Её тело так привычно отреагировало на его прикосновения. Словно и не было этих восьми лет. И конечно, Есении это не понравилось. Она испугалась этой реакции, своего желания. Что смешно — за ней пытались ухаживать другие мужчины: и коллеги на работе, и даже один бизнесмен, державший сеть цветочных магазинов в городе. Она даже пару раз сходила на свидания. Но оставалась словно глыбой льда — её не трогали ни красивые слова, ни томные взгляды. К счастью, ухажёры быстро понимали, что им с ней не по пути. Но Дарову об этом знать было необязательно.

— А ты не знаешь?

— Что я должна знать?

— Теперь быть рядом со мной не опасно. Я сделал всё, чтобы вы могли жить со мной, не оглядываясь и не боясь. И я очень хочу познакомиться с сыном. Я хочу, чтобы он знал, что я его отец. Хочу, чтобы он, как и ты, носил мою фамилию.

— Что? — она аж остановилась и снова посмотрела на него в упор. Не находя слов, она то открывала, то закрывала рот. «Что значит „как и ты“? Что это, блин, значит? Он что, решил, что это так просто — вернуться спустя восемь лет, брякнуть про фамилию, и я на радостях брошусь ему на шею?»

— Ну, что ты так смотришь? — он улыбнулся.

— Мне что-то непонятно. Тебе скучно стало? Это твой новый способ развлечься? — Есения замахнулась и ударила его сумкой. Олег в последний момент приподнял руку, но удар всё равно получился ощутимый. И сумка оказалась на удивление тяжёлой.

— У тебя там что, кирпичи? — возмутился он, а Есения снова замахнулась, потом ещё и ещё, нанося удары.

— Стоять! — резко крикнул Олег, глядя куда-то мимо неё, и это отвлекло женщину. Она оглянулась: в нескольких метрах застыли двое мужчин в костюмах. — Свободны, — бросил им Олег. Они кивнули и вернулись в чёрный внедорожник, припаркованный неподалёку.

Есения в шоке проводила их взглядом. Она не ожидала, что у Олега будет охрана.

— Слушай, давай поедем ко мне, и там всё обсудим. Без свидетелей. Я даже разрешу себя ударить, если очень захочешь.

— Никуда я с тобой не поеду. Мне домой нужно. — голос Есении дрогнул, выдавая её истощение.

Почему-то этот эпизод с охраной остудил её пыл и привёл в чувство. Хотя, возможно, это было не самое правильное определение — ведь ураган эмоций внутри не утихал, а потребность побыть одной стала просто зашкаливающей. Вся ярость, что придавала ей сил, иссякла, оставив лишь горький осадок и оголённые нервы. Олег видел это. Видел, как дрожат её пальцы, сжимая ремень сумки. И вместо того чтобы давить, он сделал шаг назад, демонстрируя дистанцию, которую она так отчаянно требовала.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Сейчас я не буду настаивать. Но я прошу об одном. Дай мне возможность увидеться с сыном. Не как чужой дядя на крутой машине. Как отец.

— Ты не представляешь, о чём просишь, — она смотрела куда-то мимо него, на еще голые ветки деревьев. — Для него ты… как кто-то не реальный. Я не готовила его к этому…

Нет, как любой ребенок Даня конечно спрашивал ее про папу. Но Есения ничего толком не рассказывала, всегда отделывалась, фразами «Он очень сильный и смелый», «Он очень далеко и не может приехать», «У него важная и секретная работа». Когда он был маленьким этого было достаточно. Правда с возрастом вопросов становилось больше, и отвечать на них становилось сложнее. Есения не хотела говорить плохо о его отце, но и правду сказать не могла.

— Я не требую этого завтра. Но прошу дай мне шанс… Подготовь его. Поговори с ним. А я подожду. Столько, сколько нужно.

В его голосе не было привычного приказа. Была просьба. И это обезоруживало сильнее, чем любая угроза. Есения закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она так долго одна несла этот груз — груз решений, страхов, ответственности.

— Я… подумаю, — выдохнула она, не веря сама себе.

Этих двух слов хватило, чтобы в груди Олега вспыхнула ослепительная искра надежды.

— Спасибо, — он больше не стал ничего добавлять, не стал портить хрупкое перемирие. — Я остановился в отеле «Звезда». Я буду ждать твоего звонка, — и протянул ей визитку.

