— Нет, — сказала я.

Офицер раздраженно повернулся.

— Почему опять нет?

— Потому что мы не знаем, что именно происходит над городом. На земле он может остановиться. В воздухе ошибка обойдется дороже.

Кайрел согласился сразу:

— Идем пешком.

Мы вернулись на широкую улицу.

Первую четверть пути ничего особенного не происходило.

Стражники шли впереди и просили редких прохожих освободить дорогу. Люди подчинялись без споров, хотя многие задерживались у стен и смотрели вслед.

Точнее, на Раука.

Потом на Кайрела.

И почти сразу на меня.

Последнее мне сначала показалось случайностью.

После третьей группы стало ясно, что нет.

Женщина в светлом плаще узнала меня и резко отвела ребенка к другой стороне улицы.

Двое мужчин у лавки замолчали.

На перекрестке пожилая дама, ехавшая в открытом экипаже, посмотрела прямо на меня, затем демонстративно отвернулась.

— Вы пользуетесь популярностью, — сказал Кайрел.

— Я уже заметила.

— Обычно вам это нравилось.

— А вам обычно нравилось сообщать очевидное?

Он чуть повернул голову, но ничего не ответил.

Через несколько минут я спросила:

— Кроме письма вашей сестры, что еще сделала Лиарена?

Кайрел шел рядом с Рауком. Тарен нес коробку со знаком дальше впереди.

— Решили составить полный перечень?

— Хочу понимать исходные условия.

— Для чего?

— Для разговоров с людьми. Если я не знаю, кому и что сделала, рано или поздно скажу что-нибудь, после чего ситуация станет хуже.

— Вас раньше это не беспокоило.

— Теперь беспокоит.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Вы хотите поговорить о моей внезапно изменившейся нравственности или довести грифона до Северной башни?

— Одно другому не мешает.

— Мне мешает.

Он некоторое время молчал.

— Вы разрушили две деловые сделки, передав конкурентам частную переписку. Добились увольнения чиновника, который отказался предоставить вам сведения из дворцового архива. Публично обвинили одного из придворных в неверности жене.

— Он был виноват?

— Был.

— Тогда почему это считается моей виной?

— Потому что его жена узнала об этом из листовок, которые раздавали у ее дома.

Я скривилась.

— Ладно. Снимаю вопрос.

— Вы платили людям за чужие письма. Покупали долги слуг и использовали их, чтобы получить доступ к домам хозяев. Несколько раз распространяли слухи, которые невозможно было доказать.

— Насколько они были правдивы?

— Вас это никогда особенно не интересовало.

Я не стала спрашивать дальше.

Для первого знакомства с собственной репутацией хватало.

— За что ее продолжали принимать в обществе?

— За деньги, имя и способность быть полезной тем, кто считал себя умнее остальных.

— Понятно.

— Нет, — сказал Кайрел. — Не думаю, что вам понятно.

Я повернула голову.

— Тогда объясните.

— Лиарена Весс редко делала что-либо без выгоды. Если она помогала человеку, тот начинал ждать счета. Если предупреждала об опасности, люди искали ловушку. Если улыбалась, половина комнаты проверяла, не сказала ли лишнего.

— Очень удобно жить.

— Вы сами это выбрали.

Спорить было не с чем.

Я смотрела вперед и старалась соединить услышанное с поведением Эмрисы.

Не получалось представить себя такой женщиной.

Но это ничего не значило.

Лицо, имя и последствия принадлежали теперь мне.

— Почему она угрожала вам три месяца назад?

— Я уже ответил.

— Нет. Вы рассказали о приеме и письме. Но фраза про "самое дорогое" звучит слишком лично.

Кайрел не ответил сразу.

— После истории с моей сестрой я потребовал вернуть все материалы, которые вы получили через людей в моем доме.

— И?

— Вы отказались.

— Что произошло потом?

— Я закрыл для вас доступ к любым учреждениям Небесной стражи и запретил своим подчиненным обсуждать с вами служебные вопросы.

