Она нырнула в тень за дверью, прижалась спиной к стене. Если кто-то войдёт, он не сразу заметит её. Но если обернётся — конец.иДверь распахнулась. Вошёл Лоренцо. Он был без пиджака, в расстёгнутой на две пуговицы рубашке, в руке — телефон.

— Марта, — произнёс он, поднося телефон к уху. — Да, я в кабинете. Продолжай.

Он прошёл к столу, не заметив Еву. Сел в кресло, спиной к ней. Ева замерла, боясь дышать. Она слышала его голос — ровный, деловой — и чувствовала, как бешено колотится сердце. Не от страха, а от осознания, что она в ловушке.

— Докладывай, — снова сказал Лоренцо. — Что с телефоном синьорины Моран?

Ева перестала дышать.

— Да, я помню. Пока никаких подозрительных звонков? Хорошо. Продолжай мониторинг. И проверь, не было ли попыток выхода в интернет с её устройства.

Он помолчал.

— Нет, она ничего не знает. Веди себя естественно.

Ева стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он прослушивал её телефон. Он следил за ней. И он только что сказал, что она ничего не знает.

Значит, знает она теперь достаточно.

Лоренцо закончил разговор, положил телефон на стол. Потом встал, потянулся, подошёл к окну. Ева видела его профиль — сосредоточенный, твёрдый. Он не знал, что она здесь. Пока. Она не могла выйти. Оставалось только ждать, пока он уйдёт. Или сделать шаг и выдать себя. Но она не хотела, чтобы он узнал, что она слышала. Лоренцо постоял у окна минуту, затем развернулся и направился к двери. Ева вжалась в стену ещё сильнее. Он прошёл в полуметре от неё, не заметив. Дверь закрылась. Шаги стихли в коридоре. Ева выдохнула. Медленно, беззвучно. Затем выскользнула из кабинета и, не оглядываясь, трусцой побежала к лестнице.

Она не помнила, как добралась до своей комнаты. Закрыла дверь, заперла, привалилась спиной к дереву. Голова гудела. Она слышала только одно: «Проверь её телефон. Она ничего не знает». Значит, он ей не верил. С самого начала. Несмотря на её торг, несмотря на подписанный контракт. Ева прошла в ванную, включила холодную воду, умылась. Она должна была понять, во что ввязалась. Теперь уже поздно. Она вернулась в комнату, села на кровать. Взяла телефон, поднесла к глазам. Экран был погашен. Она разблокировала, открыла настройки, - ничего подозрительного. Но теперь она знала: телефон под контролем. Тогда она встала и начала осматривать свои вещи. Быстро, методично. Сумка, чемодан, ящики. Ничего. Тогда она опустилась на колени и заглянула под кровать. Там, между плинтусом и матрасом, что-то блеснуло.

Маленькое устройство. Микрофон. Ева аккуратно вытащила его двумя пальцами, поднесла к свету. Холодный металл, крошечная антенна. Она смотрела на него несколько секунд, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Он не просто следил за ней. Он поставил жучок в её спальне. Ева сжала устройство в кулаке. Затем медленно разжала, положила на тумбочку. Села напротив.

Теперь она знала правила игры.

И она собиралась их нарушить.

Глава 3. Публичный тест

Утро началось с тишины. Ева проснулась рано, но не сразу открыла глаза. Она лежала неподвижно, вслушиваясь в звуки дома. Где-то внизу работала вентиляция, за окном шумел просыпающийся город. В остальном — ничего. Дом молчал, но теперь она знала, что это молчание обманчиво. Жучок всё ещё лежал на тумбочке. Она не убрала его. Не потому что боялась, а потому что хотела, чтобы Лоренцо думал, будто она ни о чём не догадывается. Если устройство записывает звук, пусть слышит её дыхание, шаги, шорох простыней. Пусть слушает, как она молчит.

Она встала, умылась, оделась. Никаких лишних движений. Никаких разговоров с собой. Она привыкла к тишине, но теперь эта привычка служила ей щитом. В столовой её уже ждал завтрак. Лоренцо не было. Домработница, не поднимая глаз, сообщила:

— Синьор Висконти уехал в офис. Машина будет у подъезда в девять.

Ева кивнула, села за стол. Есть не хотелось, но она заставила себя. Ей нужны были силы. Перед ней лежал длинный день, и она не собиралась провести его на нервах. После завтрака она поднялась в комнату, взяла телефон. Покрутила в руках, чувствуя его вес. Где-то внутри этого устройства пряталось невидимое ухо. Ева открыла переписку с сестрой. Набрала сообщение:

«Марта, не забудь передать маме, что я вспомнила про зелёную шкатулку. Это важно».