Она взяла белый прямоугольник, с темно-синими буквами.

Даров Олег Васильевич

«ДАРОВ-ГРУПП»

Председатель Совета директоров

Она слегка нахмурилась. Ведь совершенно не интересовалась, чем он жил все это время. И не представляла, что это за компания. Но из упрямства у него самого спрашивать не стала. Спрятала картонку в карман, кивнула и пошла в сторону дома.

Он стоял и смотрел на её удаляющуюся спину, сжимая в кармане кулаки, чтобы не броситься вдогонку. Ему все равно придется идти к ней во двор, ведь там осталась машина, но он давал ей уйти.

Дверь квартиры захлопнулась, и Есения прислонилась к ней спиной, как будто за ней гнался не человек (хотя конечно он не гнался), а целое прошлое. Тишина квартиры оглушила. Она прошла в спальню, машинально сняла пальто и упала на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Внутри всё кричало. Тело помнило каждое его прикосновение, предательски отзываясь на него дрожью, которую она так старательно подавляла. А разум твердил одно: «Восемь лет. Восемь лет одиночества, страха, первых шагов сына, его болезней, его ночных кошмаров… Всё это время он где-то там, строил свою империю, а я здесь, одна».

Да, по дороге она загуглила, что из себя представляет «ДАРОВ-ГРУПП». Оказалось, это холдинг ключевыми активами которого были строительство и девелопмент ООО «Даров-строй» и логистика и транспорт ООО «Даров-транс». Вот так, из главаря ОПГ он стал основателем целого холдинга. Крупнейшего в их регионе.

Она сжала в кулаке подвеску-пулю. «Всего лишь украшение». Как же слабо она врала. Это был её талисман, её проклятие и её утешение. С ним она прошла через роды, вцепившись в него в самые тяжёлые схватки. С ним она засыпала, когда тоска становилась невыносимой.

«Дай мне возможность увидеться с сыном».

Слёзы, которых она так стыдилась, наконец хлынули ручьём. Тихие, горькие, беззвучные. Она разревелась как девчонка — от усталости, от накопленной боли, от страха перед этим новым, свалившимся на неё выбором. Лишить сына отца? Или впустить в их идеальный, выстраданный мирок того, кто однажды уже принёс с собой хаос?

Она не знала правильного ответа. Она знала только, что её крепость, которую она так тщательно выстраивала все эти годы, дала трещину.

Звонок телефона вывел Есению из потока мыслей. Вытерев со щеки слезу, она нашла в сумке телефон. Звонил Даник.

— Да, сынок, — приняла она вызов.

— Мам, а ты где? Скоро вернёшься? Бабушка спрашивает, ты с нами кушать будешь? Тебя ждать? — сразу засыпал её вопросами.

— Я дома, сейчас переоденусь и поднимусь.

— Хорошо, мы тебя ждём, — мальчишка сбросил вызов.

Есения сняла форму, переоделась в домашний костюм и пошла умываться. Пришлось воспользоваться косметикой и скрыть покрасневший от слёз нос. Она закрыла квартиру и поднялась на два этажа выше, туда, где её ждал сын.

— Привет, дочь, — крикнула с кухни Светлана, мама Есении.

— Привет, — женщина прошла на кухню и села за стол, где уже сидел Даник. На столе стояло большое блюдо с конвертиками из блинчиков.

— Сейчас чай сделаю и будем кушать, — обернулась к ней Светлана и стала доставать из шкафа кружки.

— А кто был тот дядя? — Есения вздохнула, она и не надеялась, что Даник не спросит. Уж слишком он на его машину заглядывался. И пусть его интересовал не столько Олег, сколько машина, но заходил он всегда издалека.

— Знакомый, — хватая блинчик и откусывая, ответила Есения.

— Тачка у него классная, — мечтательно затянул он. — А что это за марка, ты знаешь? А он ещё приедет? Я смогу посидеть за рулём?

«Ну, что я и говорила», — подумала Есения.

— Может, ты сначала поешь? — спросила она сына, не зная, что отвечать на все его вопросы.

— Так я поел… — он сделал большие и, как ему казалось, честные глаза. — Так что, ты знаешь, что это за машина?