— Уже нет.

На Западной башне зажегся второй рабочий сигнал.

Кайрел поднял голову.

Раук тоже.

Грифон прошел несколько шагов и остановился ближе к краю площадки.

— Два, — сказала я.

— Семь осталось.

— Вы прекрасно умеете портить небольшие успехи.

— Профессия обязывает.

— Это фраза Севрана.

Кайрел помолчал.

— Тогда больше не буду.

Через час заработала Южная.

Теперь у города были три независимых ориентира.

Небесная стража сразу подняла несколько пар и начала прокладывать временные маршруты между внешними площадками. Ночью они летели ниже обычного и держались ближе к стенам. В центре полеты оставались запрещены.

После полуночи освободили четвертую башню.

К двум часам — пятую.

На шестой возникла проблема.

Старый размыкатель не двигался.

Работники пытались открыть его почти сорок минут, пока один из них не вспомнил, что при последней перестройке рядом укрепляли опору моста. Каменная кладка закрыла половину механизма.

Пришлось разбирать стену.

Кайрел прибыл туда лично.

Я осталась в Центральной башне, потому что от моей физической помощи камни легче бы не стали.

Около четырех утра пришло подтверждение.

Шестая линия разомкнута.

Седьмая освободилась через двадцать минут.

Восьмая — почти на рассвете.

После этого Центральная башня впервые перестала ждать команду от разрушенного распределителя.

Старший инженер перевел ее на собственный базовый ориентир.

Стрелка старого прибора поднялась.

Тарен смотрел на нее так внимательно, что я не сразу поверила результату.

— Центр работает?

Он проверил второй прибор.

— Работает.

— Правильно?

— Сейчас узнаем.

Я вышла на площадку.

Раук давно спал возле стены. При первом сигнале он поднял голову.

Не вскочил.

Не попятился.

Просто посмотрел на верхние дуги.

Кайрел вернулся в тот момент, когда грифон вставал.

На одежде герцога была каменная пыль, а от прежней безупречности не осталось почти ничего.

— Запустили?

— Да.

Он подошел к Рауку без знака.

Грифон встретил его на середине площадки.

Кайрел коснулся его шеи.

Раук остался рядом.

— Тогда можно открывать центральный коридор, — сказал Тарен.

— Только одиночные пары, — ответил Кайрел. — Командирские знаки не использовать до полной перенастройки.

— Понял.

Над восточным краем города появлялся свет.

Башни зажигались одна за другой.

Не одновременно, как во время церемонии.

По отдельности.

Каждая после проверки.

Когда заработала девятая, никто не закричал и не начал поздравлять остальных. Люди слишком устали.

Тарен просто опустился на свободный стул и сказал:

— Если сегодня кто-нибудь предложит мне подняться еще на одну башню, я подам в отставку.

Кайрел прошел мимо.

— Через час проверка Северной.

Тарен закрыл лицо руками.

Я решила, что этот разговор лучше не продолжать.

К утру Сайдар снова получил воздушные маршруты.

Временные.

С меньшей пропускной способностью.

Без старших командирских знаков.

Но город больше не был слепым.

Севрана я увидела через четыре дня.

Не в подземелье и не на тайном допросе.

Король собрал открытое заседание во дворце. Там присутствовали представители Небесной стражи, управления Башен Ветра, дворцовой канцелярии и трех иностранных делегаций, которые из-за сорванной церемонии задержались в Сайдаре.

Меня тоже вызвали.

Раньше Лиарена, вероятно, сочла бы такое собрание прекрасным местом для громкого выступления.

Я хотела только услышать факты.

Их оказалось достаточно.

Корректор общего рисунка, который Тарен снял с распределителя, не входил ни в одну утвержденную схему.

Его изготовили в мастерской управления по личному распоряжению Севрана.

В документах изделие проходило как часть нового контрольного оборудования.

Резервный ключ С-492 действительно вынесли из архива по разрешению Кельта. Подпись на второй записи, где разрешалось поставить его на Северный контур, была сделана с использованием его служебной печати.

Но не его рукой.

Человека, который работал в архиве и передавал сведения прежней Лиарене, нашли на третий день после церемонии за западной границей столицы.

Он признал, что менял карточки учета.

Сначала за деньги.

Позже по прямому приказу Севрана.

Не из верности и не ради великой идеи. Он испугался, когда понял, что Лиарена тоже вышла на след подмены, и попытался исчезнуть раньше, чем кто-нибудь из двух сторон решит избавиться от неудобного свидетеля.

Севран не отрицал существования корректора.

Не отрицал, что знал о реакции командирского слоя.

И уже не мог отрицать, что собственными руками разрушил Центральный распределитель.

Его последний поступок видели я, Тарен и двое дворцовых стражников.

Больше всего меня интересовал другой вопрос.

Зачем.

Ответ нашли не в признании.

В кабинете Севрана обнаружили проект доклада, подготовленного еще до международной встречи. В нем предлагалось после ожидаемого "показательного отказа Небесной стражи" передать управление столичными воздушными маршрутами единой гражданской службе.

Его службе.

Командиры должны были потерять право самостоятельно управлять движением в городском небе. Башни становились единственным центром принятия решений, а Небесная стража превращалась в исполнителя.

Севран считал существующую систему ненадежной не потому, что она действительно не работала.

Он сделал ее ненадежной.

Потом собирался предъявить последствия как доказательство своей правоты.

Когда король спросил, признает ли он содержание проекта своим, Севран ответил:

— Да.

— Вы хотели получить власть над всей воздушной системой королевства?

— Я хотел систему, которую можно контролировать.

Кайрел сидел в нескольких шагах от меня.

Он не вмешался.

Король тоже не повысил голоса.

— И для этого решили сделать неуправляемой ту, которая существовала.

Севран промолчал.

Этого оказалось достаточно.

Окончательное решение по его делу должны были вынести позже, после отдельного разбирательства. Но уже на открытом заседании его лишили должности и доступа к любой городской системе. Материалы передали королевскому суду.

Тогда же официально закрыли проверку действий Кайрела во время первых осмотров башен.

Исчезнувшее разрешение Севрана нашли не в папке.

Его копия сохранилась в регистрационной книге одной из башен.

Севран подписал документ в трех экземплярах.

Один попал к Кайрелу и исчез.

Второй должен был остаться в управлении и тоже пропал.

Третий дежурный работник по привычке подшил к обычному журналу смены.

Никто из людей Севрана не знал о нем.

Иногда государственные заговоры разрушает не великий сыщик, а человек, которому лень менять порядок хранения бумаг.

Кайрела восстановили в должности командующего без временной оговорки.

Мое дело заняло дольше.

Король не стал смешивать его с делом Севрана.

И правильно.

То, что я помогла остановить саботаж, не уничтожало тетрадь Лиарены.

Не возвращало помолвку сестре Кайрела.

Не стирало опубликованные письма.

Не превращало людей, которых прежняя хозяйка тела заставляла выполнять ее условия, в добровольных помощников.

Официальный запрет на закрытые придворные приемы оставался в силе. Кроме того, я потеряла право подавать запросы в часть дворцовых архивов без подтверждения канцелярии.

Если целью Лиарены когда-то было вернуть себе прежнее влияние, результат получился противоположным.

Меня это устраивало.

Гораздо сложнее было другое.

Чужие документы.

Я несколько дней разбирала их вместе с дворцовым хранителем. Не читала все подряд. Только то, что требовалось, чтобы определить владельцев и понять, не относятся ли бумаги к делу Башен Ветра.