! — Есения с Олегом как-то синхронно взглянули друг на друга и засмеялись.

— Будет, Дань, — ответил Олег. — Как только мама скажет «да».

— Мама, — поторопил он женщину.

— Ну куда мне деваться? — вздохнула Есения. — Не рожать ведь опять без мужа.

Рука Дарова дрогнула, и немного вина расплескалось на скатерть. А Есения тем временем спокойно вытащила из коробочки колечко и примерила на безымянный палец.

— В смысле? — обрёл дар речи Олег.

— Я беременна, — улыбнулась Есения.

О своей беременности она узнала не так давно. По её подсчётам всё произошло тогда, в гостиничном номере, в день её рождения. В тот момент никто из них и не вспомнил про защиту. Вот только сказать она не знала как, поэтому и тянула. Она ведь и не надеялась, что родит снова, и уж точно не планировала… Да и страшно в таком возрасте, не молодая ведь… А тут такой повод, вот и открыла свой секрет.