Она намеренно использовала имя Марта — не только потому, что так звали секретаря Лоренцо, но и потому, что это было кодовое слово из их детства. Оно означало: «Я в беде, но не могу говорить прямо». Сестра не ответила сразу. Ева и не ждала. Она убрала телефон в сумку, проверила, не выпало ли что-нибудь, и вышла из комнаты. Водитель ждал у подъезда. Тот же человек, что привёз её вчера. Он открыл дверь, не глядя ей в глаза. Ева села, пристегнулась, отвернулась к окну. В зеркале заднего вида она заметила, как он на секунду задержал взгляд на её отражении, прежде чем завести двигатель.

Она сделала вид, что не заметила.

Стилист оказался мужчиной лет тридцати пяти с неестественно прямой осанкой и взглядом, который оценивал всё, от причёски до обуви. Он привёз три платья, разложил их на диване в гостиной и замер, ожидая реакции.

— Синьор Висконти выбрал первое, — произнёс он, указывая на тёмно-синее платье с открытой спиной. — Оно подчёркивает линию плеч и визуально удлиняет силуэт.

Ева подошла, осмотрела все три. Первое было откровенным — слишком откровенным, по её мнению. Второе — классическим, но скучным. Третье — чёрное, строгое, с высоким воротом и закрытыми плечами, но с разрезом от бедра.

— Я надену третье, — сказала она.

Стилист поморщился.

— Оно слишком закрытое. Для гала-ужина нужно что-то более...

— Оно подходит, — перебила Ева. — И оно соответствует моему статусу.

— Синьор Висконти выбрал первое.

— Синьор Висконти не будет его носить.

Стилист замолчал. Его лицо выражало смесь удивления и профессионального неодобрения. Ева не стала ждать, пока он возразит. Взяла чёрное платье, повесила на плечики и унесла в свою комнату. Она знала, что Лоренцо будет недоволен. Но вчерашний разговор о «трофее» остался у неё в памяти. Она не собиралась выглядеть как дорогая игрушка. Если он хотел видеть рядом с собой жену, а не манекен, ему придётся смириться.

К вечеру она была готова. Чёрное платье сидело идеально, подчёркивая фигуру, но не выставляя напоказ. Волосы она убрала в низкий пучок, шею не стала украшать — только серьги, подаренные сестрой много лет назад. Дешёвое серебро, но с историей. Лоренцо ждал в гостиной. Он был в смокинге, идеально отутюженном, с платком в кармане. Когда Ева спустилась, он не сразу обернулся. А когда обернулся, его взгляд прошёлся по ней — сверху вниз, без тени улыбки.

— Это не то платье, — сказал он.

— Это то платье, которое я выбрала.

— Я видел, что выбрал стилист.

— А я видела, что выбрали вы. Оно не для меня.

Лоренцо сделал шаг к ней. Ева не отступила.

— Вы испытываете моё терпение, синьорина Моран - проговорил он тихо, но с напором.

— Я защищаю свою репутацию, синьор Висконти. Если я появлюсь в том наряде, меня будут обсуждать не как вашу невесту, а как вашу... — Она сделала паузу, подбирая слово. — Спутницу. Разница есть.

Он смотрел на неё несколько секунд. Затем усмехнулся — коротко, почти незаметно.

— Хорошо. Но в следующий раз вы хотя бы предупредите стилиста заранее. Он приехал зря.

— В следующий раз он привезёт только то, что я одобрю.

Лоренцо отвернулся, взял с дивана пиджак.

— Машина ждёт. Идём.

Гала-ужин проходил в старинном палаццо на виа Джузеппе Верди. Гости уже съезжались, когда чёрный седан Лоренцо остановился у входа. Вспышки камер, гул голосов, шёлк и бриллианты. Ева вышла первой, стараясь не щуриться от яркого света. Лоренцо подал ей руку. Она вложила пальцы в его ладонь. Прикосновение было сухим, тёплым, но без интимности — как рукопожатие, растянутое на целый вечер. Они вошли в зал. Лоренцо сразу оказался в окружении знакомых: мужчины в дорогих костюмах, женщины с оценивающими взглядами. Ева держалась рядом, отвечала на приветствия, улыбалась, когда нужно, и молчала, когда не спрашивали. Первые полчаса прошли спокойно. Она чувствовала себя экспонатом на выставке, но это было ожидаемо. Затем к ним подошёл мужчина лет пятидесяти, с лицом человека, который привык, что ему улыбаются первым. Он скользнул по Еве взглядом, задержался на её серьгах.