Я посмотрела на Раука.

— Тогда вы были знакомы с ним?

— Конечно.

— Насколько близко?

Кайрел впервые заметно удивился.

— Вы пытались погладить его на королевском дворе.

— И?

— Он не позволил.

— Что сделала Лиарена?

— Назвала его плохо воспитанным.

Я не удержалась.

— Представляю, как он переживал.

Тарен впереди издал звук, подозрительно похожий на кашель.

Кайрел посмотрел на меня.

— Вот этого вы раньше не делали.

— Чего?

— Не смеялись над собой.

— Может быть, давно было пора.

Он отвернулся.

Разговор закончился сам собой.

У следующего перекрестка улица пошла вверх. Дома стали ниже, а пространство между ними шире. Вдалеке появилась Северная башня.

Она отличалась от всего, что я успела увидеть в городе.

Высокая, узкая, почти без окон, она стояла на отдельном каменном выступе. От основной улицы к ней вел широкий мост. На вершине располагалось кольцо из металлических конструкций, которые с земли выглядели тонкими дугами.

Раук остановился.

Мы еще не дошли до моста.

Кайрел заметил это одновременно со мной.

— Знак закрыт.

Тарен поднял коробку.

— Да.

— Откройте, — сказала я.

— Здесь? — спросил он.

— Здесь.

Кайрел снял с себя плащ и передал его одному из сопровождавших стражников.

Я не сразу поняла зачем.

Он собирался освободить движения.

Тарен открыл коробку.

Раук вздрогнул всем корпусом.

Не отступил на шаг, как у дома.

Развернулся.

— Закройте! — сказала я.

Тарен захлопнул крышку.

Раук уже шел обратно по улице.

Кайрел двинулся за ним.

— Не догоняйте.

Он остановился.

Грифон прошел еще метров десять и только там обернулся.

Я подошла к Кайрелу.

— Это сильнее.

— Намного.

— На Восточной дороге он почти терпел знак.

Тарен смотрел на башню.

— Такого быть не должно.

— Именно поэтому мы здесь.

Кайрел протянул руку.

— Дайте мне знак.

— Ваша светлость...

— Закрытым.

Тарен передал коробку.

Герцог подождал, пока Раук успокоится, и сделал шаг к башне.

Грифон не двинулся за ним.

Еще шаг.

Раук попятился.

— Даже когда знак закрыт, — сказала я.

Кайрел вернулся.

Раук остановился.

Мы некоторое время ничего не делали.

В этот раз пауза была полезнее разговоров.

Поведение грифона изменялось не только из-за расстояния до металлической пластины. Имело значение место.

Причем чем ближе мы подходили к Северной башне, тем меньше требовалось, чтобы заставить Раука уйти.

— Где проходит граница ее сектора? — спросила я.

Тарен показал назад.

— Формально мы уже внутри. Она начинается от верхнего перекрестка.

— На Восточной дороге какая башня?

— Восточная.

— Мы были близко?

— Примерно в трех кварталах.

Я посмотрела на Северную.

— А сейчас?

— Меньше двухсот шагов.

— Тогда надо отойти.

Кайрел понял.

Мы пошли обратно.

Раук дождался, пока расстояние между нами сократится, и присоединился.

Через сотню метров повторили проверку.

Тарен открыл коробку.

Грифон напрягся, но не развернулся.

Еще через сотню реакция стала слабее.

Кайрел произнес:

— Зависит от расстояния до башни.

— Пока похоже на это.

— Почему именно Северная?

— Может быть, не именно Северная. Восточную мы проверяли дальше.

Тарен сказал:

— Но у вашего дома ближайшая башня Центральная.

— Насколько далеко?

— Почти столько же, сколько сейчас до Северной.

— И реакция там была сильной.

Кайрел нахмурился.

— Значит, две башни?

— Или не расстояние.

— Вы только что сказали обратное.

— Я сказала, что пока так похоже. У нас слишком мало наблюдений.

Тарен раздраженно потер ладонью подбородок.